Глава 3

Операция была проведена сразу после всеобщих новогодних каникул. Перед этим Денис привёз в краевой центр мать, племянников и племянницу, и всей семье удалось встретить вместе Новый год. Это очень укрепило дух Ани, поддержало её.

Она никогда не общалась слишком тесно ни с Денисом, ни с Катей; когда Аня и Игнат поженились, Денис давно жил в краевом центре и приезжал редко. Беда Ани и Игната очень сблизила их с Денисом и Катей. Именно такие ситуации всегда позволяют понять истинные отношения между людьми, даже между самыми близкими. И открытие это может оказаться как приятным, так и не слишком. Ане и Игнату очень повезло.

На операцию нужны были немалые деньги, и Денис помог Игнату продать акции ипподрома. Кроме того, Игнат потратил все свои сбережения.

После операции Игнат провёл в клинике три недели, прошёл курс реабилитации. Аня же ещё осталась под наблюдением врачей. Восстановление шло успешно, проблем с почкой не возникало. Аня постепенно приходила в себя, возвращалась к полноценной жизни.

Любимый муж и дети очень ждали Аню дома. Игнат вновь разгребал завалы и аврал на работе. Кроме того, у них с Лидией Павловной состоялся очередной очень серьёзный разговор.

Игнат предупредил мать, что если она хоть чем-то обидит Аню, заденет, выразит презрение или пренебрежение, он сразу заберёт жену и детей, и они переедут из родительского дома.

Аню выписали накануне двадцать третьего февраля. Игнат не служил в армии, потому что у них с Аней быстро появились двое сыновей. Так что праздник, вплоть до этого года, являлся для их семьи чисто номинальным.

Однако этот год изменил всё. Аня вернулась домой, где не была почти полгода. В гости приехали родители и братья Ани, и Лидия Павловна собралась, проявила себя в качестве гостеприимной хозяйки.

Конечно, она не возлюбила внезапно Аню и её родственников, но боязнь потерять сына и остаться одной была сильнее. Она всегда очень любила Игната, больше всех. К сожалению, такая родительская любовь часто бывает не созидающей, а наоборот, разрушительной для жизни детей. Родителям кажется, что для их кровиночки нет достойной пары в этом мире, и они своими руками рушат семьи столь любимых ими детей.

Жизнь постепенно входила в привычное русло. По понятным причинам к работе на базе Аня пока не возвращалась, базу закрыли. Игнат не захотел сдавать её в аренду, опасаясь, что потери будут больше, чем прибыль от арендной платы.

Зато у Ани появилось намного больше времени для детей, которые наскучались по маме за полгода.

Аня каждый день благодарила Господа за то, что смогла вернуться к нормальной жизни, за то, что любимый муж спас её, за то, что успела родить детей, пока не начались проблемы со здоровьем.

…«Весёлая вдова» Света всё же изменила своим принципам и проболталась об Игнате одному из гостей, постоянному другу, к которому привыкла и доверяла ему. Очень уж серьёзным трофеем был Игнат! Состоятельный, надменный, не замечающий никого, кроме собственной жены. А тут такое… Целых три дня провёл у неё. Свету распирало от гордости, вот она и не удержалась.

Это странно, но порой болтливы бывают не только женщины, и друг Светы походя сообщил новость об Игнате и Светке кому-то из знакомых, а тот взял да и проболтался супруге…

Так новость дошла до Лидии Павловны. Мать Игната поверила, но решила в это дело не вмешиваться, сына молча оправдала, не спросила у него ни о чём. Было и было, дело житейское.

Однажды майским утром, когда мальчики были в школе, а Вика в садике, Аня зашла в частную булочную, расположенную на их улице. Булочная принадлежала одной из соседских семей, и там работали все: мать и отец, две взрослые, но ещё молодые дочери, и даже мать и тётя хозяйки.

В булочной стояла Света, болтала с продавцом. Аня со Светой были, конечно, знакомы, но знакомство было шапочным. Пока рассматривали товар и приценивались, мирно поговорили ни о чём. Света, сделав покупку, ушла.

В булочной сегодня торговала мать хозяйки, пожилая, очень общительная и любопытная женщина. Аня никогда не откровенничала с посторонними, потому в глубине души недолюбливала эту женщину с цепким, каким-то вязким взглядом.

— Ты бы, Анюта, не слишком со Светкой-то любезничала. А то чисто мать Тереза!

— Почему? — удивилась Аня.

