Глава 2
— Что ребятам делать в этой деревне, сынок? Там даже туалета тёплого нет!
— Мама, откуда такие познания? Ты там даже не была, всякий раз находишь отмазки! Всё там есть, и ребята очень любят бывать у деда и бабушки.
Лидия Павловна фыркнула.
— Что, мама⁈ — Игнат начал закипать. — Пойми, это родители Ани! Нашей Ани! Оставь уже свою гордыню! Они столько шагов делали тебе навстречу, пытались наладить с тобой отношения, но ты сама надменность. Так нельзя, мама!
— То есть, я должна заставлять себя силой? Если не хочу общаться?
— Должна! Пару раз заставишь, а потом поймёшь, какие это замечательные, интересные люди.
— Ты идеализируешь всё, что связано с Аней, сынок! Она совсем запудрила тебе мозги!
— Мама, допусти уже мысль, что я просто счастлив и любим! Мама, твой сын счастлив в браке и любим. Или ты хочешь, чтобы я болтался, как нечто в проруби, погряз в сомнительных связях?
— Нет, сынок, но ты несомненно достоин лучшего! Женщины, соответствующей твоему статусу в обществе. Женщины, обладающей светским лоском, высоким классом.
— Мама, а давай меня спросим? И прекратим этот вечный спор? Мне нужна Аня, я счастлив только с ней! Она верная, мудрая жена, прекрасная мать наших с ней детей…
— Вот! Вот, сынок! Она неуч, окончила лишь школу! А ты давно высшее образование получил.
— Аня не выучилась, потому что рожала для меня детей! И постоянно занималась базой отдыха! Всё, что сейчас мы там имеем, весь успех, — заслуга Ани.
— Как кошка рожала, да⁈ Рожала и рожала, нет бы учиться! — Лидия Павловна пропустила мимо ушей слова сына о базе отдыха.
— Мама, ты же любишь внуков?
— Очень люблю, но не пытайся этой темой спекулировать!
— Я не спекулирую. Аня всегда мечтала о дочери. Мы договорились, что будем рожать, пока дочь не родим. И мы обожаем Вику!
— Повезло! — язвительно воскликнула Лидия Павловна. — С четвёртого раза удалось, а то так и рожали бы до сих пор!
Игнат вздохнул, махнул рукой и вышел из гостиной, оставив мать одну.
…Аня с трудом смогла дозвониться Петру Васильевичу, но пользы от этого не было никакой: Пётр Васильевич уехал к брату на какую-то заимку и собирался вернуться не ранее, чем через неделю.
А тут первые заморозки, и посетители хотят беседки с отоплением. Как следует проконсультировавшись с Петром Васильевичем, Аня решила попытаться запустить котельную сама.
Она пыталась дозвониться до Игната, хотела попросить его о помощи, но потом вспомнила, что сегодня в питомник должны были приехать покупатели из-за рубежа.
Внимательно выслушав наставления Петра Васильевича, Аня решила рискнуть. Повернула один вентиль, второй. Увлечённая делом, не заметила, что на последней трубе как-то подозрительно мигает датчик. Аня уже протянула руки, чтобы ещё раз повернуть вентиль, когда из трубы чуть ли не фонтаном хлынула холодная вода.
Аня попыталась перекрыть вентиль, но безрезультатно. Звонить Игнату? У него сделка.
Аня, продолжая стоять в холодной воде, пыталась перекрыть вентиль, и через несколько минут ей это удалось.
Эх, так ничего и не вышло! Отопления нет…
Почти час ушёл на ликвидацию последствий «наводнения», Аня старательно всё убирала, не обращая внимания на то, что кроссовки насквозь промокли и набухли от воды. Промокли и джинсы, почти по колено.
Дома Аня не рассказала никому об инциденте в котельной, чтобы не навлечь на себя недовольство и язвительные выпады свекрови.
Аня уже читала сказку дочери Вике, когда почувствовала в теле неприятный озноб и слабость. К тому же, сильно разболелись горло и голова.
Когда Викуша уснула, Аня решила измерить температуру. Она даже глазам сначала не поверила, и через несколько минут вновь измерила температуру себе, с ужасом понимая, что нужно вызывать скорую помощь. Аня никогда не болела и не унывала, но то, что она увидела на термометре, заставило её как следует испугаться.
Тридцать девять и три, а ещё через пятнадцать минут тридцать девять и шесть. Скорую вызвал Игнат, ни на шаг не отходивший от Ани. Принято было решение о госпитализации, и он поехал следом за скорой в стационар.
И Аня, и Игнат надеялись, что в стационаре сразу помогут. Думали, у Ани ангина. Однако состояние Ани продолжало ухудшаться, и к утру отказали почки.
