Часть 4

Сергей вернулся за стол. Отложив телефон, он вопросительно взглянул на меня. За столом возникла напряженная пауза.

— Всё нормально, малыш? — спросил он, буравя меня своими синими глазами.

Выдавив улыбку, я кивнула. Не буду сейчас при всех расспрашивать его. Мы поговорим позже.

Профессор сел и хотел за руку снова увлечь меня к себе на колени. Но я осторожно вывернулась из его рук и схватилась за спасительную кружку чая. Уткнувшись в нее, я нахохлилась, как замерзший воробей.

Рита понимающе посмотрела на меня и, повернувшись к Саше, завела с ним разговор. Я незаметно выдохнула. Атмосфера за столом слегка разрядилась. Сергей, положив руку на стол, пристально посмотрел на меня. Я постаралась непринужденно улыбнуться, но внутри меня словно сковало. Да что ж такое!

Я резко встала и, ни на кого не глядя, понесла посуду к раковине. Включив сильный напор воды, я перемыла всю грязную посуду. Но она слишком быстро закончилась. Закрыв кран и взяв полотенце, я долго и тщательно вытирала руки. Сердце тревожно билось в груди. Я отчаянно трусила и боялась разговора с Сергеем.

Мужская рука легла на мои напряженные плечи. От неожиданности я вздрогнула.

— Что с тобой, Даш?

Слегка повернув голову, я выдавила:

— Я хочу тебя кое о чем спросить…

— Пойдем наверх? — ровно спросил профессор и, не дожидаясь ответа, направился к лестнице.

Тяжело вздохнув, я поплелась за ним.

Сергей пропустил меня в спальню и закрыл за нами дверь.

— О чем ты хотела спросить? — спокойно спросил он, прислонившись спиной к стене.

Я прошла в комнату и присела на край кровати. Переплетя пальцы в замок, я посмотрела профессору прямо в глаза.

— Ты что-то от меня скрываешь? Что за Екатерина тебе звонит? — сразу в лоб спросила я.

Пусть считает меня ревнивой и мнительной, но я хотела открыто и честно поговорить о том, что меня волнует.

Сергей скрестил руки на груди и широко улыбнулся.

— Дашка, ты меня ревнуешь что ли? — почти радостно спросил он.

Я бросила на мужчину хмурый взгляд исподлобья.

— Просто мне кажется, ты что-то недоговариваешь.

Продолжая улыбаться, Сафонов оторвался от стены и подошел ко мне. Сев рядом, он осторожно разъединил мои напряженные пальцы и взял ладошку в свою.

— Ты мне веришь? — серьезно и как-то весомо спросил профессор.

Я повернула голову и посмотрела во внимательные синие глаза. Верю ли?

— Да.

— Если я скажу, что Екатерина сотрудничает с нашим университетом, и мы выясняем рабочие моменты, тебе станет спокойнее?

Я сжала зубы и прикрыла глаза, пытаясь четко сформулировать свою мысль без патетических заявлений и чисто женских эмоций. Открыв глаза, я наткнулась на мудрый участливый взгляд. Мне казалось, что профессор читает меня, как раскрытую книгу.

— Мне неприятен сам факт того, что ты что-то скрываешь…

— Даша, — мягко сказал Сафонов, поглаживая мои пальцы. — Мы не можем знать друг о друге абсолютно всё. Это противоестественно. И ни к чему. Если это действительно значимо, ты узнаешь обо всём в свое время. Просто доверься мне, хорошо?

Сергей заглянул мне в глаза. Он не ждал ответа. Он уже знал, что я постараюсь принять его слова. Я верила этому мужчине и уже давно слепо вручила свое сердце. Теперь мне не оставалось ничего, кроме как позволить обнять себя и ответить на мягкий ласкающий поцелуй.

Профессор взрослый мужчина, глупо требовать от него кристальной прозрачности и отчета о каждом действии, но где-то в глубине души ворочалось темное беспокойство.

* * *

На следующее утро Рита с Сашей решили съездить в магазин в соседний поселок.

