Глава 4

— Хорошо, завтра утром мы с детьми уедем к моим маме и папе, — Аня выдернула свою руку, освободившись от хватки Игната. — А вы оставайтесь с твоей мамой, которая терпеть меня не может. Наслаждайтесь обществом друг друга!

— Нет, ты не поняла, Аня, — Игнат сложил руки на груди. — Дети останутся тут, у них школа и садик, они привыкли. Ты уйдёшь одна, и не завтра, а прямо сейчас.

Игнат вышел в прихожую, достал с антресолей большую сумку, начал собирать вещи Ани.

— Хорошо, я уеду. Но учти, я это дело так не оставлю. Ты воспользовался случаем, чтобы избавиться от меня, но не на ту напал! Я сама подам на развод, и дети останутся со мной.

— А вот это бабка надвое сказала, Аня! Не обольщайся слишком, я не отступлю. Валяй, подавай!

Отняв сумку у Игната, Аня продолжила собирать вещи. Игнат сам вызвал такси для Ани. Никогда бы она не подумала, что произойдёт нечто подобное. Она покидала место, бывшее для неё домом в течение четырнадцати лет, как вор, под покровом ночи.

К утру Аня остыла, приехала на работу к Игнату, попыталась с ним поговорить. Рассказала всё об обстоятельствах, при которых началась переписка с Гришей. Однако муж был непреклонен, от примирения отказался наотрез. Принять Аню обратно тоже. Он явно находился в состоянии аффекта и даже эйфории, был полностью уверен в своей правоте.

Аня только обещала подать на развод, сама же неистово надеялась на то, что Игнат успокоится, они помирятся.

Игнат сам привозил детей на выходные к тестю и тёще вечером в пятницу, а забирал вечером в воскресенье. Аня была рада тому, что он хотя бы не противится её встречам с детьми.

Лидия Павловна сначала торжествовала, чувствуя, что есть на свете справедливость, однако вскоре начала сильно тревожиться о здоровье любимого сына.

Игнат был словно не в себе, сам не свой. Выгнал Григория, который, узнав о том, что случилось, пытался поговорить с Игнатом, всё ему объяснить.

Игнат не признался бы и под пытками, но он очень тосковал по Ане. Ту пустоту, которая образовалась у него в душе и в сердце, невозможно было заполнить никем и ничем.

Он сам не заметил, как постепенно начал в глубине души оправдывать Аню, однако на соседа злиться продолжал.

После достопамятного похода к Светке, Игнат совсем перестал пить, даже для снятия стресса не принимал ничего, крепче чая или компота.

Однако день ото дня ему становилось всё тяжелее.

Последней каплей стала болезнь Викуши. Занятые своими обидами и выяснением отношений, Аня и Игнат не думали о состоянии детей. К сожалению, подобное происходит очень часто.

Вика начала плохо спать, потеряла аппетит и интерес к занятиям и увлечениям.

Она часто просыпалась ночью с криками, и порой у Игната уходило по нескольку часов, чтобы вновь уложить Вику, уговорить её ещё поспать.

Укладывая Вику, Игнат всё больше думал об Ане, о том, как они запутались и всё растеряли.

Однако невыносимая обида и гордыня не давали Игнату сделать шаг навстречу, помириться. Едва он вспоминал строки из переписки Гриши и Ани, как пропадало всякое желание размышлять о ситуации, пытаться её переоценить.

Тоска и безысходность овладевали душой Игната всё сильнее день ото дня.

В одну из ночей, когда у Вики случилась очередная истерика, Игнат, с трудом уложив дочь, пошёл к сейфу и достал оттуда карабин, некогда принадлежавший покойному отцу. Отец был охотником.

Игнат достал винтовку, закрыл сейф, комнату и вышел из дома, несмотря на то, что даже утро ещё не началось.

Утром Лидию Павловну разбудил звонок в ворота. Звонили, будто на пожар.

Она поняла, что Игната нет дома, хотя было ещё очень рано, и вышла к воротам сама.

За забором раздавались возбуждённые голоса, истерические выкрики какой-то женщины. Встревоженная Лидия Павловна открыла ворота и вскоре узнала, что час назад Игнат пришёл домой к Грише и Олесе и тяжело ранил хозяина дома из охотничьего ружья.

Дом Гриши и Олеси располагался напротив местного супермаркета, оснащённого камерами видеонаблюдения; к тому же, на момент прихода Игната уже рассвело, несмотря на очень ранний час. Камеры всё зафиксировали.

Однако Игнат успел уйти и как в воду канул, найти его не смогли. Он не появился ни дома, ни у братьев в краевом центре. Все личные вещи, кредитные карты, телефон и машина были дома. Однако Игнат взял с собой наличные деньги.

Были тут же распространены ориентировки, появились объявления в социальных сетях, на местном телевидении.

Григорий был ранен в обе ноги. Его сразу отправили по санавиации в краевую больницу, как однажды отправляли Аню. Левая нога пострадала сильнее, врачам пришлось ампутировать её на уровне верхней трети голени. Правую удалось спасти, но рана была сложная.

