Глава 20. Отпусти меня!

— Наконец-то. Я уж было решил, что невеста не настолько дорога моему сыну. Впрочем, зову метки сложно противостоять. Он явился бы даже если бы не хотел.

«Не хотел!»

Уверена, Полох и не хотел спускаться в Предгорье. К чему ему невеста, предавшая и бросившая? Испугавшаяся, как только жених показал своё истинное лицо? К чему ему невеста, не умеющая летать? Он не хотел искать меня, он лишь был вынужден.

И теперь он в бешенстве.

Ветер гнул деревья и срывал черепицу с крыш; он рвал занавески, мечущиеся в непритворённых окнах, и сбивал с дороги торопящихся людей. С истошным мявом вдоль улицы пролетел кот. Попытался уцепиться когтями за ствол яблони, но не удержался и, кувыркнувшись, продолжил полёт.

Господин Ветер гневался. И только я знала, что гневался он именно на меня.

Полох не знал, что я исчезла не по своей воле. Он помнил лишь, что невеста явилась к нему в непотребном виде и призналась, что собирается покинуть дом, где, сказать по правде, ей не чинили ни малейшего вреда. Дом, где к ней отнеслись лучше, чем в родительском. И теперь Полох был уверен, что я попросту сбежала, забыв, что нас всё ещё связывает метка. И он найдёт меня по ней. Найдёт и… боги знают, что сделает.

Одного Полох не знал. Что всё происходящее — план истинного монстра. Что это ему надо заманить в город чудовище с гор.

— Тисса!!! — громыхнуло в небе, и листья посыпались с веток шелестящим дождём.

Нет-нет-нет! Ему нельзя сюда! Пусть метка обжигает, когда мы порознь, но я уже убедилась: не убьёт. В отличие от его отца…

Старший Ветер потянулся и прошёлся к окну. Небрежно опустился на подоконник, любуясь творящейся снаружи вакханалией.

— Я уж и забыл, как прекрасен мой дар, если ничем его не сдерживать. Надеюсь, сын не сотрёт Предгорье прежде, чем до него доберусь я. Как думаешь, дорогая, он на это способен?

Не знаю, на что способен Полох, но свои способности я недооценивала. Их хватило и на то, чтобы тихонько встать, и на то, чтобы подкрасться к врагу.

Я прыгнула на него, не заботясь о том, что руки связаны. Если повезёт, он выпадет из окна. Если сделает это достаточно неловко (помоги мне боги!), — свернёт шею. Если не случится ни того ни другого, я хотя бы буду знать, что не сидела в углу напуганной мышкой, разглядывая спину убийцы отца.

Он перехватил меня, почти не поменяв позы.

— Ай-яй-яй! Какая непослушная девочка! Я не могу убить тебя, но, может, хотя бы хорошенько отшлёпать? Как думаешь?

— Я оторву тебе голову. Сделаю это голыми руками!

— Вот этими руками? — уточнил он, натягивая удерживающую меня верёвку. — Нет, так не пойдёт. Придётся научить тебя хорошим манерам.

Он бросил меня на пол. Руки не подставить — я сильно ушиблась, разбитые губы снова закровили. А он, опустившись на одно колено, уже нависал сверху.

— Тисса! Выходи, любимая, я знаю, что ты здесь! — снова прокричал Полох.

Помнил ли он, где находится дом моей матери? Догадается ли заглянуть сюда? Стоит ли ему вообще соваться или безопаснее забыть про глупую наивную Тиссу?

Суетливые мысли разом исчезли, когда Ветер задрал мою сорочку и шлёпнул по ягодице.

— Интересно, — задумчиво протянул он, — я успею с тобой развлечься?

Я брыкнулась, попыталась отползти, но он ухватил за талию и шлёпнул снова.

— Расслабься, дорогая. Уверяю, тебе понравится. Поначалу, по крайней мере… — Он схватил меня за косу, вынуждая выгнуться, как лук. Пробежался пальцами вдоль позвоночника вниз и вкрадчиво прошептал: — Будь послушной девочкой и тогда, возможно, я не сделаю больно.

Унижения хуже и представить невозможно! Я извивалась змеёй, пот вперемешку с кровью капал на пол, но его мои потуги только раззадорили.

Полох был близко. Он вихрем носился по городу, ломая заборы и уничтожая посевы.

— Если ты не выйдешь, я похороню этот город под обвалами! — крикнул жених, пролетая где-то совсем рядом с домом.

