58 глава

Марк

— Он — мой? — меня начинает пробирать дикая дрожь, слушать то, что я и так знаю, мне неприятно.

— А чей? — её голос едва не срывается на крик. — Ты до сих пор не догнал? Если не Колин, как ты думал, а он не его, то чей тогда? Так, опять пауза…Ты думаешь, я ещё с кем-то была? Да тогда ты вообще неисправимый идиот! Или…да, ладно, не думал ли ты еще тогда при знакомстве с родителями, что я беременна от Вадима?

Прожигает насквозь, а не смотрит, я скоро превращусь в кучку пепла. Но не превращаюсь, потому что в мозгах стучит барабанной дробью: ребенок — мой. И как после всего то, что я сотворил своими руками, теперь жить дальше? И до моего феерического решения развестись Маргарита меня принимала только как секс-партнера, то теперь, спустя пять месяцев, она меня вообще на дух не переносит. И слова «на дух не переносит» это нежно сказано.

— Оставь меня, я жутко устала, теперь, когда всем всё известно, думаю, пора и честь знать. Будет желание увидеть сына — напишешь, а я постараюсь найти время для твоего визита, поверь, прятать малыша не собираюсь. Мне мыльные сериалы уже вот, где стоят, — показывает на горло.

— Рит, ты цела?!

В квартиру влетает взъерошенная Оля, красная помада смазана, пальто распахнуто, а сама прерывисто дышит, словно бежала по ступенькам.

— А то Уваров меня обманул, никаких документов у него не было, я, как узнала, что ты здесь с этим, еле вырвалась из лап доморощенного тирана. Я его едва не убила, как таракана!

— Им нужно было поговорить наедине, — слышим ровный голос Уварова за спиной Оли, девушка от неожиданности отскакивает, но Александр хватает её за руку и вытаскивает в подъезд, захлопывая дверь.

— Я тебе мало ввалила, изверг? Убрал от меня свои лапы, только ещё раз попробуй меня поцеловать, поцелуешься со стеной. Уйди!

Я стою с открытым ртом, Маргарита тоже хлопает ресницами, вслушиваясь в то, что творится за дверьми. Да у людей страсти, похлещи наших, будут. Я удивлен поведению Уварова, он никогда так себя не вёл с сотрудницами.

— Забирай его и уходи, оставьте нас одних, я плохо себя чувствую.

Она почему-то бледнеет, срывается с места и мчится в ванную комнату, едва не сбив меня с ног. Я вжался в стену и заскрежетал зубами. Сам себе противен, что вызываю у девушки подобную реакцию организма. Дергаю ручку двери на себя и вылетаю из квартиры. Едва не сталкиваюсь с разъярённой Ольгой, которая несется с нижнего пролета вверх.

— А, наговорился? Всё узнал? Живи теперь с этим, — оскалилась, а потом кивнула на стоящего внизу Уварова, потирающего щеку, — и этого уводи, видеть вас не могу. И, кстати, завтра, на работу я не выйду, понял?!

Это она говорит Уварову, но тот смотрит на Ольгу очень странно и говорит:

— Только попробуй, ты знаешь, что будет.

— Пошел, сам знаешь куда. По народному — на хрен!

— Утром на работе, как штык. — Голос ровный, но взбешённый взгляд выдаёт чувства Уварова с потрохами.

Он больше не участвует в дискуссии, а просто идет вниз. Меня же никто не отпускал.

— Я не буду у вас работать, с таким, как он — не буду!

— Что у вас случилось? — я впервые решаю просто решить не свои проблемы, а чьи-то, мне искренне жаль Ольгу, хоть она ещё та стерва.

— Я должна ему кучу денег. А кто его просил? Я их заработала бы, рано или поздно, но они бы были. А теперь! — она едва не рычит, сжав кулачки.

— Сколько ты ему ещё должна?

— Осталось около пятидесяти тысяч. На этот момент я всего двадцать вернула.

— Я поговорю с ним, постараемся решить это вопрос. А завтра на работу появись, не буди лихо пока оно тихо.

— Не боюсь я этого Уварова.

— А он и не чёрт, чтобы его боялись, просто сделай, как я прошу.

— Хорошо, но имей в виду, я все равно от вас уйду.

— Посмотрим. А сейчас позаботься о Маргарите.

— А ты сбегаешь? Опять в кусты?

— Нет, но нам нужно остыть и просто подумать о том, что случилось, и да… я не отрицаю свою вину, мне есть над чем каяться. Прости.

Я пытаюсь догнать Сашку, но тот уже давно сидит в автомобиле и крутит ручку пальцами.

— Я отдам тебе деньги, которые ты одолжил Ольге, пусть увольняется.

— Только попробуй вмешаться.

Уваров не смотрит на меня, он уставился в одну точку, сжав ручку в кулаке.

— Зачем тебе это?

— Это моя война, ты в ней — вражеский разведчик.

Я начинаю дико ржать, он, что умом тронулся?

— Саш, ты что рехнулся?

Я поворачиваю его лицом к себе и резко затыкаюсь, видя на его щеке отпечаток ладони. А взгляд злой, даже мне неловко становится.

— Ты влюбился в неё? — нервно сглатываю, вспоминая истории прошлых отношений друга и Алевтины, к слову, трагическую: девушка погибла. Больше десяти лет прошло, а он все такой же замороженный, только внешне живой человек, порой мне кажется, что все эмоции Сашки умерли в тот день с будущей женой.

— Она ненавидит меня, с каждым днём всё сильнее.

Вот это да… Оказывается, он — живее живых, и если начал об этом говорить, значит: лёд тронулся.

— Может, ты что-то делаешь не так? Возьми хотя бы эту историю с деньгами.

— А ты знаешь, сколько я её искал, после той встречи в клубе?

Да откуда мне знать? Мы последние полгода толком не говорим, как друзья, только рабочие моменты мы отлично перетираем.

— Не знаю.

— Она ведь Хельгой назвалась, и я шёл по ложному пути. Оноа упоминала, что отец у неё — немец, я не сообразил, что в наших реалиях она просто Ольга.

— Значит, она просто не хотела открывать своё истинное лицо, ведь это клуб, развлечения.

— Она была готова на всё… мне так показалось.

И он замолчал, я тоже его не трогал. Просто завёл автомобиль и отвез Шурика домой, и лишь потом уехал к себе, думать о том, как дожился до того, что со мной теперь происходит.