Глава 28. Откровенно

Утром мы должны были выехать в семь часов. Добираться до Москвы было решено на машинах. Как сказал Сергей, дорога в общей сложности занимала часа три-четыре. Профессор поехал на своей машине и, помимо меня, прихватил одного из преподавателей — грузного пожилого мужчину, кандидата математических наук.

В 6.59 я безудержной птицей устремилась к знакомому автомобилю. Ничто не могло омрачить моей радости — ни хмурое бородатое лицо второго преподавателя, сверлящего меня недобрым взглядом, ни то, что мне пришлось сесть назад, ни даже то, что вместо желанного поцелуя я получила ровное и бесстрастное «здравствуй» от Сафонова.

Счастливее меня не было никого на всем белом свете. Через несколько часов я смогу невзначай коснуться крепкого плеча Сергея, вернуть ему многообещающий взгляд, возможно, даже успею, затерявшись в толпе, прижаться к мужчине и вдохнуть волнующий неповторимый запах.

А к концу дня я, как преступница, проникну в номер мужчины и… На этом месте мое сердце замирало, а в животе сладостно сжималось. Я одновременно и ждала, и боялась нашей первой ночи. Меня не пугала боль, которую неизбежно причинит мне мой первый мужчина. Я стремилась к этому запретному ощущению. Я хотела сгорать, умирать, мучиться в родных руках, снова и снова принадлежать только ему, кусая губы до крови. Изнывать от боли и наслаждения, уже не отличая одно от другого.

Я боялась того, что будет после. Мне казалось, после этой ночи я окончательно и бесповоротно осознаю, что влюблена в Сергея, и уже ничего не смогу поделать с этой данностью.

Вот только обрадует ли взрослого мужчину любовь юной неопытной студентки? Спустя какое-то время, когда огонь чуть поутихнет, не пожалеет ли Сафонов? И что мне делать со своим сердцем, если я вдруг замечу, что синие глаза моего мужчины подернулись тонкой коркой льда? А если его поцелуи станут чуть короче и прохладнее? Что мне тогда делать? Куда девать потухшее солнце внутри себя?

Сердце ныло от этих мыслей. Но я уже ничего не могла изменить. Да и не хотела. Я уже прыгнула в эту пропасть и мне оставалось только жмуриться от пронзительных чувств и сходить с ума от непередаваемой эйфории. Я не знала, что ждет меня там, на дне обрыва, и от этого каждый вздох обретал особую остроту.

Большую часть дороги мы молчали. Наш попутчик периодически заводил с Сафоновым разговоры на профессиональные темы, но Сергей лишь вежливо поддерживал беседу, не давая ей разгореться. Я чувствовала, что его мысли в данный момент были совсем о другом. И тихо млела, ловя жгучие взгляды в зеркале.

Мы думали об одном и том же. Как захлопнется дверь номера, и мы окажемся один на один, глаза в глаза. Громкий стук сердец, шорох кожи, тихий скрип кровати, еле слышный стон, приглушенный нежными губами…

Я смотрела в окно, и улыбка не сходила с моего лица. Сергей через зеркало бросал на меня короткие взгляды, и воздух накалялся, как перед грозой. Только пожилой преподаватель не замечал этого и жаловался то на свои больные колени, то на магнитные бури.

Наконец, мы доехали до гостиницы. Профессор припарковался возле небольшого трехэтажного здания из светлого кирпича, и мы вышли из машины. На ресепшене нам выдали ключи от номеров, и, взяв сумки, мы стали подниматься на третий этаж. На лестнице второй преподаватель значительно отстал от нас, и Сергей, пользуясь моментом, резко притянул меня к себе и жадно поцеловал.

— Это невыносимо… — хрипло прошептал он.

Я прерывисто вздохнула и, обняв профессора за шею, украла еще один короткий поцелуй. Надеюсь, здесь нет камер.

Сафонов помог мне занести сумку в номер. Из коридора мы сразу попали в небольшую комнату в светлых тонах. Односпальная кровать, застеленная светло-бежевым мягким покрывалом, тумбочка, возле окна — небольшой стол. Скромно и минималистично.

Профессор положил мою сумку на стул и, оглядевшись, сказал:

— Надеюсь, в моем номере кровать побольше.

Я усмехнулась.

— Все познается в сравнении. После тесной машины это просто хоромы.

Губы мужчины дрогнули в легкой улыбке. Он придвинулся и обхватил мое лицо ладонями. Лаская меня мягким взглядом, Сергей тихо проговорил:

— Если ты сомневаешься, можешь просто не приходить ко мне. Я пойму…

Я удивленно посмотрела на мужчину. Как я могу не прийти? Я уже отравлена, моя кровь заражена им. У меня нет выбора…

Вместо ответа я привстала на цыпочки и поцеловала Сергея в уголок губ. Его глаза вспыхнули. Он знал — эта ночь станет нашей.