— Полох! — завопила я, но его отец саданул кулаком возле виска, на котором не до конца запеклась ссадина от предыдущего удара.

— Ты встретишься с ним тогда, когда я решу!

Спасение пришло, откуда я его и не ждала. Когда жадные руки уже приподняли мои бёдра и звякнула пряжка ремня, дверь в комнату распахнулась.

— Шляпа! — Глаза Роя походили на два блюдца. — Ты видел, что там снаружи… — Он не договорил. Уставился на представшую его взору картину и захлопнул рот.

— Пошёл вон, — кратко приказал ему Ветер. — Я позову, когда понадобишься.

Но смысл слов до него дошёл вряд ли. В мгновение ока Рой стал ярко-красным.

— Ах ты гнида!

Он подскочил к Ветру с прытью, которая водилась за ним разве что десять лет назад, когда Рой был гибким тощим мальчишкой. И с размаху ударил огромным кулаком. Наверняка Ветер легко мог бы увернуться. Если бы только допустил кощунственную мысль, что его зверушка покажет зубы.

Следующим движением Рой поставил меня на ноги. Как мог бережно вытер слёзы огромной лапищей.

— Ты в порядке?

— Нет! Нет, Рой, я не в порядке! Пусти, я убью эту тварь!

Сам же Ветер невозмутимо ощупал подбородок, на который пришёлся удар.

— Друг мой, ты обиделся? Не беспокойся, девка всё равно досталась бы тебе.

— Н-не… — Рой задыхался от злости. — Не смей прикасаться к ней, понял?

— Понял-понял, — примирительно поднял руки мерзавец. — Не смог устоять. Наша Тисса такая сладенькая, не правда ли? Тебе ли не знать, что она сама напрашивается!

Рой громко сглотнул слюну. Он знал. Он сегодня надеялся сделать то же самое, что не успел Ветер.

— Она моя, ясно? — уже спокойнее буркнул он.

— Разумеется!

— Да пошли вы оба!

Я попыталась сбежать, но в попытке защитить от приятеля Рой схватил меня так крепко, что было не вывернуться.

— Там… Этот явился, — мотнул друг головой в сторону окна.

Что Полох буянит в городе было и так ясно. Ветер свистел, деревья трещали, люди обеспокоенно звали домашних под крыши, которые тоже норовило сорвать ураганом. Кажется, Полох и правда готов был уничтожить Предгорье, если не получит меня.

— Замечательно! — обрадовался злодей. — Значит, пора перейти к самой интересной части нашего сотрудничества.

— Рой, не слушай его! Он обманывает тебя! Он всем врёт!

— И это не отменяет того факта, что каждый из нас получит то, чего хочет, — не стал отпираться Ветер. — Самое время спасти город от чудовища, не находишь? А то ещё немного — и спасать будет нечего.

Рой обеспокоенно покосился на улицу. Действительно стоило торопиться: тучи пыли сгустили воздух, с гор доносился грохот камней.

— Ну? Вперёд, герой! — подбодрил его приятель. — Где твой меч?

Уверена, ноги друга стали ватными. Шутка ли: выйти один на один против монстра, который только утром играючи раскидал целый отряд!

Но он послушался. Вышел в кухню мимо сжавшейся в уголке мамы, а там и на крыльцо, подняв по дороге прислонённый к стене, как веник, меч. Спустился во двор и пошёл по улице. Туда, где столбом стояла пыль. Он и не заметил, в какой момент недруг забрал у него меня, пообещав присмотреть. А чтобы не рыпалась, придавил лезвие ножа к моей шее.

— И чтобы ни звука, — предупредил Ветер.

Если ещё удавалось хранить молчание, пока он тащил меня к площади, то увидев парящего над ней жениха, я потеряла рассудок. Он завис над помостом, заставляя вспоминать тот день, когда спустился за невестой с небес. Одна его нога была прямой, вторая согнута в колене; на щеке кровоточил порез — близнец того, который получила я; руки безостановочно рисовали невидимые узоры в воздухе и тот, повинуясь приказу, закручивался смерчами, набирал обороты и сносил всё на своём пути. Отломились ставни в ближайших домах, алыми всполохами расцветали то тут, то там сдёрнутые флаги, провалилась кровля рынка.

— Полох, беги! — заорала я что есть мочи, за что тут же получила ощутимый тычок кулаком в бок.