— Будто не знаешь, какой она жизнью живёт, чем промышляет!

— Мне нет дела до того, как живёт Света. Она никого ни к чему не принуждает. Но и это меня не касается.

— Не касается, говоришь? — пожилой женщине не понравилось то, как резко Аня ответила. Тоже нашлась гордячка! Думает, она особенная!

— Что вы имеете в виду? — Аня, которая уже собиралась отойти от витрины, остановилась.

— Ходил твой-то к «весёлой вдове», пока ты в больнице лежала! Три дня у неё жил! Так что небожителей у нас тут нет!

— Я вам не верю, — Аня резко отвернулась и быстро пошла к выходу.

— Дело хозяйское, ты можешь и не верить. Но дела это не меняет, — донеслось ей вслед.

Аня выскочила из булочной, решив, что больше никогда сюда не придёт. Она увидела, что Света ушла ещё совсем недалеко, и окликнула её. Остановившись, Света удивлённо и настороженно смотрела на Аню.

Аня подошла, и они продолжили путь вместе.

— Света, скажи честно, Игнат приходил к тебе, пока меня не было в городе? Осенью или, может, зимой?

Света замешкалась на несколько секунд, но Ане, пристально вглядывающейся в лицо собеседницы, хватило этого времени, чтобы всё понять.

— Игнат? Ко мне⁈ Да что ты, Аня, как могла подумать такое? Наболтал кто-то? Ты людей не слушай, им чужие деньги глаза застят, а бед чужих они не видят. Не верь. Не был Игнат у меня.

Света отыграла роль довольно правдоподобно, и Аня даже не смогла испытать неприязни к «весёлой вдове». Оценила её усилия.

— Спасибо, Света, я поняла. Извини за прямоту. Так и знала, что врут.

— Врут-врут, конечно! — с облегчением закивала Света.

У неё был свой резон в том, чтобы скрыть правду от Ани. Кто знает, как Игнат может отреагировать, если она болтать начнёт! И так уже натворила дел, слухи поползли!

Попрощавшись, Аня продолжила путь, но не повернула к дому, а прошла мимо.

Миновав свою улицу, вышла к небольшой полянке, далее к пруду, потом к рощице, за которой начиналась трасса.

В голове не было ни одной мысли. Аня заставила себя не думать и не анализировать, потому что думать было слишком страшно и больно.

Как принять свалившуюся на неё новость? Ведь Игнат — самый близкий, самый родной. Он стал ещё более родным, он совершил то, что под силу далеко не каждому, он спас ей жизнь. Ведь болезнь в любой момент могла повернуться ещё худшей стороной. И как этот поступок так спокойно ужился в Игнате с невыносимо пошлым адюльтером⁈

Аня потеряла счёт времени, ушла довольно далеко, устала. Машины проносились мимо на приличных скоростях, водители бросали недоуменные и хмурые взгляды на странную женщину, бредущую по обочине.

Один из автомобилей показался Ане смутно знакомым, и не зря. Машина проехала мимо, но вскоре раздался визг тормозов. Аня обернулась.

Из машины вышел парень, живущий на соседней улице, Гриша. Гриша с женой и двумя четырёхлетними сыновьями-близнецами переехали не так давно, но до той беды, что случилась с Аней, были в курсе событий.

— Аня, привет! С тобой всё в порядке? — Гриша догнал Аню и пошёл рядом. — Ты уверена, что тебе нужно так далеко уходить одной?

— Привет, Гриша! Спасибо за беспокойство. Всё в порядке, я просто гуляю.

— Я не верю тебе, Аня, прости! Это трасса, никому не придёт в голову здесь «просто гулять». Я позвоню Игнату. У меня есть номер его телефона.

— Нет, пожалуйста, не надо! — испуганно воскликнула Аня и схватила Гришу за руку.

— Тогда давай я тебя подвезу, необходимо вернуться. Опасно ходить по трассе, не все аккуратно ездят. Тут иногда такие гонки бывают, мама не горюй!

— Хорошо, подвези, если тебя не затруднит. Мне пора ребят из школы встречать.

Аня с Гришей устроились в машине.

— Так что случилось-то, Аня? Вдруг я смогу помочь?

— Вряд ли, Гриша!

Она вдруг не выдержала, из глаз её хлынули слёзы. Искреннее участие Гриши растопило сердце Ани, которое покрылось льдом после посещения булочной.

Гриша не суетился и не пытался успокоить Аню, ждал, когда она сама перестанет плакать.

