59 глава

Маргарита

Как только дверь за Марком захлопывается, я медленно выхожу из ванной и едва добираюсь до стула на кухне, хватаю стакан воды и жадно пью. Живот ноет так, что сил нет, и малыш расшалился не на шутку. Он давно так себя не вёл, а теперь, из-за стресса, он устроил в животе футбольный матч.

— Всё, успокоились, — глажу живот и смотрю в окно, вижу, как фары кроссовера Черкасова мигают, кто-то садится на пассажирское сидение.

Мне всё равно, что там, лишь бы меня не тревожили. Кто бы мог подумать, что я встречу Марка в таком огромном центре. За столько месяцев мы ни разу не пересекались, почему тогда именно сегодня?

По сути, я даже не хотела идти, это меня Оля вынудила, сказала, что хватит по вечерам дома сидеть, пора расхаживаться, малышу это на пользу, и моя спина не будет ныть. Оля позвонила мне на работу ближе к часу дня с предложением:

— Полька собирается устроить с Николаем небольшой шопинг, и мы решили не только это сделать, но и прогуляться, посидеть в кафе.

— Ты же знаешь, что я против преждевременных покупок.

— Да я-то знаю, это их дела, но ты должна поддержать нашу компанию, — настаивает, как обычно.

— Тогда я не имею ничего против, когда… — я слышу в трубке грозные нотки и смеюсь, понимая, о чём Оля твердит.

— Подслушиваете? Нет, тогда идите туда, куда шли, так понятно?

— Оль, ты с Уваровым так?

— А кто тут ходит умный и красивый весь? — и слово «красивый» звучит, как ирония. Мне кажется, ещё немного и Олька его зароет, ничего не боится, и язык свой колючий не фильтрует. Мне до сих пор интересно одно: как, как он её до сих пор не линчевал за отвратительное поведение?

— Да тише ты, много болтаешь постоянно.

— А пусть увольняет нерадивых помощниц, криворуких и ни на что не способных, — говорит ещё громче.

— Так, я не желаю это слышать, спишемся.

Отключаюсь и смеюсь. Блин, вот кто бы думал, что найдет коса на камень с этими двумя. Получается, это я подставила подругу, сама того не желая. Только до сих пор я не знаю всех деталей знакомства Оли с Александром, а то, что они уже больше пяти месяцев на ножах, вижу без лишней помощи.

— Ритуль, ты как? Неужели не уберегла?!

Оля влетает в кухню, так же растрепанная, в сапогах, только шарф на ходу стаскивает и нервно руками его теребит, слишком пристально меня рассматривает в головы до ног и видит ладони на животе.

— Всё нормально, мелкий немного шалит.

— Этот, чьё имя называть не стоит, узнал, что является отцом?

— Оль, он такое думал всё это время, — столько времени держалась, а тут меня просто прорвало, как плотину снесло.

Я, сквозь споли и слезы, рассказала подруге то, что поняла, к чему смогла логически докопаться.

— Вот мудак. Думал, что теперь будет всё так просто? А почему ушёл?

— Он ничего больше не говорил, но было понятно, что шокирован.

Думаешь, вернётся? — и смотрит так жалобно, сжимая мои ладошки.

— Думаю, что да, это сейчас он обескуражен, а вот соберётся с мыслями и устроит мне вынос мозга.

— Ты его простишь?

— У каждого из нас своя жизнь, я сомневаюсь в том, что подобному индивиду стоит довериться, к тому же вспоминаем его мамочку, сомневаюсь, что она его в спину толкала, чтобы бежал ко мне. А на сёт простить…Дураков только жалеть нужно, а прощать их не за что.

— И то верно, — смеёмся обе, обнявшись.

— А, может, хватит вам глупости делать? Давайте уже лучше сходитесь, живите, детей растите. Посмотри, какие Полька и Колька счастливые, и вы же можете, только гордые оба, и ты дура, и он! Что смотришь? Сама тогда сбежала и запретила всем правду открыть. А я Уварова, хоть он и гад, поддерживаю. Он ещё тогда твердил: нечего дурить.

Я склоняю голову к груди, и нервно сглатываю, потому что так всё и есть.