Но он услышал. Воздух словно замер вместе с Полохом. Флаги, обломки досок, листья и пыль — всё мгновенно осело, рухнуло и упало.

— Отец?

— Трогательное воссоединение, — прыснул Ветер-старший. — Простишь, если не брошусь в твои объятия, сынок?

— Ты мёртв, — произнёс Полох с такой уверенностью, что покойнику следовало бы вернуться в первоначальное состояние хотя бы из вежливости.

— Какое-то время был, — согласился тот. — Но, как видишь, теперь я в порядке. Благодарю за беспокойство. Хотя похороны, признаться, могли бы быть и поторжественнее. Представляешь, дорогая, — это он уже ко мне, — родной сын не удосужился сложить для отца костёр! Велел слугам сбросить труп в пропасть и плюнуть сверху. Признаться, в этот момент я решил, что не такие уж мы и разные…

Полох медленно опустился на землю.

— Любимая, ты в порядке? — тихо спросил он, благоразумно не делая резких движений: он прекрасно видел нож у моего горла.

— Не очень, — нервно хохотнула я. — Они хотят убить тебя.

— Не удивлён, — обезоруживающе улыбнулся жених, а потом перевёл взгляд на отца. — Хочешь меня убить? Вперёд. Но для этого придётся выпустить мою невесту.

— Не придётся. — Мерзавец вернул улыбку сыну. — У меня есть для этого вторые руки. Рой, мальчик мой, сделай милость: убей чудовище с гор.

Рой с готовностью нацелился остриём меча в грудь Полоха.

— Серьёзно? — приподнял бровь тот. — У этого заморыша нет ни единого шанса со мной справиться.

Злодей ударил себя ладонью по лбу.

— Ах да, совсем забыл! Рой, мальчик мой! Я же обещал тебе секрет, который поможет справиться с Ветром. Ну так вот он! — Он легонько чиркнул ножом по моей шее, совсем слегка оцарапав, и точно такая же рана появилась у моего жениха. Полох растерянно ощупал порез. — Они связаны. Чтобы убить Ветер, тебе нужно всего лишь зарезать эту девку. Намного проще, чем драться с монстром, верно?

— Что? — Меч в руке Роя задрожал.

— Убей эту девку, — раздельно повторил советчик, — и спасёшь всё Предгорье. Убьёшь монстра. Станешь, — длинная пауза, — героем!

— Я не хочу…

— Не хочешь быть героем?

— Не хочу убивать Тиссу!

По виску Полоха скатилась капля пота. Это уже была не ссора жениха с невестой. Он не просто явился забрать меня домой, он угодил в ловушку. В ту самую, в которой уже сидела я. И внезапно оказалось, что она очень и очень крепка.

— Прости, — шевельнул губами Полох. — Я не знал, не думал, что метка так опасна для тебя… Я… Я знаю, что делать! — Он прикрыл глаза и нараспев произнёс: — Я отпускаю тебя. Ши-анха шаалм…

— Не стоит этого делать, — оборвал его отец, пощекотав меня лезвием. — Пока она связана с тобой, я не могу её убить. Но, как ты думаешь, что первое я сделаю, если эта связь исчезнет? Мне ведь нужно будет на ком-то сорвать злость. Ты помнишь, мне всегда нужен кто-то, на ком можно сорваться, сынок.

— Ты отпускаешь? — Нож вдруг перестал существовать. Как и тот, кто его держал, и Рой. Остались только я и жених. — Что это значит?

Раздавшийся над ухом смешок вернул меня в реальность.

— Какая очаровательная наивность! Ненаглядный не сказал тебе? Чтобы снять метку достаточно ритуальной фразы. Не то что бы я когда-то прибегал к этому способу, но он есть.

Полох дёрнулся, но заставить отца замолчать был не в силах.

— Ты знал? — безнадёжно спросила я. — Полох, ты знал, что связь можно разорвать так?

Он процедил:

— Не с самого начала… Я узнал это от ши.

— Так ты врал мне?!

Конечно, он врал! Разве я заслужила правду? Глупая наивная девчонка! Он использовал меня так же, как и все остальные. Как жители Предгорья. Как мама.

— Я… не мог отпустить тебя.

— Почему?! Почему ты не мог, Полох?!

Он посмотрел мне в глаза. И этот взгляд разлился по телу огнём в разы сильнее того, которым жгла метка невесты.

— Да потому что полюбил! После Зелёной ночи я понял, что больше не могу удерживать тебя. Поэтому и отправился искать ши. Но потом… Потом мы застряли в горах. И ты заботилась… Ты была добра ко мне! Я просто не мог тебя отпустить!