* * *

Сразу после того, как мы заселились, нас пригласили на завтрак на первый этаж гостиницы. Там мы встретились с третьим преподавателем нашего факультета, сухопарой, чрезвычайно деятельной дамой лет сорока, и долговязым четверокурсником в старомодных очках с толстенными линзами. Надеюсь, эти люди слишком увлечены наукой, чтобы заметить, как между нами с профессором летят искры.

Сергей сел рядом со мной. Он был сух, немногословен и отстранен. Как и всегда. Коротко переговариваясь с коллегами, профессор неторопливо пил кофе. От каши он вежливо отказался. Я же от волнения съела и кашу, и йогурт, и огромную булочку с маком.

Косясь на невозмутимого профессора, я испытывала странное смятение. Вот он, рядом, на расстоянии вытянутой руки. И в то же время мужчина в своем строгом безупречном костюме, с идеальной причёской напоминал мне того Сафонова, которого я знала раньше. Руки так и чесались растрепать его волосы и расстегнуть верхние пуговицы мужской рубашки. Но напротив нас сидели его коллеги и всё, что я могла, это мысленно впиваться в губы безучастного профессора и прикусывать их до крови…

Поле завтрака нас отвезли в университет, где вовсю шла подготовка к завтрашней конференции. Нужно было прогнать выступления и решить все технические вопросы. Я отвечала за визуальную составляющую доклада и всё, что от меня требовалось, это вовремя перелистывать слайды. Я искренне наделась, что смогу с этим справиться. Главное, подобрать слюну и поменьше пялиться на выступающего Сафонова. Я в себя верила.

В актовом зале собралось много людей. Сплошь одухотворённые возвышенные лица людей науки. Средний возраст собравшихся составлял примерно лет пятьдесят. Изредка мелькали перепуганные, согнувшиеся под тяжестью доверия, студенты. Девушек же моложе сорока вообще не наблюдалось. Я чувствовала себя слегка лишней на этом празднике жизни.

Кинув на меня ободряющий взгляд, профессор поднялся на сцену к трибуне и о чем-то переговорил с организаторами. Затем он без включенного микрофона зачитал свой доклад, взглядом давая мне понять, где нужно переключать слайды. Мне казалось, что всё это время я не дышала, любуясь своим мужчиной. Медленно, но верно превращаясь в растаявшую лужицу, я все же успевала вовремя нажимать на кнопки, и никаких заминок в выступлении Сергея не возникало. В общем, я могла собой гордиться.

Наконец, Сафонов спустился со сцены и подошел ко мне.

— На сегодня мы свободны. Можем вернуться в гостиницу или погулять по городу, — сказал он полоснув меня взглядом-молнией.

Замерев с ноутбуком в руках, я пролепетала:

— В гостиницу…

Сергей коротко кивнул и, забрав из моих подрагивающих рук ноутбук, тихо проговорил:

— Машина ждет нас.

Как во сне я вышла из здания и села в автомобиль. Сафонов, напряженный и немногословный, был рядом. Мы не позволяли себе вольностей и держались на расстоянии. Лишь в машине Сергей нежно обхватил мою ладонь и не отпускал всю дорогу. Меня трясло. Я ничего не могла с собой поделать.

Сосредоточенные и серьезные, мы поднялись на третий этаж гостиницы. Помедлив полсекунды, я шагнула за Сергеем в его номер…

Щелчок закрывающейся двери. Судорожный вздох. Мужские горячие руки на моей талии. Спиной больно упираюсь в стену. Болезненный выдох. Настойчивые губы на моих губах. Лихорадочный шепот. Мощное тело вжимает меня в стену. Невольный стон. Широкие ладони крепко обхватывают запястья. От торопливых голодных поцелуев замирает всё внутри. Под кожей бушует безбрежный океан.

Горячие ладони подхватывают мои бедра. Ахнув, обвиваю руками широкие плечи. Где-то там, под рубашкой, вытатуированный сказочный дракон. Осторожно наугад провожу пальцами по ткани, ощущая натянутые мышцы.

Сергей кидает меня на белый прохладный хлопок. Крепко прижимает к кровати тяжелым телом. Я вся обострена до предела. Каждый вздох причиняет боль. Каждое прикосновение кружит голову.

За окном солнечный ясный день, а в нас набирает обороты темная разрушительная буря. Судорожно сглатываю, вглядываясь в нависшего надо мной мужчину. Его потемневшие синие глаза серьезны, тень от густых ресниц падает на смуглую кожу… Мы медлим, умирая от разрывающих нас чувств. Меня колотит, губы пересохли, сердце работает на пределе своих возможностей.