Олеся поклялась Лидии Павловне, что добьётся суда и справедливого возмездия во что бы то ни стало.

Лидия Павловна успела позвонить Ане и старшему сыну, Денису, а потом у неё резко подскочило давление, произошёл гипертонический криз, и следом микроинсульт. Её госпитализировали.

Аня, узнав обо всём, приехала с той же сумкой, с которой её три недели назад выгнал муж. Вечером приехали Денис с Катей. Они проговорили до глубокой ночи, обсуждая то, что можно сделать для Григория и Олеси, а также то, что необходимо сделать для Игната. Вот только бы он появился!

* * *

В последующий месяц Денис жил на два города, а Катя осталась помогать Ане. Лидию Павловну выписали из больницы, процесс восстановления проходил нормально, однако морально она была сильно угнетена. Ранее разговорчивая и властная, она теперь всё больше времени проводила в уединении, читала или смотрела телевизор. Начала наведываться в церковь.

Прошло ещё две недели, лето было на исходе. Аня и Катя собирали мальчиков в школу, а Вика успешно проходила курс лечения у невролога; эти заботы хоть немного отвлекали Аню от постоянных напряжённых мыслей об Игнате.

Он был объявлен в федеральный розыск, но по-прежнему не было никаких зацепок, найти беглеца не удавалось.

Денис оплатил лечение Григория, отдельную палату и услуги сиделки. Культя заживала хорошо, и Денис просматривал все специализированные сайты в поисках самых лучших протезов.

Однажды, когда Аня чистила палисадник, к дому подошла Олеся. Они ни разу не виделись с момента происшествия, хоть и жили рядом; дела с Олесей вели Денис и Катя.

Олеся молча опустилась на скамейку возле коттеджа Игната и Ани, рассматривала сцепленные пальцы. Аня вышла из палисадника и села рядом.

— Как дела у Григория, Олеся? — спросила Аня, поздоровавшись.

— Потихоньку. Лечение идёт успешно. Но это не значит, что вы отмажетесь от ответственности, Аня! Я буду добиваться максимального наказания для Игната, костьми лягу. Хотя даже это не вернёт Грише ногу.

Олеся тихо заплакала.

— Мы все хороши, Олеся, — устало сказала Аня. Но в глубине души она была рада тому, что они с Олесей говорят. — Я должна была обсуждать семейные дела со своим мужем, а не с твоим. Но Гриша, наверно, рассказал тебе, как всё получилось?

— Да, рассказал. Он слишком добрый, я всегда ему это говорила. Всех ему жаль. Дожалелся.

— Надеюсь, ты понимаешь, что кроме переписки ничего не было, Олеся?

— Теперь понимаю. А тогда словно бес попутал. В глазах темно было.

— Я должна была говорить с Игнатом, а не с Григорием. А ты, Олеся, должна была говорить со мной, а не с моей свекровью. Глядишь, мы бы с тобой всё прояснили между собой. Я бы тебе рассказала всё, как было, всю правду.

— Понимаю, Аня, но дела это не меняет. Я буду бороться.

— Ты будешь бороться за своего мужа, Олеся, а я за своего. Только бы он появился. Только был бы жив. Пропал, как в воду канул, — в голосе Ани зазвенели слёзы, но она взяла себя в руки. — Я понимаю, что Григорий твой пострадал безвинно, за свою доброту. Понимаю, что ты чувствуешь. Но в этом есть и доля твоей вины.

Олеся кивнула. Они несколько секунд молчали.

— Я буду бороться за Игната, Олеся! Бороться, насколько хватит сил. Это нужно понять. Благодаря ему я вижу это небо, это солнце. Я вижу своих детей, своих родителей. Я живу полноценной жизнью. Он вернул меня к жизни, а я люблю его больше этой жизни. Люблю его превыше всего, потому что он мне Богом дан. Он должен понести наказание, но я сделаю всё, чтобы максимально смягчить это наказание. Ты сделаешь всё, чтобы ужесточить, а я наоборот. Игнату противопоказаны сырость и переохлаждение, это убьёт его. Я сделаю всё, чтобы Игнат жил.

— Да, Аня, каждому своё. Мораль читать тебе не буду. Уважаю твоё мнение, хоть и не согласна с ним. Устала я, — Олеся поднялась и кивнула. Они попрощались.

Вечером, когда Аня читала сказку Викуше, позвонил Денис и сообщил, что Игнат сам явился в полицию, сдался.

* * *

Двое суток Игнат провёл в следственном изоляторе, а потом ему избрали меру пресечения в виде домашнего ареста. Адвоката Денис нашёл заранее; чтобы оплатить его услуги, а также лечение и протезирование Григория, Денис с Аней приняли решение продать базу отдыха. Необходимо было только получить генеральную доверенность от Игната на имя Дениса. Питомником тоже занимался Денис.

Аню Игнат по-прежнему видеть не желал, и ей пришлось вновь уехать к родителям. Однако на этот раз Игнат, опасаясь за здоровье дочери, не противился тому, что Вика уехала с матерью.