«Ты невеста Ветра, Тисса. Смирись»

— И как долго… ты собирался… врать мне?

Полох отвёл взгляд. Он говорил тихо-тихо.

— Ты была бы счастлива со мной…

— Ну разве не прелестно? — влез старший Ветер. — Держать возлюбленную невесту взаперти до конца её дней! Нет, ты всё-таки мой мальчик! Ведь примерно то же самое я сделал с твоей матерью.

— Не смей говорить о моей матери!

Он бросился к нам со скоростью молнии, но и злодей был не промах: развернулся вместе со мной в охапке к Рою.

— Убей её! Живо!

Клинок смотрел в мой беззащитный живот. Много ли надо, чтобы вспороть его вместе с тонкой тканью сорочки?

Но Полох, сменив направление, вдруг бросился на Роя, а не на отца.

Ступня в мягком сапоге врезалась в крепкую грудь, Рой повалился, но тут же вскочил, отмахнулся мечом, и опять рванул ко мне.

— Он уничтожит весь город! — стращал злодей. — Если ты не убьёшь монстра, предгорцы тебе этого не простят!

Полох снова сбил Роя. Треск, крик и свист клинка — всё слилось в единое целое.

— Плевать я хотел на ваш город! Я заберу Тиссу и уйду!

— Вот именно. Он заберёт её. Он ни за что не позволит, чтобы она досталась тебе! Так пусть лучше никому не достанется. Убей. Убей её!

Я кусалась и царапалась, лезвие задевало кожу, из-за чего у жениха тоже одна за другой появлялись раны.

— Рой, прекрати! Ты же мой друг!

Выбрав момент, Ветер глубоко полоснул меня ножом по плечу. Мы с Полохом вскрикнули одновременно, разделяя боль на двоих. Но, если я лишь забилась в крепких руках, жених отвлёкся и получил сильный удар крестовиной меча. Куда более худощавый, чем предгорский силач, он упал и осоловело замотал головой. И, пока не поднялся, Рой развернулся ко мне.

— Я никогда не был тебе другом. Я всегда любил тебя, Тисса. Но, наверное, нам и правда не суждено быть вместе.

Горячее дыхание над ухом стало ещё жарче, нетерпеливее.

— Убей!

Рой шагнул к нам. Полох отчаянно взмахнул рукой, надеясь отбросить его, но Рой устоял. Этот единственный и самый важный удар он сумеет нанести.

— Рой!

— Нет!

— Давай же, мой мальчик!

Клинок с трудом вошёл в плоть. Чудовищный чавкающий звук, растерянный вздох… Руки Ветра отпустили меня — вот сейчас упаду! Вот сейчас придёт боль, а из вспоротого живота польётся… В памяти всплыла алая вышивка свадебного платья.

Нечто тяжёлое упало на землю — не иначе мешок картошки уронили. Больше покойник не издал ни звука.

Я опустила взгляд: лезвие прижалось к боку. Оно клеймило кожу потусторонним холодом, но не моя кровь его испачкала. Меч прошёл рядом с рёбрами, но вонзился в того, кто стоял позади. И это его, Ветра, труп заливал рудой помост. Больше не оживёт.

Рой замер близко-близко, всё ещё не решаясь выпустить из стиснутой ладони рукоять.

— Рой?

Что-то было в нём. Что-то доселе невиданное. Он улыбался, словно где-то впереди рассмотрел нечто, что давно искал.

— Не вышло из меня героя… — проговорил он, а на его рубашке расцвело алое пятно.

Нож Ветра всё-таки не остался без дела. В последний миг он выбрал себе цель и вспорол шею возле ключицы защитника Предгорья.

Рой покачнулся. Вперёд, назад… Точно никак не мог решить, куда падать, и, наконец, завалился на меня.

Полох подоспел как раз вовремя, чтобы не дать ему меня придавить. Едва дождавшись, пока жених подхватит кинжал отца и разрежет стягивающие мои руки верёвки, я уложила голову раненого на колени. Неумело прижала крошечный смертоносный порез, из которого, пульсируя, вытекала жизнь. Пшеничные кудри прилипли к мокрому лбу. Я убрала их, хотя и понимала, что никому это уже не нужно. — Рой! Рой, держись! Всё хорошо будет! Всё будет хорошо, слышишь?