— Вы поедете, голубки? — через дверь спросила подруга.

В этот момент мы с Сергеем упоенно целовались, спрятавшись под теплым одеялом. Слегка задыхаясь, я крикнула:

— Нет, мы останемся!

— Ну-ну… — голосом старой перечницы протянула девушка в ответ.

Мы с профессором тихо рассмеялись, спрятавшись на всякий случай поглубже под одеяло.

— Я в душ, — через какое-то время сказал мне Сергей, прокладывая дорожку коротких поцелуев от моей шеи к груди. — Ты со мной?

Я полусонно потянулась. После ночи любви мне хотелось свернуться клубочком и сладко задремать.

— Иди один, — разнежено улыбаясь, ответила я.

— Жестокая… — с укором в глазах протянул мужчина и, запечатлев на моих губах откровенный поцелуй, резко встал с кровати.

Достав из шкафа полотенце, Сергей подмигнул мне и направился в ванную комнату. Проводив плотоядным взглядом обнаженного мужчину, я откинулась на подушку и посмотрела в окно.

Небо затянули тучи, снова пошел снег. В такую погоду только валяться под одеялом. Я мечтательно прикусила губу, представляя, как мы с профессором закроемся в спальне и расслабленно проведем время за просмотром какого-нибудь интересного фильма, периодически прерываясь на сладкие поцелуи.

В это время на тумбочке возле кровати пикнул телефон Сергея. Я покосилась на экран. Сообщение. Настроение упало на несколько градусов. Надо взять себя в руки. Такими темпами недолго и в психбольницу попасть с паранойей или, что еще хуже, превратиться в ревнивую фурию со всклокоченными волосами и безумным взглядом.

Я нарочно перекатилась на другую половину кровати, подальше от телефона. Вкрадчивый голос в голове соблазнял меня взять смартфон и посмотреть, кто это пишет моему мужчине. Но я старательно его игнорировала. И, чтобы отвлечься, даже нашла пульт и включила телевизор. Я бездумно листала каналы, а в голове крутились четыре заветные цифры — пароль разблокировки телефона Сергея.

В моем телефоне была слабая батарея, и профессор частенько давал свой мобильник, когда мне нужно было позвонить. Он абсолютно спокойно поделился своим паролем. Потому что доверял мне. А сейчас я готова была одним махом перечеркнуть все наши доверительные отношения?

Черт, но как хотелось позволить себе легкую слабинку и покопаться в этом проклятом телефоне! Потом ведь так легко можно будет себя оправдать. «Что в этом такого? Никто не узнает. Я удовлетворю свое любопытство, и жизнь потечет дальше, как прежде»…

Я попыталась представить, что почувствовала бы, если бы узнала, что Сергей рылся в моем телефоне. Разочарование — вот что я почувствовала бы! Так готова ли я переступить эту черту, чтобы однажды увидеть в глазах своего мужчины горечь и разочарование?

Откинув пульт в сторону, я с каким-то ожесточением переплела пальцы. Телефон, словно подслушав мои мысли, резко зазвонил. Я вздрогнула и взглянула на экран. «Екатерина». Кто бы сомневался…

Меня так и подмывало взять трубку и томным голоском ответить, что мой жених в данный момент в душе после страстной ночи любви со мной. Но я лишь сделала звук на телевизоре погромче и уставилась на экран.

Сергей тем временем уже вышел из душа. Он слегка удивленно посмотрел на меня. Зрелище, наверное, было то еще. Лежу под одеялом, нервно сцепив руки на груди, напряженно наблюдая, как на экране Егор Крид покоряет деревенскую красавицу.

Профессор на пару секунд завис, вглядываясь в телевизор. Потом, пряча улыбку, повернулся ко мне.

— Малыш, я оставил тебя на десять минут, а ты уже засматриваешься на других мужчин.

— Больше смотреть нечего, — буркнула я и добавила, глядя Сергею в глаза. — Тебе звонили.