Принято было решение срочно отправить Аню по санавиации в краевую больницу.
Игнат уехал в краевой центр в ту же ночь, предварительно созвонившись со старшим братом, Денисом. Денис с женой Катей выдали замуж единственную дочь, остались одни в большой квартире и всегда очень рады были гостям.
Конечно, повод был совсем не радостный, но Игнату было хоть немного легче от поддержки родственников. Он сам позвонил родителям Ани, рассказал им всё. Мать Ани пока перебралась к Лидии Павловне, помогать с внуками. Общая беда временно примирила Лидию Павловну с бедными родственниками.
Отец Ани раз в три дня приезжал в краевую больницу, но к Ане и его, и Игната пустили лишь спустя десять дней, когда её перевели из реанимации в отдельную палату, которую оплатил Игнат, как и услуги сиделки с медицинским образованием.
Простуда Ани осложнилась почечной недостаточностью терминальной стадии, Ане назначили гемодиализ.
Ещё через десять дней Аню выписали, но ей пришлось остаться в краевом центре из-за гемодиализа. Процедуру необходимо было проходить трижды в неделю, а Аня была пока слишком слаба, чтобы ездить туда-сюда. Конечно же, Денис и Катя приютили её.
Игнат ещё неделю провёл с Аней, сопровождал её на все процедуры, но потом она сама заставила его вернуться домой, к детям и к делам.
— Анюта, я приеду в выходные, привезу ребят. Они очень скучают и переживают, — Игнат прижимал к себе ставшую почти бестелесной Аню, сердце его сжималось от сочувствия, отчаяния и невыносимой боли.
— Да, Игнат, это было бы здорово! Я уверена, мне сразу легче станет!
Игнат сдержал слово, привёз в выходные мальчиков и Вику, которая, несмотря на свои пять лет, стойко перенесла дорогу. Все плакали от счастья и долго обнимались.
Дети жили у дяди и тёти все выходные, говорили с матерью и не могли наговориться. Впервые за прошедший месяц семья была в сборе, и Игнату казалось, что он почти счастлив. Почти.
В воскресенье вечером пришлось уехать: Игнат и так разгрёб не все дела после своего отсутствия, а ребятам надо было в школу, в детский сад и на дополнительные занятия.
Вскоре у Игната с Лидией Павловной состоялся очень тяжёлый разговор. Игнат и так был на нервах, но мать по привычке не щадила чужие чувства.
— Сынок, я читала про эту штуку, гемодиализ этот! Это ведь навсегда, Игнат! На группу выводят, причём, на самую тяжёлую!
— И что это меняет, даже если навсегда, мама? Лечащий врач Ани уже готовит документы для прохождения комиссии. Установят группу, будет Аня пенсию получать, пока лечится. Так по закону положено.
— Пока лечится? Она никогда не вылечится, как ты не поймёшь⁈ Сними уже розовые очки, ты же мужик! Молодой, здоровый мужик! Тебе нужна здоровая жена, женщина нужна, наконец!
Игнат вскочил, глаза его метали молнии.
— Я не предатель, мама! Не надо этих разговоров, прошу! Мне и так тяжело! Ты всегда относилась к Ане предвзято, но это уж ни в какие ворота! Если я ещё раз услышу что-то подобное, брошу тут всё к чертям, заберу ребят и уеду к Денису!
— Хоть бы для снятия стресса себе девушку нашёл, — проворчала, отвернувшись, Лидия Павловна. — Злой, как собака, раздражительный! Отец жил бы да жил, если бы не нервничал постоянно! Нельзя так, сын.
Игнат молча встал и вышел. Даже дверью не стал хлопать.
Никто не знает, каков резерв и ресурс человеческого терпения, выдержки. В каждом свой стержень.
Игнат очень тяжело переживал ситуацию, в этом его мать была права. С семнадцати лет Аня была рядом, и они шагали по жизни рука об руку, поддерживали друг друга в любой трудной ситуации и делили пополам каждую радость. Аня была его светом, его опорой, его душевным лекарем, его исповедником. Он не боялся бытовых сложностей, был неприхотлив. Не боялся проблем на работе. Но с душевной пустотой и тоской по Ане справиться не мог.
Игнат никогда не увлекался горячительным, употреблял только по праздникам. Но в одну из пятниц этой проклятой осени не выдержал, закрылся ночью в своей комнате и напился.
Утром голова была тяжёлой, а тут ещё приятель позвонил и пригласил на день рождения. Сначала Игнат отказался. Какие праздники, когда с Аней такое? Но приятель уговаривал, упирая как раз на то, что Игнату необходимо расслабиться. Игнату хотелось вновь забыться, и он принял приглашение.