Полох накрыл мою руку своей, куда более уверенно зажимая рану.

— Боюсь уже не будет, любимая…

— Нет! Нет, не говори так! Рой, ну ты не же собираешься умирать?! Рой, не вздумай!

Друг с трудом растянул бледные губы, хотя улыбкой это не назвал бы даже законченный оптимист. Или идиот.

— Конечно, не собираюсь…

— Рой, пожалуйста…

Слёзы капали на его щёки и было уже не разобрать, кто из нас двоих рыдает. Ярко-алая лужа росла, несмотря на наши наивные попытки её остановить. Ещё немного — и станет достаточно большой, чтобы её приметила Дарящая Покой.

Рой опустил веки, и я испугалась, что он сделал это в последний раз. Но парень лишь собирался с силами для прощания:

— Он убил Лаина. Лаин был мне… что батька. Мне жаль… что не узнал мерзавца. А теперь… — Воздух с трудом пробирался в его грудь, а паузы между словами становились всё длиннее. — Теперь я сделал хоть что-то хорошее.

— Ты сделал очень много хорошего… — Пальцы были красными и липкими, но я не обращала на это внимания, успокаивающе гладила друга по волосам. — Ты спас меня…

— Я тебя чуть не убил… Я… знаешь… я ведь хотел… хотел убить тебя. Прости, Тисса.

— Но ты не сделал этого! Ты спас Предгорье, поборол злодея, ты… ты… Рой? Рой! Ты стал героем! — Я легонько пихнула его. Раз, другой. Затем отчаянно потрясла. — Рой!

Прикосновение губ к макушке заставило замереть. Полох обнял меня двумя руками: зажимать рану больше не имело смысла.

— Он не слышит тебя, любимая.

— Нет, не правда! Он сейчас… Сейчас…

Но Рой не открыл глаз. Не веселиться ему на ярмарках, не развлекать девок, играючи поднимая сразу четверых, не мечтать о славе и почёте.

Я всё смотрела на него. Хотела отвернуться, прикрыть мертвенно бледное лицо тряпицей, но не могла пошевелиться. Только где-то далеко-далеко утешающе шептал Полох.

— Мне жаль, любимая. Мне правда очень-очень жаль. Если бы я мог что-то исправить… — Он стиснул меня, до синяков сжимая плечи. А потом решился: — Ши-анха шаалм диаре. Я отпускаю тебя. Прости, что не нашёл в себе сил сделать это раньше.

Это мог бы понять лишь тот, кто после раскалённой бани нырял в ледяной прорубь. Распиравший изнутри жар сменился сковывающим чресла холодом, а потом нутро заново вскипело и… точно лопнула струна. Я всем телом ощущала её натяжение. Она дребезжала от напряжения, держалась из последних сил, а потом отпустила. Так легко и дурно стало! Точно свалились связывающие меня оковы!

Горы шевельнулись. Грохотнул гром, посыпались к подножиям валуны, превращаясь в каменное крошево. А на вершине Звёздного пика, словно огромный нарыв, созрела иссиня-чёрная туча.

Связь разрушилась.

Метка невесты исчезла. Больше нас с Полохом ничто не связывало.

— Что ты наделал?

— То, что стоило сделать ещё у ши. Но я слишком боялся тебя потерять.

Он подался вперёд, но замер, не коснувшись губами моего виска: больше не жених, он не имел права на поцелуй. Я вцепилась в его рукав.

— Прости меня… — Напуганный, одинокий, нелюбимый мальчик, впервые встретивший ту, кто проявил к нему немного нежности. Конечно, он не хотел отпускать меня! И конечно он был напуган куда сильнее, чем я. — Я не пыталась сбежать от тебя, не хотела обидеть!

— Я знаю. Прощай… любимая.

Он отрывисто поднялся. Каждый шаг давался с трудом, точно хотелось развернуться и бежать совсем в другую сторону, но он двигался прочь. Вышел на открытое место, слегка согнул колени и… не взлетел. Полох вытянул руки вдоль тела, но снова остался стоять. Магия больше не поднимала его в небо.

Он недоумённо переступил с ноги на ногу. Уйти красиво не получилось.

— Что произошло? — Бывший жених оглянулся, точно я могла знать ответ.

И я его знала! Догадалась благодаря болтливости покойного Ветра.

— Ты разорвал поводок…

— Это невозможно!

— Ты сделал то единственное, что ни за что не сделал бы твой отец: ты отпустил невесту. Разорвал нашу связь и тем самым разорвал свою связь с горами. Ты свободен, Полох!