Сергей медленно наклоняется и еле слышно шепчет, опаляя кожу прерывистым дыханием:

— Люблю…

Мое сердце будто пронзает острое копье. Счастье накрывает меня с головой. Я тону.

Глядя профессору в глаза, взволнованно выдыхаю «Люблю». Нет нам спасения…

Слышу, как бешено стучит мужское сердце. Вижу, как хищно расширяются его зрачки. Больше никаких преград. Только я и он.

Судорожно вздохнув, Сергей накрывает мои губы нетерпеливым поцелуем. Всё тело ломит, мне практически больно от острого желания, толчками разливающегося по венам. Пытаясь унять нестерпимую муку, податливо льну к напряженному торсу, руками обнимаю Сергея за спину.

Ненавистная одежда не дает почувствовать его кожу. Ладони покалывает от нетерпения. Завожу руки между нашими телами и торопливо начинаю расстегивать пуговицы на мужской рубашке.

Оторвавшись от моих губ, Сергей тихо смеется.

— Нетерпеливая…

От жаркого шепота бегут мурашки. Прикусив губу, продолжаю сражаться с неподатливыми пуговицами. Сергей отстраняется и, приподнявшись, быстро расстегивает рубашку и снимает ее с себя. Приподнявшись на локтях, жадно поедаю глазами рельефное мощное тело. Мой. Низ живота сводит от желания.

Не сводя с меня глаз, мужчина возвышается надо мной. Его грудь тяжело вздымается, окаменевшие мышцы четко прорисовываются под кожей. Солнечный свет, падающий через окно, облизывает крепкие мужские плечи. Счастливо жмурюсь.

Сергей усмехается и берется за пуговицы на моей рубашке. Путаясь в пальцах, помогаю ему. Приподнявшись, резко сдергиваю с себя одежду и, обхватив Сафонова за шею, прижимаюсь к нему. От соприкосновения по коже проносится разряд тока. Не сдержавшись, приглушенно стону.

Сладкий звук вибрацией отдается в теле Сергея. Его руки подрагивают, когда он наощупь расстегивает мой лифчик и медленно, ласкающим движением стягивает с моих плеч вначале одну бретельку, потом вторую.

Обессиленно откидываюсь на кровать, разметав волосы по кровати. Мужчина неторопливо убирает бюстгальтер в сторону и смотрит на меня восхищенным горящим взглядом. Плавным тягучим движением скользит большой ладонью от изгиба талии к груди. Податливо выгибаюсь навстречу его сильной руке.

Сергей осторожно сжимает мою грудь, заставляя кусать губы от наслаждения. Пальцами комкаю нагретую ткань простыни, когда вслед за руками сосок накрывают жадные мужские губы. Волосы Сергея щекочут мои плечи, учащенное дыхание оставляет на коже ожоги. Мурашки горячими волнами разносятся по всему телу. Уже не сдерживаясь, протяжно стону в голос.

Губы мужчины поднимаются выше. Сергей нависает надо мной. Ладонями обхватывает запястья и заводит их наверх. Лихорадочно облизывая губы, вытягиваюсь в струнку. Профессору нравится моя покорность. В его синих глазах зажигается дикий огонь. Мгновение, и мой рот накрывает абсолютно дикий необузданный поцелуй.

Внутри меня всё обрывается. Я лечу в пропасть. Я плавлюсь от развратных умелых ласк. Пытаюсь руками прикоснуться к мужскому телу. Сергей не дает этого сделать, сжимая мои запястья крепче. Невыносимая пытка бесконечна. Профессор целует меня откровенным, тягучим поцелуем, кусает, врывается языком, пробует на вкус. Задыхаясь, что-то бессвязно шепчу. Я хочу этого мужчину, я на грани.

Сергей тоже на пределе, я чувствую это. Каждое его прикосновение полно еле сдерживаемой силы. В глазах Сафонова я вижу вожделение. Меня пробирает до мурашек при мысли о том, что он сейчас со мной сделает. Я больше не могу сдерживаться.

Бесстыже обхватываю ногами мужские бедра и подаюсь вверх. У меня кружится голова, когда я ощущаю под тканью брюк внушительное возбуждение. Сергей хрипло стонет. Оторвавшись от моих губ, обжигает меня взглядом. Темные волосы в беспорядке падают на лоб. В синих глазах сверкают молнии, ноздри хищно трепещут. Он чертовски красив!

Скользя руками от заведенных над головой запястий вдоль всего тела, Сергей тянется к замку моих брюк. Я дышу, как загнанный зверь. Мужчина неторопливо расстегивает пуговицу и тянет железную молнию вниз. Затем встает и медленно стягивает с меня штаны. Я дрожу под откровенным мужским взглядом.

