8 глава

Маргарита

30 декабря, корпоратив компании «ТехноПро»

Сонька даже не осознала, что снесла меня со стула. И вот что я вижу: она нетвёрдой походкой прокладывает себе путь в полутёмном зале среди танцующих пар к желанному телу. Качаю головой, пытаясь стереть липкую жидкость с груди, но всё тщётно, здесь нужна салфетка.

Официант действовал молниеносно, салфетка была в моей руке уже через секунду. Парень полвечера любезно поддерживал со мной разговор, когда я именно в этом полутёмном уголочке сидела и просто наблюдала за коллегами. Забавное дело, я вам скажу. Совершенно разное поведение у людей, когда они — трезвые, и когда — под влиянием алкоголя. В повседневной жизни серьёзные и ответственные профессионалы, а на гулянке отрываются на всю катушку.

— Каблук? — слышу на ухо голос Василия, он уже успел оббежать стойку и оценить размеры моего ущерба.

— Да, — осознанно смотрю на ногу и тяжело вздыхаю, теперь придётся покупать новые, надеюсь, что Дашка за эти мне голову не отвертит.

— Переобуться есть во что?

— В офисе, сейчас придётся как-то туда доковылять.

Васька и был бы рад мне помочь, но его вовлекли в рабочий процесс, ну а я неторопливо, пытаясь держать спинку ровно, пробиралась к выходу, а потом — к лифтам. Хорошо, что у меня всегда есть сменная обувь, в офисе с климат-контролем всё в порядке, вот мы и имеем возможность сменить сапоги на удобные туфли или балетки.

Вхожу в наш отдел и отмечаю небывалую тишину. Забавно видеть знакомые стены, и не слышать шум техники, голоса сотрудников, аромат кофе, который литрами пьёт весь отдел. Только я наслаждаюсь зелёным чаем и соблазнить меня вкусными ароматами кофе у девчонок вышло от силы раз пять, и то я пила ради того, что бы испробовать хвалёные дорогие зёрна арабики.

Иду между столами, рассматриваю мелкие безделушки, улыбаюсь, забыв о том, что передвигаюсь в туфлях, как хромая лошадь — грации ноль. А впрочем — пустяк, меня никто не видит, захочу — вообще босиком пройдусь, как летом по зелёной лужайке.

— Вас, мои прекрасные туфельки, придётся выбросить, — сижу на краю стола Машки и болтаю ногами, критически рассматривая объёмы ущерба, — да тут совсем никак вас не оживить.

В одной руке — туфля, во второй — каблук, который я окончательно доконала по пути наверх. Тяжело вздыхаю, сползая на пол, несу туфли перед собой и мысленно играю им прощальный вальс, выбрасываю в урну и бегу к своему столу. Странно, коробки на прежнем месте не замечаю, кручу-верчу головой, неловко задеваю ладошкой подставку для ручек и карандашей, она, покачнувшись, летит на пол, и её содержимое разлетается под моим столом.

— Ёк-макарёк, — кручу головой по сторонам, забывая, что вокруг никого, подтягиваю узкое платье повыше, чтобы и это счастье не треснуло по швам, пока я буду на четвереньках исследовать, искать, рыскать.

Заползаю под стол и собираю первые, попавшие под руку, ручки, а противные карандаши заскочили ближе к стенке. Вот бы лучше их оставить валяться там, но меня гонит вперед только одна мысль: я здесь одна, а потом, интересно, как я это делаю после нового года, когда выйдем на работу.

— А вот ты где, — пальцами цапаю резинку, оказывается и она убежала со стола.

Прогибаюсь ниже, вот это номер: моя коробка в самом дальнем углу, когда стоишь в полный рост, то не видно было, странно, неужели Надежда Петровна так рьяно занималась уборкой, что в спешке шваброй затолкала куда подальше то, что лежало неправильно.

— А вот и вы, очень хорошо, — пытаюсь выползти из-под стола, слегка покрывшись испариной, жарко как-то здесь, или это второй фужер шампанского так на меня действует.

Коробку выдвигаю поближе к креслу, а сама делаю крутой поворот и взглядом утыкаюсь в чью-то обувь, гм, мужскую. Твою мать, посторонние на палубе, а я стою в неприличной позе едва ли не с голой задницей. Ну, красотка, чо уж там. Финиш и занавес, у меня нет слов.