Я нерешительно пошевелилась. Хотелось разделить с ним нечаянную радость или утешить. Хоть что-то, но сделать, чтобы он не озирался так потерянно, как оставшийся один в чужом городе мальчишка.

— И теперь у меня нет дара? Я не могу летать. — Он повёл рукой, надеясь сдвинуть с места валяющиеся окрест щепки. — Я ничего больше не могу.

Возможно, оно и к лучшему? Сила Ветра никому не принесла радости, лишь сеяла ненависть и смерть.

Чего мы не знали, так это того, что у нашего с Полохом разговора имелись свидетели. Далеко не все предгорцы попрятались по домам. Некоторые выбрали в качестве убежища полуразрушенный рынок. И, если, пока кипела драка, они не рисковали высунуть из него нос, то теперь всё изменилось. К тому же, как только буря утихла, горожане поспешили выяснить, что же стало с её источником. Во главе этой ватаги, задыхаясь от непривычной нагрузки, бежала моя мама.

— Ну же, ну! Торопитесь! — подгоняла Ара. — Выступим супротив монстра всем миром!

Подумать только, на что способна эта женщина! Собрала соседей и каким-то чудом убедила вооружиться для решающего боя. И, главное, чего ради? Или… кого?

— Тисса, доченька! — Она словно на невидимую стену налетела. Не удержавшись, рухнула после бега на колени. Зажала рот, чтобы не закричать при виде двух трупов, и подползла ко мне. — Доченька! Живая! Прости, прости меня, дуру! Они сказали, что ты рассудком помутилась, что всё сделают сами… А я… Я… Прости меня, Тисса! Прости, родная!

Когда умер папа, она не плакала. Стояла с непроницаемым лицом, не позволяя себе ни кричать, ни лить слёзы. Лишь позже, ночами, я слышала, как из спальни доносились сдавленные хрипы…

А вот теперь Ара плакала. Плакала горько и честно.

— Мама…

Она схватила меня за измазанные кровью руки и принялась их целовать.

— Прости меня, доченька, прости… — судорожно шептала она. — Я всё сделала неправильно! Всё-всё! Нужно было спрятать, когда тебе удалось сбежать от господина, нужно было вовсе ему не отдавать… Я дура, дура! Прости, родная! Век перед тобою буду виниться! Никогда не отпущу больше!

Взбудораженные Арой соседи растерянно топтались на площади. Не было ни драки, ни урагана, а вот задор остался. Куда девать?

И тогда на свет выбрались те немногие, кто прятался на рынке и незримо следил за происходящим. Кто догадался бы, что погибель нам принесёт ребёнок. Светловолосый мальчишка с курносым носом и веснушками меньше всего походил на предвестника смерти. Но именно он ткнул в Полоха пальцем и прокричал:

— А у Ветра-то больше нету колдунства!

Быть может, если бы не он, в суете про Полоха забыли бы вовсе. Наверняка иные узнали бы в одном из покойников господина Ветра, на том и закончился бы век правления монстра. Но теперь все взгляды были обращены к наследнику. К моему бывшему жениху. Ведь все видели, что именно он управлял бурей, едва не разрушившей Предгорье. Именно он угрожал уничтожить город, если не найдёт меня.

И теперь он был беззащитен.

— Бей Ветра! — заверещали в толпе.

И люди, десятилетиями живущие в страхе, сорвались с мест.

Я закричала, указывая на мертвеца:

— Стойте! Это он, он Ветер! Он обманывал вас и прятался на виду!

Но если кто и бросил походя взгляд на лежавшего в чёрном пятне мужчину, то предпочёл не задерживать на нём внимания.

Я рванулась к Полоху.

— Тисса, доченька!

— Мама, пусти!

Но она вцепилась в мои запястья с немыслимой силой.

— Не пущу! Я была плохой матерью, не защитила тебя, когда должна была! Не отпущу тебя больше! Останься со мной, милая!

Полох не мог сбежать или ответить горожанам магией, но и сдаваться без боя не собирался. Он увернулся от одного, кувыркнулся, избегая столкновения с другим; поднырнул под мощную руку кузнеца, заставив того нанести удар ни в чём неповинному усмарю. Он сражался как танцевал. Легко и непринуждённо, изгибаясь и проворачиваясь. Один на один он победил бы любого.

Но против Полоха был целый город.

