22 глава

Маргарита

В сумочке звонит телефон, брать не хочу, потому что вот-вот выходить. Но рука сама тянется, сморю — сестра.

— Что уже опять случилось в датском королевстве? Интриги, сенсации, расследования? — Иронизирую, потому что настроение ниже плинтуса уползло.

— Ой, Маргоша, твой за руль пьяным сел, — впопыхах докладывает сестра, — они тут с Женькой так хорошо приложились, а начали с гаража, думали, что я совсем дура. Я бы им изначально помешала, но мелкая опять пыталась животину искупать.

Я шумно выдыхаю. Ну вот, приехали! Ещё я с пьяным начальником отношения не выясняла. И куда я теперь его в ночь домой отправлю? Он что специально это сделал? Вот глупая, а как иначе, да у него видимо план таков. Не просто прославить меня на все село, нет ему этого мало, ему подавай остаться с ночёвкой. Муж недоделанный. Злость накрывает неимоверная, бросаю в окно злющие взгляды. Глаза бы мои его не видели! Вот что за человек такой? Ну почему ему срочно приспичило именно сюда ехать, а не к черту на кулички или решать вопрос с разводом или как там можно вообще разрулить подобную головоломку.

Да уж, захотела уединения подальше от шумного города и что теперь? А вот возьми и выкуси, звезда моя. Ладно, если уж покой мне только снится, тогда продолжение шекспировских страстей продолжаются. Вся жизнь игра, а люди в нём актёры, говорили когда-то, вот и я не зря вспомнила это, теперь встряхнуть бы пыль со своих способностей.

Из автобуса так просто не выйти, да я и не спешу. Мне на руку, что все зеваки разбегутся, поэтому не срываюсь с места. Вижу, что Черкасов пристально всматривается в лица выходящих пассажиров. Очки не надел, что удивительно. А впрочем, к чему они ему, и так глаза залил. Я с ним не поеду, пусть хоть стреляет. Дорогу к дому знаю, поэтому хочу целой добраться.

Как только последние пять человек освобождают салон автобуса, я поднимаюсь со своего места и иду к выходу. Моя природная разговорчивость делает мне плохую службу, я совершенно не слежу за тем, что творится на улице, зато успеваю переброситься с дядей Славой несколькими фразами.

— Теть Вале привет передавайте, — поправляю ремешок сумочки и выхожу из автобуса… в объятия Марка Леонидовича.

С нос ударяет запах алкоголя, и это меня бесит ещё больше.

— Отпустите, — шиплю на ухо этому неандертальцу, а в мыслях одно желание — словесно укусить его, чтобы не заигрывался, а то чувствует моя многострадальная задница, напрыгавшаяся на кочках, что утренними поцелуями он не отделается.

— Разве так мужа встречают после разлуки?

— Вы мне не муж! Довольно глупостями страдать!

— Свидетельство говорит обратное. И никто никого страдать не заставляет.

— Это смотря с какой колокольни на всю эту чертовую ересь посмотреть, у меня может быть жизнь разрушилась!

— Новую построим, — улыбается нагло, а мне хочется хорошенечно его огреть чем-то увесистым.

— Отпустите!

Марк Леонидович ставит меня на ноги у своей машины, но не отпускает. И тут меня словно ушат холодной воды на голову вылился. А вокруг нас полно зевак. Бросить его при всех и уйти — подкинуть порцию новых домыслов. Бедные люди ещё эти новости не переварили. Ладно. Сама не понимаю, откуда во мне столько наглости появилось в отношении босса. Обычно я умею держать субординацию, но я же понимаю, что то, что творится между нами с самого утра, не поддаётся никакому логическому объяснению. А поговорить нам надо, значит, мы этим и будем заниматься, не чем иным!

— Садись в машину, — говорю ему с улыбкой, пресекая его желание склониться ко мне с приветственным поцелуем, вот уж кто из нас двоих получает удовольствие от представления.

В который раз жалею, что не умею водить автомобиль, то есть умею немного, но прав до сих пор нет. А так бы увезла его подальше от здешних косых взглядов.