Никак не отреагировав, Сафонов подошел к кровати и упал рядом со мной. Пробежался внимательным взглядом по моему лицу, задержался на губах, последовал дальше к шее, обнаженным плечам, с сожалением споткнулся об одеяло и вернулся назад к глазам.

Его взгляд был задумчивым и нежным. Я почувствовала, как внутри постепенно, капля за каплей, тает ледяной колючий ком, не дающий вдохнуть полной грудью. Я молча смотрела в безмятежные синие глаза, чувствуя, как яркое пламя омывает все потаенные уголки моего сердца, выжигает из него все тени и сомнения.

Я принимала этого мужчину со всеми его тайнами, привычками и взглядами на жизнь. Я полюбила его всего, без остатка. И ничего менять не хочу. Мне нужен тот Сергей, которого я знаю. Который любит меня до дрожи в теле. В глазах которого я постоянно ловлю отблески обожания и восхищения. Который понимает меня без слов и готов терпеливо выслушать и поддержать. И я не стану перечеркивать всё это своими обидами и подозрениями. Сергей сказал, что я узнаю обо всем в свое время. Значит так и будет.

Сафонов, будто чувствуя, что происходит внутри меня, вместе с одеялом крепко прижал меня к себе и прижался губами к виску.

— Я без тебя уже не смогу, Дашка…

И столько беззащитности и уязвимости было в его голосе, что мое сердце словно полоснули острым лезвием — точно и безжалостно.

* * *

Этот день мы провели, как я и мечтала. Обнявшись с Сергеем, мы лежали на кровати и пересматривали «Интерстеллар». Я полулежала, откинувшись спиной на мужскую грудь. Сафонов постоянно поглаживал меня, целовал в плечи, отодвигая волосы, осторожно прикусывал шею. Я млела, блаженно щурилась и ёрзала от щекотных поцелуев.

Во второй половине дня снег посыпал еще сильнее. Темные глубокие тени заволокли всё вокруг. Воздух стал тяжелым, мягким и уютным, как наше пуховое одеяло.

После сытного обеда мы с Сергеем снова уединились в спальне. Мужчина обнимал меня и что-то шептал на ухо, но я чувствовала, как мое сознание неумолимо ускользает. Расслабившись в родных теплых руках, я перестала бороться с неподъемными веками и провалилась в безмятежный сон. В полудрёме я успела почувствовать нежный поцелуй в губы, и в груди разлилось приятное тепло.

* * *

Я резко вынырнула из сна. Сердце билось быстро и тревожно. Я провела дрожащей ладонью по лицу. Что-то приснилось? За окном было уже темно. Даже луны не было видно из-за густых тяжелых туч.

Я повертела головой. Сергея нигде не было. Потянувшись, я размяла онемевшие мышцы. Всё тело затекло, голова слегка кружилась. Отчаянно зевая и потирая глаза, я выползла из-под одеяла.

Подхватив со стула джинсы и флисовую кофту, я неспешно оделась. Умывшись холодной водой и кое-как причесав растрепанные волосы, вышла в коридор. Скорее всего, все собрались внизу.

Медленно спускаясь по лестнице, я напрягла слух. Тихо. Голосов не слышно. В гостиной горели лишь пару ламп, да огонь в камине отбрасывал красноватый свет. В комнате находился только Сергей. Он сидел в кресле напротив окна. Его взгляд отрешенно скользил по ночному лесу, раскинувшемуся прямо перед ним. В руках мужчина держал бокал с янтарной жидкостью.

Стараясь ступать как можно тише, я подошла ближе. Сердце кольнуло. Что-то беспокоило Сергея. Его глаза были подернуты туманной дымкой, складка между бровей проявилась четче обычного.

Я уже стояла возле кресла, когда Сергей, наконец, очнулся и заметил меня. Он послал мне легкую улыбку, но его глаза оставались серьезными. Мне захотелось подойти к мужчине и, обхватив его лицо ладонями, горячо поцеловать. Но я не решилась и безмолвно стояла рядом, вглядываясь в темнеющий за окном лес. Наверное, по ночам он превращается в мрачную опасную чащу из сказок братьев Гримм. И горе тому, кто рискнет сунуться туда при свете луны…

Сафонов взял меня за руку и потянул к себе, усаживая на колени.