Выпрямившись, Сергей расстегивает свой ремень и снимает брюки. Следом за ними на пол летят мужские боксеры. Я восхищенно рассматриваю Сергея. Мой. Сильный, поджарый, красивый…

Сафонов склоняется надо мной и, поддев резинку трусиков, неторопливо тянет их вниз. На секунду я смущенно сжимаюсь. Но в мужских глазах столько обожания, а в руках столько нежности, что я тут же расслабляюсь и слегка развожу ноги. Сергей отбрасывает в сторону последний кусок ткани, разделяющий нас, и нависает надо мной на вытянутых руках.

Я уже не стесняюсь нашей наготы. Мне хорошо. Сергей ласкает восхищенным взглядом мое обнаженное тело, и я чувствую себя невероятно женственной и сексуальной.

Помедлив, Сафонов поднимает с пола свои брюки и достает презерватив. Я, не отрываясь, слежу за каждым уверенным движением мужчины. Мне не верится, что сейчас, наконец-то, всё произойдет. От предвкушения кожу продирает озноб.

Сергей приближается и плавно склоняется надо мной. В его глазах я вижу непередаваемую нежность. Он ласково прижимается своими губами к моим и шепчет:

— Я тебя люблю, моя девочка…

Крепко обнимаю мужчину за плечи и притягиваю к себе. Последняя преграда рушится.

Сергей ложится на меня всем телом. Я невольно вскрикиваю. Мужчина накрывает мои губы глубоким сладким поцелуем и вжимается в меня бедрами. Я протяжно стону от болезненных непривычных ощущений.

Сергей осторожно движется мне навстречу. Его руки подрагивают. Мышцы напряжены до предела. Он сдерживается изо всех сил. Дрожащими пальцами я глажу мощную спину, целую Сергея в шею, в подбородок, в губы…

Сергей прикусывает мою нижнюю губу и одновременно легким толчком вторгается в меня. Я болезненно ахаю и, не контролируя себя, царапаю широкую спину. Мужчина низко стонет и снова входит в меня, уже глубже. Резкая боль обжигает низ живота, я извиваюсь под Сергеем, загнанно дышу, схожу с ума от боли и наслаждения, не разбирая, где одно переходит в другое.

Сафонов целует меня, как обезумевший, заглушая горячими губами мучительные стоны. Его руки скользят вдоль моего тела, лаская грудь, живот, бедра.

Постепенно Сергей становится более нетерпеливым. Он снова и снова терзает меня мощными рывками. Задыхаясь, я выгибаюсь под напряженным телом, сжимаю ногами мужские бедра, подаваясь навстречу ритмичным толчкам. Кровь шумит в ушах, сердце стучит как отбойный молоток.

Я практически теряю сознание от острого порочного удовольствия, граничащего с агонией. Впиваюсь ногтями в мускулистую спину, содрогаясь от приглушенного мужского рычания. Откидываю голову, открывая шею для влажных покусываний и болезненных поцелуев. Чувствую себя тонкой и уязвимой под тяжестью большого сильного тела, и это сносит мне крышу.

Сергей напряжен. Каждая его мышца натянута, как струна. Я чувствую это, слизывая с кожи капельки пота, ладонями скользя по широкой груди, плечам, спине. Движения мужчины безудержны, мощны, безжалостны. Я принимаю Сергея всего, дрожа от чрезмерных сокрушительных ощущений.

Моя голова кружится, кожу покрывает испарина, легким не хватает воздуха. Мне кажется еще чуть-чуть, и я смогу воспарить и увидеть сверху наши переплетенные влажные тела.

По мышцам пробегают электрические разряды, усиливаясь с каждым толчком. Сергей рукой обхватывает мою талию, заставляя выгнуться еще сильнее, принять его еще глубже, острее, мучительнее…

Я мечусь, приглушенно стону от боли и наслаждения. Всё мое тело немеет.

— Давай, девочка… — в губы шепчет-рычит Сергей.

И меня накрывает. Жаркая волна прокатывается по всему телу. Сладкая судорога сводит каждый мускул. Я пульсирую и содрогаюсь в мужских руках.

Сергей уже не сдерживает себя. Он на грани. На секунду мужчина замирает, оттягивая кульминационный момент. А затем в несколько сокрушительных толчков обрушивает на меня всю свою мощь. Низкий уязвимый стон звучит для меня самой прекрасной музыкой.

Я зарываюсь руками в волосы профессора и притягиваю к себе для поцелуя. Сергей пьяно улыбается и жарко отвечает на мой поцелуй. Он все еще во мне, и у меня кружится голова от этих откровенных жгучих ощущений.

Профессор нежно смотрит мне в глаза, пальцами осторожно убирает влажную прядь волос с лица, ласково целует в губы. Я разнежено улыбаюсь. Мне хорошо. Я влюблена в лучшего на свете мужчину.