Садиться рядом с мужчиной нет желания, но сажусь, чтобы не вызывать вопросов больше, чем надо.

Черкасов послушно исполняет мой приказ. Но теперь в небольшом пространстве его становится слишком много, особенно дразнит запах его одеколона, которым пропитан салон, смешанный с алкоголем. Не люблю пьющих мужчин, о чём не умалчиваю.

— Надрался, недомуж, — корю мужчину, скривив губы в пренебрежительной гримасе.

— Я не пьян.

— А я — Мэрилин Монро!

— Никогда не нравилась Мэрилин Монро.

— Ты это специально сделал? — мамочки, я уже на «ты» перешла, игнорируя тот факт, что передо мной начальник.

— Специально, если ты о приезде сюда. Где ты приказывала мне тебя искать, чтобы решить наши вопросы?

— Это не вопросы, это — проблемы!

— Смотря, с какой стороны на это посмотреть, я давно собирался жениться, но кто-то за меня сделал эту работу.

— Ну да, если Магомет не идет к горе, гора идет к Магомеду. И кто же такой умудренный бессмертный, что решил судьбу другого человека без его ведома?

— Я не знаю.

Я ошарашена. Так тогда какого лешего его сюда черти занесли?

— А когда собираешься узнать?

— А если я скажу, что меня всё устраивает?

— Это твои проблемы. Это не устраивает меня, я вообще-то замуж собралась.

— Спешу напомнить, ты — замужем!

— Вот только давай не будем заниматься идиотизмом, этот брак — фикция, любой подтвердит. Давай, — машу рукой, указывая на мобильный Черкасова, — поднимай задницы своих юристов и пусть работают, ты за что им баснословные деньги платишь?

— Тебе говорили, что ты красивая, когда в гневе?

Что, простите? Я здесь распинаюсь, митингую, даю ему указания, а он откинулся поудобнее, словно в кинотеатре, на спинку кресла, голову набок повернул и изучает меня. Лёгкий румянец появляется на моих щеках, когда рука Марка Леонидовича касается моей шеи, а я просто молчу и наблюдаю, как мужчина склоняется ко мне, и в это раз его поцелуй совершенно другой: не такой настойчивый и опасный, как утром. В этот раз он дает мне возможность отстраниться, но я почему-то это делаю не сразу. Оправдываю себя тем, что он застал меня врасплох. Или обманываю себя?

Отворачиваюсь, поджимаю губы и злюсь на него, на себя, да вообще на всё, что связанно с этим мужчиной. Я схожу с ума! Я его не понимаю!

— Ты разве не понимаешь, что сделал только хуже? Как мне потом в глаза родне смотреть? Что я им скажу потом, когда наша проблема будет решена? Они же, скорее всего, радуются за меня, мама устала локти себе кусать, переживая за меня. Ты понимаешь, что ворвался в мою жизнь, разрушив её до основания уже тем, что я теперь совершенно одна.

— Я не виноват, — Марк Леонидович похоже психует, садится ровно и склоняет голову на руль.

И мне ему верить? Я запуталась. А составить логическую цепочку в подобном состоянии я не могу: голова не варит.

— Тогда кто мог так поиздеваться? Это явно тот, кого ты хорошо знаешь, он имеет доступ к твоим документам, он смог взять мой паспорт, провернуть это дельце, не боясь наказания. Только не учёл одного: он влез на приватную территорию, и я этого так просто не оставлю. И я почему-то думаю, что ты уже прекрасно знаешь, кто это сделал, просто у тебя есть какой-то мотив блефовать.

Черкасов горько хмыкнул, покачав головой, шумно выдохнул и обратно откинулся на спинку кресла. Похоже, в его голове тоже всё вверх дном, но парень держится.

— Я не дам тебе развод.

— Что, прости? — Моя челюсть едва не касается пола.

— Я не смогу дать тебе развод, даже если бы сильно этого хотел. И я не могу пустить на всеобщее обозрение, что нас женили без нас.

Сверлит меня пристально, ждёт от меня умозаключения. Я туго, но соображаю. Понятно, то есть! Ничего не понятно!