Аня же, давясь слезами, неожиданно рассказала Грише всё, ничего не утаила. Ей необходимо было выговориться.

Гриша остановил машину, внимательно выслушал Аню. Сидел, положив ладони на руль, думал.

— Аня, пойми меня правильно, я не пытаюсь оправдать Игната, моё мнение не имеет ничего общего с мужской солидарностью. До меня доносились эти слухи…

— Похоже, все были в курсе, кроме меня, — горько усмехнулась Аня.

— Аня, пойми! То, что с тобой случилось тогда, — настоящая беда. Любящему мужу пережить такое, выдержать очень сложно. А Игнат любит тебя, это знают все, прости уж! Вы очень красивая пара, и многие вам завидуют, Аня. Представь, ты тяжело болела, врачи сначала прогнозов не делали. А ещё проблемы, забота о детях, работа… В какой-то момент Игнат надломился, запил. Так бывает. И в этом состоянии совершил неблаговидный поступок, крайне некрасивый поступок. Он ведь не просыхал всё то время, что провёл у Светы, себя не помнил наверняка. Прошу тебя, прости его! Сама говоришь, он жизнь тебе спас. Много ты знаешь людей, готовых пожертвовать собой ради любимого человека? То-то же!

Слушая Гришу, Аня, действительно, немного успокоилась, перестала видеть всё в мрачных тонах.

— Простишь? — Гриша заглянул в её глаза.

— Постараюсь, Гриша.

— Вот и хорошо, поехали домой!

Аня попросила Гришу остановить машину около АЗС, находящейся неподалёку от их улицы. Начала прощаться и благодарить за то, что подвёз, за то, что выслушал.

— Гриша, надеюсь на твою порядочность. Пожалуйста, пусть этот разговор останется между нами?

— Конечно, Аня! Могла и не говорить. Я никому, даже не сомневайся. И вот ещё что. Дай, пожалуйста, номер твоего телефона. Я беспокоюсь. Буду иногда присылать смс или на Вайбер отправлять сообщения, узнавать, как ты. Напоминать тебе о том, что не нужно ничего рушить. И ты мне пиши. Мало ли, поплакаться, пар выпустить. Не стесняйся.

Аня удивилась, но ей приятно было такое участие практически постороннего человека. Продиктовала номер и вышла из машины Григория.

С тех пор они периодически переписывались, рассказывая друг другу о своих делах. Гриша не был ни назойливым, ни любопытным, умел адекватно воспринимать информацию, не позволял себе абсолютно никаких вольностей и пошлостей.

Для Ани эта переписка стала отдушиной. Измену Игната она не обсуждала больше ни с кем. Боль постепенно притуплялась. Аня по-прежнему не мыслила себя без мужа.

Аня и Григорий были похожи по темпераменту, оба спокойные, немного замкнутые, оба интроверты. Видимо, потому им удалось найти общий язык, общаться разумно, поддерживать друг друга.

Гриша вырос в «малиннике»: у него не было отца, зато были мама, бабушка и две старшие сестры. Это удивительно, что его не разбаловали, — он вырос настоящим мужчиной, пусть очень спокойным, мягким и добрым. К тому же, умел хорошо понимать женщин, не осуждал их за слабости, не раздражался.

Может, поэтому ему удалось стать для Ани своеобразным психотерапевтом, — ей действительно помогала переписка с Григорием, он находил для неё нужные слова.

Однако и для Гриши общение с Аней было полезно. Он часто спрашивал у неё совета по поводу детей: близнецы болели с незавидной регулярностью с тех пор, как начали посещать детский сад. Гриша очень любил свою жену, Олесю, но она была женщиной слишком эмоциональной, в некотором роде паникёршей. Любое недомогание сыновей повергало её в слёзы, Грише приходилось успокаивать её…и обращаться за советом к мудрой Ане.

Конечно, вряд ли бы Олесе понравилось такое положение вещей, как и Игнату, — дружба мужчины и женщины, тем более, несвободных, в обществе мало приветствуется, мягко говоря. Даже если это настоящая дружба, без фальши, подоплёки и двойного дна.

* * *

Оборвалось всё из-за обычной случайности, как это чаще всего и бывает.

Гриша и Олеся никогда не имели привычки проверять смартфоны друг друга, не прятали их. Однажды вечером, когда Григорий был в бане, Олеся случайно заметила, что телефон мужа мигнул — видимо, пришло уведомление. Дети спали, потому в смартфоне был включён беззвучный режим.