— Мама останови их! Полох ни в чём не виноват! — Я едва заставила её повернуться в сторону покойного Ветра. — Вот этот убил папу. Это и есть Ветер, и он мёртв! Он обманул всех вас! Полох — его сын!

Женщина с трудом, но узнавала мертвеца. Больше Ветер не прятался под широкополой шляпой, и стало ясно, кого она впустила в дом, поверив в мнимое спасение дочери.

Ара замотала головой, избавляясь от наваждения.

— Ну и пусть! Мы прервём их поганый род, и тебя у меня больше никто не посмеет забрать! Я люблю тебя, милая! Я никому тебя…

Я вырвала руки. На этот раз испачканные рудой ладони легко выскользнули.

А я проговорила:

— Может быть когда-то ты и была способна на любовь. Может быть, когда-то даже снова этому научишься. Но не сейчас. Ты не имеешь ни малейшего понятия о любви.

— А ты?! Ты разве имеешь, глупая девчонка?! Я пытаюсь спасти тебя!

— Я? — Я выпрямилась и посмотрела на мужчину, принимающего последний бой. Господина Ветра. Полоха. Хмеля. Жениха. Да не всё ли равно, как его называть?! — Думаю, что да.

Мой голос прозвучал набатом. В нём сквозил далёкий грохот горы.

— Разойдитесь!

Те, кто стоял ближе, испуганно вздрогнули. Иные предпочли последовать совету и действительно ретировались: всё равно пробиться в гущу событий, где кипело настоящее сражение, не получалось. Но большинство продолжило драку.

— Я сказала, стойте!

На крик отозвался гром, а Звёздный пик пошевелился, вспарывая брюхо чёрной тучи.

Но жаждущих крови людей уже не образумить.

Полох сражался там, в центре площади. По сравнению с тем же кузнецом или крепким мельником он был почти болезненно худ, но зато изящен и отчаянно смел. Но даже безумие сражения не может дать одному сил, способных противостоять сотне.

А вот любовь — может.

Крошечная искра вспыхнула где-то между лопатками. Она пустила корни, раскрыла листья и поползла лозой к кончикам пальцев. Магия наполнила всё моё существо. Она распирала изнутри, рвалась наружу. Её стало так много, что невозможно устоять на земле… и подошвы моих сапог оторвались от неё.

— Я СКАЗАЛА ПРОЧЬ!!!

Вихрь зародился в моих ладонях. Вспорхнул с них маленькой птичкой и тут же развернул крылья, превращаясь в оружие. Он пронёсся через площадь, сбивая людей с ног, ломая оружие. Он расчистил дорогу между мной и женихом.

И я пошла… нет, полетела по этому пути, не глядя по сторонам. Видя только расширившиеся от удивления глаза Полоха. Я подлетела к нему. Протянула руки.

— Это невозможно, — прошептал он.

— Невозможно, — согласилась я.

Но это происходило.

Оторопь предгорцев быстро прошла. Они набросились на нас волной ненависти.

— Бей шлюху Ветра! Она такая же как он! Монстр проклял нашу Тиссу!

Мама пихалась локтями, пытаясь вразумить тех, кого сама же и привела:

— Это же Тисса! Вы что делаете?! Это Тисса! Остановитесь!

Но, видно, чтобы тебя расслышали на земле, воистину нужно подняться в небо.

— Лучше бы тебе спасаться, любимая, — хмыкнул Полох.

Я встала рядом с женихом, стискивая его ладонь, и фыркнула:

— Вот ещё.

Рядом с ним я готова бороться не только с целым городом, но и со всем миром. И плевать, кто победит, если мы будем вместе.

Сумею ли я в действительности убить? Да ещё и там, где сама выросла, тех, кого знала с младенчества?

Навряд ли. И огороди боги каждого от подобного решения!

Но на сей раз решение приняли за меня.

Молния разрезала воздух и огненной стрелой ударила в центр площади, прямо у наших ног. Грома за нею не последовало. Нападающие отпрянули, трое бросили оружие, четверо начали истово молиться.

Горы взяли слово.

Небо потемнело — его целиком заполнила налившаяся на вершине Звёздного пика туча. Накрывшую город тишину не решался нарушить никто. Не скулила собака, прячась от грозы под крыльцом, не скрипели давно не смазанные петли, не голосили люди, явившиеся чинить расправу.

