5

Глаза разодрала с трудом. Да как только открыла — так обратно и захлопнула! Чувствую, что водой и не пахнет, дышится свободно! А лежу я на чем-то мягком. И запахи вокруг жуть какие диковинные. То как от камыша или водорослей, то сладкими ягодами, да не нашенскими, а заморскими.

Рискнула глазоньки еще разок приоткрыть, глянула осторожно. Да так и обмерла!

Потолок прозрачный, как будто из хрусталя выточен. Или еще лучше сказать — из льда самого чистого. А за ним водные глубины голубели и зеленели во мраке глубинном отсветами рисуясь.

Рыбины невиданные проплывали, что в сказках только слыхивала о таких. Радужные чешуйки сверкали в лучах незримого подводного солнца. И, что удивительно, водоросли, как деревья, ветвились вверх тонкими стволами. Сквозь них эти лучи и пробивались, создавая такое марево волшебное, что дух захватывало.

— Очухалась? — знакомым голосом с хитринкой поинтересовались сбоку. Я голову повернула — княжич сидел на резном стуле. Да не просто на стуле — трон-то настоящий! Из кораллов красных выточен, причудливыми узорами украшен. Мхом зеленым мягким подбит, что тому и бархат позавидует. — Долго ты отдыхала.

— Долго? — испуганно приподнялась я на локтях. — Сколько времени? Уж не рассвет ли?

— Нет еще, — усмехнулся он, заприметив мою тревогу. — Обещание свое помню, не бойся. Видишь, стараюсь для тебя, так что цени.

Тут я вдруг осознала, где лежу. Кровать огромная с перинами из… ой! Да это не перины вовсе! Водоросли морские, мягонькие, как шелк с южных берегов. И не колются, не жалят, а ластятся к телу, точно котятки. И одеяло — не одеяло, а лоскуточки, тоже, видать из водорослей, в покрывало собраны. Переливается все золотом, зеленью и всеми цветами, какие только сыщутся в природе.

Сама я в рубахе длинной, да только не в моей. Моя-то одежка на стульчике сложена у кровати. А на мне… ткань под грудью собрана широкими складками, да как песок белый, только прозрачная чуток и мерцает, как рыбья чешуя. Лиф в обтяжечку, а рукава свободные, длинные, книзу расклешенные.

— Э-э-это что? — я одеяло ко рту прижала, прикрываясь. Что за наряд такой, не пойму. И кто переодевал меня? Уж не сам ли он?!.

— Платье из лунной пены, — ухмыльнулся княжич, заприметив мое смущение. — Тебе идет. Хотя, конечно, рубашечка та, что под ним… интереснее мне кажется.

Я вовсе покраснела, точно мак летний. Глазищами зыркнула на него, а он ишь! еще шире лыбится.

— Ну-ка не озорничай, болотный! — голос я построжее сделать постаралась. — Я девка приличная, ты меня этими своими шутчоками в краску вгонять прекращай. Я не из этих…

На этом я запнулась, силясь подобрать слово приличное, но чтобы и смысл донести.

— Из каких? — а он еще и подзуживает.

— Сам знаешь! — выпалила и отвернулась. Щеки вовсе разгорелись. Жарко. Я наряд-то снова оглядела и сообразила, что под тоненькой этой воздушной тканью (ну точно пена лунная!) еще и нижняя рубашечка имеется. Плотная, что все как надобно прикрывала. Ну ладно, так и быть уж.

Я на княжича снова глянула, а он пальцами в воздухе жесты странные выписывать начал. А после, от движении его руки, туман завихрился, и на стол, что в стороночке стоял, опустился поднос с чашами. А в них — ягоды да плоды невиданные, ярко-красные, фиолетовые и золотые.

— Отведай, — махнул рукой в ту сторону. — Силы тебе понадобятся.

— Для чего? — настороженно спросила. Сказки-то хорошо знаю, наслышана. Только скушаешь еду заморскую у магических созданий — глядишь, и сама такой же станешься. Или, еще хуже.

— Для того, чтобы дворец мой посмотреть, — терпеливо пояснил он, точно дитяти несмышленому. — Большой он, а ты вон какая… мелкая.

— Не мелкая я! — тут уж вовсе из себя вышла. Одеяло отбросила и прямо босыми ногами на пол холодный ступила. — Нормального росту девка!

— Ну, для человека, может быть, — кивнул, оглядев меня с ног до головы так, что руками прикрыться захотелось. — Для наших мест — мизерная совсем.

Я только фыркнула, а на фрукты-ягоды нет-нет да взгляд тянуло.

— Не боись, — заметив мой взгляд на еду недоверчивый, успокоил. — Силу мою ты на себе не испробуешь, коли съешь. Даю слово. Еда для тебя безопасна.

Еще и ворот отогнул и коготком над ключицей чиркнул крест накрест, вроде как такое слово нечистый нарушить не в силах.

А мне уж очень есть хотелось, так что рискнула я к столу подойти. Осторожно ягодку одну в рот положила. И… чуть от восторга не запищала! Вкус был такой, что и сказать не могу! То ли малина нежная, то ли клубника сладкая, то ли еще что-то, чему и названия нет. И сразу по телу тепло пошло, а в голове прояснилось.

— Хороши? — приблизился княжич неспешно.

— Хороши, — согласилась я. И вдруг вопрос, мучивший меня, вырвался: — А как тут вообще все… есть? Мы ж под водой?

— Любопытная какая, — протянул он, явно довольный. — Пойдем, покажу тебе мое царство. Только ты от меня не отходи, гостьюшка драгоценная. А то мало ли…

Меня дважды просить не надобно. Наскоро перекусив сказочными плодами, я заторопилась за хозяином.

— А как мне к тебе обращаться? — вспомнила я на ходу.

— Имя мое хочешь вызнать? — спросил чуть насмешливо. — Только ежели ты мне свое настоящее, при рождении данное, поведаешь. Так честно будет.

Я фыркнула. Ой, нашелся хитрец, вы поглядите!

— Нет уж, — я головой покачала. — Мне хоть какое-нибудь. Должны же к тебе как-то друзья-товарищи обращаться? Или подданные.

Княжич вдруг посмурнел весь, странно этак покосился.

— Зови меня Илей, — соизволи-таки назваться.

— Хорошо, Илей, — я кивнула, имя запоминая. Интересно даже стало, какое у него всамделишное, но быстро я сей интерес погасила. Имя — это сила над душою. А где сила, там и ответственность. Раз произнесешь, потом что делать станешь? — И куда же мы направляемся?

— В сады наши пойдем, — он дернул плечом, и шуба его из осенних листьев исчезла, а оделся он по здешней моде: рубаха свободная из той же прозрачной ткани, что и мое одеяние, только темнее, синевой отливает. А на ногах… а ничего на них не было — он босиком ходил, как и я.

— Сады? Под водой? — не удержалась я.

— Пойдем, сама увидишь.