Олеся подумала: «Вдруг что-то важное?». И взяла в руки смартфон.

…Она сама не знала, как ей (с её-то характером) удалось сохранить видимость спокойствия и продержаться до утра. Утром, когда Гриша уехал на работу, а дети были в детском саду, Олеся отправилась домой к Ане и Игнату.

Игнат был, конечно, на работе, а Аня ушла проведать базу отдыха, которая всё ещё была закрыта. Мальчики были на летней школьной площадке, а Вика в садике. Дома оказалась только Лидия Павловна, но Олеся уже настроилась на разговор.

Олеся рассказывала Лидии Павловне о переписке. Та слушала спокойно, однако на лице её всё ярче различалось выражение странного торжества и злорадства. Она даже чаем напоила Олесю, всячески её успокоила и пообещала, что серьёзно поговорит и с сыном, и с невесткой.

Повод поговорить представился в ближайшие выходные: Игнат был занят на работе, а Аня с детьми уехали навестить её родителей.

Вернувшись домой пораньше, Игнат пообедал и собирался отправиться в гости к тёще и тестю. Он пил чай, когда в кухне появилась мать и опустилась на соседний табурет.

— Сын, — она перешла прямо к делу. — Ты запретил мне говорить об Ане, но дело не терпит отлагательств. Я всегда тебя предупреждала, что она не достойна тебя и твоего отношения к ней.

Игнат поднял на мать тяжёлый взгляд и уже открыл было рот, чтобы дать ей достойную отповедь, но Лидия Павловна остановила его, сжав его руку.

— Послушай! — властно сказала она. — Несколько дней назад приходила Олеся с соседней улицы, жена Гриши. Ты ведь знаешь их?

Игнат кивнул.

— Так вот. Она обнаружила в телефоне Гриши переписку с твоей Аней! Общаются, как два голубка, и уже давно, с весны!

Смысл слов матери доходил до Игната с трудом, мозг блокировал негативную информацию. Игнат молчал.

— Ты понял? Помнишь, как у Державина: «Осёл останется ослом, хотя осыпь его звездами»! Я всегда знала, что она тебе не ровня, предупреждала тебя! Она даже не может оценить всего того, что ты сделал для неё, сын! Она неисправима!

Игнат молчал, глядя на свои сцепленные руки, лежащие на столе. Костяшки побелели.

— Я сам разберусь в ситуации, мама, — спокойно сказал он.

Вечером, когда дети уснули, Игнат вошёл в спальню, закрыл двери и протянул руку, обращаясь к Ане, которая перед сном расчёсывала свои длинные тёмные волосы. Эта процедура прежде никогда не оставляла его равнодушным.

— Телефон, — спокойно сказал Игнат.

— Что? Не поняла?

Аня удивлённо смотрела на мужа: не в его привычках было так разговаривать с ней и требовать её телефон.

— Дай мне твой телефон.

Аня догадалась, но держалась спокойно и с достоинством. Она твёрдо знала, что ни в чём не провинилась перед мужем.

Несколько минут Игнат смотрел в дисплей. На его бледном лице ходили желваки.

— Предательница, — спокойно сказал он, отложив смартфон. — Предательница. Мать права. Сколько волка ни корми… С каким-то чужим мужиком обсуждать семейные дела⁈ Тьфу, до чего низко! За моей спиной… И давно вы с ним?

— С весны переписываемся, — безжизненно отозвалась Аня. — С тех пор, как я узнала о твоей «командировке» в дом «весёлой вдовы» Светы. Похоронил меня, да, Игнат?

Игнат вскочил, Аня тоже.

— А остальное всё у вас с каких пор с Гришкой? А?

— А остального не было и нет! Мы просто переписывались! Гриша помогал мне преодолеть боль от твоего предательства, Игнат!

— Надо же, выискался помощник! Безвозмездный! Так я и поверил! Ты совсем завралась, Аня!

— Я не лгу! Это ты предатель и лжец! Ты чудовище: одной рукой спас меня, а второй добил!

— Лжёшь! Говори всё, как есть, Аня!

Не выдержав, Аня влепила мужу звонкую пощёчину. Впервые в жизни. Резко отвернулась и пошла к выходу.

Держась одной рукой за щёку, Игнат второй рукой удержал Аню.

— Вон из моего дома, — прошипел он.

Аня испугалась: никогда ещё она не видела у мужа таких глаз.