База отдыха находилась в очень живописном месте, а земля там стоила баснословных денег. Несмотря на это, покупатели нашлись очень быстро.

Игнат был признан полностью вменяемым, и суд над ним состоялся в начале ноября. Адвокат не зря получил свои деньги; суд счёл, что нападение было совершено в состоянии аффекта. Игнату назначили отбывать два года в колонии-поселении плюс компенсацию лечения Григория и компенсацию морального ущерба.

Аня и Вика вернулись в дом Игната, однако на семейном совете с Денисом и Катей было принято решение продать коттедж и переехать. Жить здесь, где все только и обсуждают произошедшее, стало невыносимо, а ведь когда-то вернётся Игнат! Что будет тогда⁈

Дом выставили на продажу.

На свидания к Игнату ездили Денис с Катей; Ане он приезжать запретил, сказал, встречаться с ней всё равно не будет, она зря время потеряет. Один раз ездила Лидия Павловна, её возил Денис. Однако несвобода сына оказала на мать очень угнетающее действие, решено было больше на свидания Лидию Павловну не возить, всё опасались за её здоровье.

Григорий поправлялся. Через полгода после ранения культю протезировали. После примерок Денис заказал для Григория в Германии несколько протезов, на все случаи жизни.

Коттедж удалось продать только весной. Новый дом, тоже большой, но не настолько, нашли неподалёку от того места, где жили родители Ани. Лидия Павловна не противилась.

Аня паковала вещи, вся семья уже несколько недель жила «на чемоданах», когда однажды к палисаднику подошли Григорий и Олеся. Аня, увидев их в окно, вышла.

Григория она не видела почти год. Он заметно прихрамывал, но шёл без помощи трости.

— Вот, пришли попрощаться. Говорят, уезжаете? — Гриша был в своём репертуаре, улыбчивый, хоть и бледный. Олеся держала его под руку.

— Да, так будет лучше для всех, Гриша, — Аня тоже улыбнулась. А что ещё оставалось? Все слишком устали плакать. — Как ты?

— Нормально, Ань, адаптировался. Я же слесарем в автопредприятии работал, парни с работы мою машину переделали, чтобы мог полностью руками управлять. Меня на группу вывели, потому готовлюсь по квоте поступать в вуз. К работе вернулся, на полставки, но работаю теперь только указательным пальцем, командую. Тяжелее авторучки ничего не поднимаю. Так что всё хорошо.

— Слава Богу. И прости меня, пожалуйста, Гриша! — Аня всё же не выдержала, расплакалась.

— Нормально, Ань, не плачь! Жить будем.

Аня молча кивнула. В горле стоял комок.

* * *

Аня с детьми и Лидия Павловна окончательно перебрались в новый дом после того, как у мальчиков закончился учебный год. Осенью все дети должны были пойти в новую школу, в том числе, и Вика, которая собиралась в первый класс.

Игнат по-прежнему соглашался встречаться только с Денисом и Катей, однако Аня и Лидия Павловна регулярно отправляли ему посылки.

Однажды поздним вечером, когда ребята уже легли спать, Аня сидела в кухне, составляя список того, что нужно будет отправить Игнату. В кухню вошла Лидия Павловна, села рядом.

Общая беда не то что объединила двух женщин, однако они заключили нечто вроде перемирия, соблюдали нейтралитет. Теплоты в отношениях, по понятным причинам, не прибавилось, потому Аня была удивлена поведению свекрови.

— Аня…дочка…- неуверенно начала Лидия Павловна. — Я хочу, чтобы ты всё же поехала к Игнату. Жене к мужу разрешают приезжать на двое суток. Я просила Дениса, он узнал. Там есть даже дом для таких длительных свиданий.

Аня потрясённо смотрела на свекровь, не в силах вымолвить ни слова. Так бывает, когда случается то, чего человек ну никак не мог ожидать.

— Я уверена, он обманывает, что не хочет тебя видеть! — Лидия Павловна сменила тон, по-своему истолковав молчание Ани, заговорила горячо, более убедительно. — Иначе почему он так…так повёл себя? Он всегда слишком любил и ревновал тебя! Такое не улетучивается, не уходит в песок, пойми!

— Но вы же…- проглотив комок в горле, начала было Аня, однако свекровь перебила.

— Пожалуйста, попытайся забыть обиды, Аня! Господь всем нам дал шанс вернуться к нормальной жизни. Я всегда относилась к тебе предвзято, пыталась спорить с судьбой, не слышала собственного сына…вот и получила…

— Лидия Павловна, только не плачьте! Вам нельзя, — Аня говорила это, сама сдерживая слёзы из последних сил. Ей тяжело было осознавать то, как сломила Лидию Павловну беда. — Хорошо, я поеду, сделаю, как вы хотите. Но учтите, если Игнат меня выгонит, я упрашивать его не стану, сразу уеду.

— Не выгонит, Аня. Вот увидишь.