— Выспалась? — бархатистым шепотом спросил он.

Скинув странное оцепенение, я обняла Сергея за шею и уткнулась носом ему в плечо. Вдохнув родной запах, я улыбнулась.

— Да, теперь не знаю, что буду делать ночью.

Профессор тихо, по-домашнему рассмеялся, крепко укутывая меня в свои объятия.

— Уверен, мы что-нибудь придумаем.

Рукой он провел по моим длинным распущенным волосам, осторожно отодвинул прядь и прижался губами к шее, безошибочно угадывая линию пульса. Легкий выдох сорвался с моих губ. Нежное касание томительной щекоткой отозвалась в груди.

Я медленно повернула голову, и наши губы застыли в миллиметре друг от друга. Сергей дышал глубоко и ровно. Размеренный стук его сердца отдавался в моем теле. Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Мужские губы невесомо прикоснулись к моим. Дрожь пробежала по спине.

— Замерзла? — тихо спросил Сергей.

— Мне хорошо… — прошептала я.

Сафонов обнял меня сильнее, зарываясь лицом в волосы. Я положила голову на широкое плечо и счастливо зажмурилась. Теперь ночной лес не казался мне таким зловещим. На какое-то время мы замерли. Никто не хотел разбивать эту волшебную хрупкую тишину словами или резким движением.

Сергей неторопливо нашел мои губы и сладко поцеловал. В приглушенном свете комнаты его синие глаза мерцали, как воды глубокого северного океана, отражающего луну.

Мужчина нежно провел носом по моей щеке, чутко поцеловал в висок. Но что-то продолжало его беспокоить.

Чуть помедлив, Сафонов тихо спросил:

— Даша… Ты готова насовсем уехать со мной в другую страну?

Я вскинула на Сергея глаза. Всмотрелась в его лицо. Не шутит. Серьезный. Под глазами пролегли тени, черты лица заострились, губы взволнованно сжаты.

Десятки вопросов роем завертелись в моей голове. Куда? Когда? Почему? Но я не стала их задавать. По взгляду чувствовала, как Сергей напряжен. Он боялся. Боялся услышать «нет». Смешной! Я же не смогу без него!

И я выдохнула единственно верный ответ:

— Да.

Ресницы мужчины дрогнули, он прерывисто вздохнул, будто всё это время не дышал. Облегченная улыбка поселилась в уголках его губ. Сергей обхватил мое лицо своими большими ладонями.

— Девочка моя…

Поцеловал нежно и отчаянно.

— Расскажешь? — тихо спросила я, когда Сафонов отстранился от моих губ и заглянул в глаза.

Профессор кивнул и посадил меня поудобнее, положив горячую ладонь на бедро.

— Меня приглашают работать в Нью-Йоркский университет.

Я округлила глаза. Мое сердце обожгли одновременно и радость за любимого, и страх перемен.

Сергей устало и одновременно тепло улыбнулся.

— Я стал сразу выяснять, смогу ли взять тебя с собой, чтобы ты закончила обучение там… Тебе не стал говорить, пока окончательно всё не решилось. На днях со мной несколько раз связывалась куратор из нью-йоркского университета, и сегодня она дала ответ.

Профессор опалил меня пронзительным взглядом.

— Ты сможешь поехать со мной по учебной визе и учиться в том же университете, где я буду работать.

Сам того не замечая, Сергей больно сжал мою ладонь. Он заметно нервничал. И это было так трогательно… Могла ли я подумать десять месяцев назад, что заставлю нервничать хладнокровного Сафонова? Что этот мужчина с железной волей и невыносимым характером будет нежно целовать меня по утрам и готовить нам яичницу? Что его тихий искренний смех станет для меня лучшей музыкой? Никакие самые цветистые слова не смогут передать наших чувств друг к другу! Это сильнее и больше нас самих. Это целая вселенная. Одна на двоих…

— Я поеду с тобой, — шепчу и целую дрогнувшие губы.

Конец