Игнат не привык так набираться, а тут ещё и два дня подряд! Голова соображала совсем плохо, но в ней эхом звучали слова матери о стрессе и мужском здоровье.
Приехав от друга на такси, он вышел и направился к воротам своего дома, однако остановился, подумал, развернулся и нетвёрдой походкой пошёл вдоль улицы к дому Светки, которую местные жители прозвали «весёлая вдова».
Если бы Света не была такой доброй женщиной, то давно бы являлась владелицей картотеки с компроматом на добрую половину женатых мужчин, живущих в этом микрорайоне. Но Света была очень доброй. К тому же, она не была болтлива, и сходившие не в ту сторону женатые мужчины могли не волноваться, если, конечно, не спалились на подходе к дому Светы.
Почему Свету называли «весёлой вдовой»? Дело в том, что когда она переехала в этот микрорайон десять лет назад, лгала всем соседям, что её муж был лётчиком и героически погиб на испытаниях. Все быстро поняли, что легенда Светы — вымысел в чистом виде. А прозвище закрепилось за Светой надолго.
Света была чистоплотной, не гналась за выгодой. Она просто жалела всех и всем сочувствовала.
— Ого, Игнатушка, ты ли это? Глазам не верю! Кому скажи — тоже не поверят! Но ты не бойся, я не расскажу! — улыбнулась Света и посторонилась, пропуская его. Игнат, слегка покачиваясь, молча вошёл в её двор и закрыл ворота.
Вышел из этих ворот через три дня. В один из моментов просветления смог позвонить матери и соврать, что пришлось срочно уехать по делам. Ане отправил сообщение с таким же содержанием. В магазин, для пополнения запасов спиртного, ходила Светка. Пару раз кто-то (видимо, какой-то претендент на доброту Светки) звонил в её ворота, но она не открыла.
Вернувшись домой от Светы, Игнат на весь вечер заперся в своей комнате; сидел, держась за голову и глядя в пол. У него не было сил даже на то, чтобы сказать себе всё, что он думает. Он просил прощения у Бога и молился о том, чтобы появился шанс всё искупить. Ему хотелось плакать, так, словно он маленький мальчик. Но слёз не было, сухие глаза жгло, словно огнём.
На следующий день, собравшись с силами, Игнат позвонил Ане, и ему стало ещё хуже. Аня была очень рада его звонку, расспрашивала о командировке.
А чуть позже позвонил лечащий врач Ани и просил Игната приехать для важного разговора при первой же возможности.
Надо ли говорить, что следующим утром Игнат уже был в краевой больнице.
— Положение вашей супруги очень серьёзное. Надо понимать, что такое терминальная стадия почечной недостаточности. Это гемодиализ навсегда, Игнат Андреевич! Но ваша супруга ещё очень молода, ей всего тридцать! Организм у неё, скорее, крепкий.
Игнат пока не понимал, к чему клонит доктор.
— В нашем городе, конкретно в нашей медсанчасти, уже в течение нескольких лет практикуют трансплантацию. Причём, именно пересадку почек. Но насколько мне известно, пока донора нет. Подумайте! Если вы с супругой дадите принципиальное согласие на операцию, необходимо вплотную заниматься поиском донора.
— А донором почки может стать кто угодно?
— В принципе, да, но этому человеку необходимо будет пройти полное обследование.
— Я готов.
— Вы? Вы хотите стать донором?
— Конечно. Анна — моя жена, и я хочу сам стать донором для неё. По-моему, это закономерно.
— Вы отдаёте себе отчёт в том, на что собираетесь пойти? — врач с удивлением и уважением смотрел на Игната.
— Полностью. К тому же, я уверен, что должен буду подписать великое множество всяких бумаг и пройти гигантское количество обследований.
— Совершенно верно. Более того, необходимо будет готовить организм. — А после операции вы вдвоём с супругой сможете пройти курс реабилитации.
Конечно, Аня была категорически против. Они спорили до хрипоты, Аня, у которой не было сил и выносливости, быстро уставала. К тому же, она слишком ярко представляла себе, как отреагирует Лидия Павловна.
Но всё получилось так, как решил Игнат. Он вернулся в свой город, но лишь за тем, чтобы временно передать дела заместителю. Кроме того, вновь позвонил матери Анны, и та приехала помогать Лидии Павловне с детьми.
Подготовительный период благополучно миновал, и после Нового года состоялась операция.
«Теперь мы одно целое», — эта мысль не давала Игнату покоя вот уже несколько дней.