— Оль, я ничего не могу сказать. Давай просто подождём и всё увидим. Может он переспит с этой новостью и забьет на неё. Ничего приятного от Черкасова давно не жду.

В эту ночь я совершенно не могла уснуть, как не старалась. Фантазия постоянно подкатывала с очень жаркими постельными сценам с нашим участием. А вспомнить есть что, и от этого становится очень жарко. Утыкаюсь лицом в подушку и предотвращаю стон отчаяния. Ну почему всё так? Зачем всё так? Как я жила все это время?

Никак. Только то, что во мне растет ребенок и поддержка девчонок, спасали от глубокой депрессии. Они не давали возможности мне впадать в уныние. Это дорогого стоит. И работа у меня оказалась хорошая, хотя и много своих нюансов в общении с некоторыми сотрудниками. Мужчины, пока не знали о моём положении, очень открыто проявляли ко мне своё внимание, и это не нравилось незамужним сотрудницам.

Однажды пришлось надеть на палец обручальное кольцо и не снимать его до сих пор. Я уже миллион раз смотрела на колечко, подаренное Марком, и подавляла слёзы.

Оля права: я сама во многом виновата, чертова гордыня. Но я упертая, своенравная, и если что-то вобью в голову — трудно сломать.

На работу плелась, как заморыш: с темными кругами под глазами, сонная и разбитая. Словно кто-то высосал все жизненные силы, отбросил меня на сотни шагов назад, пробил мою защитную оболочку и наблюдает затем, как я таю.

— Рит, ты что уснула или тебе плохо?

Татьяна Витальевна потрясла меня за плечо, а я резко подорвалась и непонимающе повертела головой по сторонам. Я уснула на рабочем столе? Какая стыдоба!

— Всё нормально, — пытаюсь укротить волосы, лезущие в лицо.

— Я тебе давно говорила, иди в декрет, а ты всё тянешь.

— Так не время еще.

— Тогда переведись на график полегче, работай удалённо, почему муж о тебе не заботится или у вас туго с деньгами?

— Что-то такое, — не хочу распространяться, не люблю, когда говорят за спиной и делаю свои выводы, но так нужно.

— Вот что за молодёжь пошла: тощие, звонкие, прозрачные, того и гляди в обморок упадут, ты как рожать то будешь?

— Естественным путем, надеюсь, — поджимаю губы, потому что надоело, мама и та постоянно меня пинает, что я костями гремлю.

Сотрудница возвращается к себе, но надолго её молчания не хватает. Женщина делает мне чай, на тарелочке несет ватрушки и говорит:

— Давай, ешь, не хватало ещё ребенка голодом измотать, сама не жрешь, так малыша корми.

— Я завтракала.

— Ага, завтракала она, а круги под глазами, словно не доедаешь.

Черт, ну вот кто бы подумал, что бессонная ночь приведет меня в такое состояние.

— Спасибо.

Я действительно жадно поглощаю выпечку, грею руки о чашку и смотрю в окно. Снег идет, наконец-то, к тому же скоро Новый год, а я люблю этот праздник. И у Марка скоро День рождения. Марк… Я смахиваю капельку-слезинку и пытаюсь вернуться к работе.

— Маргарита Павловна, — в кабинет влетает Галя, я от ужаса глаза прикрываю, и как она на таких высоких каблуках ещё не свалилась у моего стола, — там к тебе какая-то женщина пришла, но я её не пустила, говорю: «Скажите: кто вы?», а она артачится и не говорит, только талдычит: «Родственница — я».

— Странно, мои бы точно предупредили, потому что если едут, то всех ставят в известность за неделю.

— Не представляю, а может того… охрану вызвать?

— Потом охрану, я выйду, спасибо, Галь.

Сижу и не могу задницу оторвать от стула, почему-то нехорошие мысли плетутся в голове.

— А может мне выйти? — Татьяна Витальевна встает с кресла, а она женщина рослая, если нужно — толпу разгонит.

— Ну что вы, — смеюсь, кого мне бояться.

— Смотри, не нравится мне всё это. Ты с глаз долой с этой гостьей не уходи, пусть тебя кто-то курирует.

— Я Галю попрошу.

Мне приходится быстрее вырваться из объятий кресла и выйти из кабинета, потому что верю в то, что моя коллега может учинить разборки.