В полнейшей тишине поднебесье разорвала ещё одна молния, на мгновение осветив покрытую мраком площадь. И она осветила кое-что ещё: столпившихся у помоста людей окружили существа. Некоторые из них были высоки и неуклюжи, походили на груды камней; иные словно были сотканы изо льда и снега; и ши, похожие на помесь растений и человека, тоже стояли среди них.

Ещё одна молния, так и не аукнувшася громом, показала, как жрица ши медленно и неотвратимо двигается меж людей. Никто не рискнул преградить ей дорогу. Она подошла к нам, как бы отгораживая от предгорцев, и негромко произнесла:

— Слушайте.

Она говорила на понятном языке. А может вовсе и не так. Может, напротив, язык ши вдруг всплыл из памяти тех, кто внимал ему. Так или иначе, но предгорцы слушали. Слышал даже тот, кто попытался в страхе закрыть уши. Её голос достигал самого глубокого подвала и самой древней старухи, не способной встать с постели и потому оставшейся в избе.

Очередная молния, длинная и яркая, озарила суровое лицо жрицы с трепещущими на нём листьями. И снова гром не отозвался на вспышку.

— Когда-то очень давно народ ши был един. Мы жили в мире, и магия была частью этого мира. Но потом появилось зло. Оно пустило корни в сердца наших людей, и магия начала исчезать. Решение, принятое нами, было тяжёлым. Пришлось разделить семьи, отнять детей у родителей, разлучить любимых. Всё это мы сделали, чтобы уберечь тех, в ком осталась искра, от тех, в ком она погасла. Мы, носители магии, ушли в горы. Мы поселились на Звёздном пике и отгородились от тех, кто мог явиться к нам из низин, стражем.

Полох саркастично хмыкнул — он-то участи стража успел хлебнуть сполна. Но, когда жрица осуждающе на него шикнула, очень правдоподобно изобразил раскаяние и жестами показал, что держит рот на замке.

Ши долго не решалась продолжить речь. Видно, непросто давались ей заготовленные слова. Но, оглядев присутствующих, она всё же набралась духу.

— Но мы ошиблись, — с торжественной горечью признала она. — Добро невозможно без зла, как и зло не существует без добра. Отгородившись от тех, кого считали недостойными, мы не только обрекли их на медленную гибель, но и сами зачахли. Нельзя разделять единое целое. И доказательством тому стала искра магии, зародившаяся в самом сердце тьмы.

Я смогла сообразить, что речь обо мне, только благодаря Полоху.

— Так вот ты кто. Искра в сердце тьмы, — хохотнул он, но почему-то вместо насмешки в его интонациях я уловила восхищение.

Жрица подошла ко мне и матерински погладила по щеке.

— Спустя столетия народ ши должен снова стать единым. Ты показала нам это, девочка. — Закончила она тихо. Я и то едва сумела разобрать, не говоря уже о прочих: — Быть может, тогда каждый из нас сумеет стать лучше.

В легендах пишут, что такие речи принимают с ликованием. На деле же слушатели пребывали в растерянности. Ещё долго речь жрицы передавалась из уст в уста, обсуждалась и перевиралась. К счастью, сама ши была рядом, чтобы пресечь зарождающиеся споры.

Но у нас с Полохом не было желания воочию следить за тем, как воспримут предгорцы новость о волшебных предках и с добром ли встретят новых братьев. Горы успели опостылить нам обоим и, раз уж теперь поводок не мешал Ветру покинуть их…

— Жаль, что нам так и не довелось полетать вместе. Что же, у тебя хватит силёнок меня поднять? — съехидничал жених.

— Но, если уроню, не жалуйся! — предупредила я.

— То есть, как это не жалуйся? Я потерял магию. Жалобы — всё, что у меня осталось!

В нашу шуточную перепалку влезла ши. Она потрепала Полоха по волосам и, подумав, вытащила из его уха серёжку-коготь.

— Почему же ты потерял магию, Ветер? Разве ты лишил кого-то жизни?

— Нет, — сморщился Полох, старательно припоминая, не пришиб ли кого, пока носился по городу. — Но когда поводок исчез…

— То исчез только поводок, — закончила за него ши. — Твой дар на месте. Просто он стал немного… иным. И придётся заново учиться им пользоваться.

Полох наморщил лоб, а потом вдруг по-мальчишески задорно улыбнулся и обнял меня за плечи.

— Что ж, любимая, так просто тебе от меня не отделаться. Станешь моей… — он многозначительно понизил голос и закончил с придыханием, касаясь губами шеи: — учительницей?