Глава 19. Предал меня мой милый

В первое мгновение показалось, что всё случившееся за последний месяц — сон. В комнате витал знакомый запах цветов и печева, одеяло было таким же мягким, как в детстве, когда я забиралась под него с головой.

А потом пришла боль.

Сначала в виске — словно его раскроили.

Потом в руках — затекли в неудобной позе.

А когда я окончательно очнулась — в спине. Метка невесты вспыхнула огнём вместе с моим сознанием и прожгла насквозь.

Я закричала бы, но только теперь осознала, что и этого не могу: в рот глубоко воткнули кляп, который и дышать-то давал едва-едва. Я забилась, пытаясь избавиться от муки, но не осилила подняться. Кровать жалобно скрипнула, а потом я свалилась на пол, так и не выпутавшись из верёвок.

— Тисса, ну что ж ты?!

Рой сидел здесь же. В моей комнате в Предгорье, на том самом месте, где мы, детьми, строили дом из подушек, мечтая остаться в нём навсегда.

Друг бережно поднял меня и усадил на покрывало. Это далось ему непросто — правая рука всё ещё была в лубке и, стоило ею шевельнуть, парень кривился.

— Ты в порядке? — заботливо поинтересовался он, становясь на колени перед постелью.

В порядке ли я?! Я?! Метка мучала раскалёнными углями, связанные руки ныли и мелко подрагивали, а ужас от случившегося выжимал пот.

— М-м-м-м!

— Да, конечно! Очень жаль, что пришлось тебя напугать… — повинился Рой. — Сейчас вытащу кляп. Только не кричи!

Не кричать? Вот ещё!

Стоило глотнуть немного воздуха, как я незамедлительно заорала:

— Мама! Помогите-е-е-м-м-м…

Рой захлопнул мне рот широкой ладонью, опрокинув на спину.

— Просил же не кричать!

Я лягнула его (благо, хоть ноги не связали!), но друг ловко придавил бёдра коленом, навалившись сверху. В его глазах зажёгся знакомый алчный огонёк: он смотрел туда, где полы плаща расходились, открывая прозрачную сорочку.

— Я не причиню тебе вреда!

Я укусила его, но мозолистая кожа почти не почувствовала сопротивления.

— Тисса, успокойся! Давай поговорим!

— М-м-м-м!

Быть не может, чтобы никто не выручил! Меня притащили в собственный дом, а мама ни за что не допустила бы подобного непотребства! Она где-то тут, рядом! Если извернуться и позвать, наверняка прибежит и приведёт помощь…

Но надежды рассыпались в прах, когда дверь приоткрылась, а заглянувшая в спальню женщина робко поинтересовалась:

— Тисса, доченька, как ты?

— М-м-м! — взвыла я, пинаясь из последних сил. Спаси, оборони! Мама!

Но она и не подумала броситься на Роя и стащить его со своей дочурки. Лишь потупилась, якобы не замечая происходящего.

— Уйдите, тётя Ара! — жёстко приказал Рой.

— А девочка моя как же?

— Тисса не в себе, как я и говорил. Но ничего, скоро мы вернём ей рассудок.

— Дай хоть поговорю с ней… — взмолилась женщина.

— Ара, — Рой прижал меня к кровати сильнее, выдавив остатки воздуха из груди, чтобы не рыпалась. — Пойдите вон.

Нет, такого она нипочём не стерпит! Схватит нахала за чуб, как не раз случалось в отрочестве, да выволочет за порог! Ну же, ну!

— Хорошо, сынок… — пролепетала она, тихонько притворяя дверь. — Только верните мне её.

Навернулись слёзы. От того ли, что метка выжигала всё живое из тела, или от того, что мать предала? Перед глазами стояли рыжие всполохи, сквозь которые не разглядеть ни знакомой комнаты, ни озабоченного лица Роя.

Бывший друг ослабил хватку, и стало возможно снова дышать. Кликнуть бы на помощь, вот только кого? Во всём мире остался лишь один человек, который защищал меня, рискуя собственной жизнью. Но он не придёт. Я очень надеюсь, что он не придёт, потому что я обидела Полоха и хотела бросить.

— Рой, послушай… — пока звала на помощь, я сорвала голос, и ему пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. — Я в своём уме. Ветер не обижал меня и не пытал. Он никому не причиняет вреда, он…

— Он чуть не убил меня! Видела, что он сотворил с парнями? Никому не должно иметь такую власть!

— Вы напали на нас!

— Мы пытались тебя защитить!

— Чуть не убили безвинных стариков! И кто после этого чудовище, Ветер или ты?!

Крепкая рука снова заткнула меня.

— Ты ничего не понимаешь. Не видишь того, что делается у тебя под самым носом! — рыкнул Рой. — Я спасаю тебя, дура! Только ради тебя я полез к Ветру, потому что… Потому что… Я же столько лет тебя…

Он приподнял мою голову и впился поцелуем.

— Пу-м-м-ти!

Но он не давал увернуться. Требовательно прижался, не соображая, что меньше всего я собираюсь отвечать страстью на страсть.

Как же в этот миг я благодарила Полоха, сломавшего Рою вторую руку!

Я сжала зубы, готовая откусить влажный язык, протиснувшийся в мой рот, если потребуется.

— Ай! За что?! — непонимающе взвыл Рой.

— Мне не нужна твоя помощь! Слышишь? Я сама согласилась стать невестой Ветра! А твоей — не соглашалась! Когда-то очень давно, быть может, я этого хотела. Но мы были детьми тогда!

Он улыбнулся мне, как умалишённой.

— Ветер запутал тебя. Запугал. На самом деле, ты меня любишь!

— На самом деле, — отрезала я, — после всего случившегося я тебя презираю.

Слова ударили куда сильнее пощёчины. Некогда добродушное лицо окаменело, губы вытянулись в узкую полоску.

— Я убью монстра, и ты станешь моей, — твёрдо заявил Рой. Он распахнул мой плащ, насколько позволяли верёвки, и стиснул грудь. — Будешь благодарить меня и умолять простить за то, что ляпнула.

— Убери лапу!

Лапа и правда убралась с одной груди, но лишь для того, чтобы ущипнуть вторую, а потом скользнуть по животу вниз.

— Нужно только убить эту мразь, и ты полюбишь меня, — повторил он как заклинание. — Мне обещали, что так и будет.

Я дёрнулась, и голова взорвалась спазмом. Рою помогали! Я же слышала кого-то за мгновение перед тем как… В памяти всплыл голос. Тот, который я не забуду, даже если буду молить об этом всех богов. Голос, который я успела узнать прежде, чем нырнуть в темноту.

— Рой, да замолчи ты! — Горло отозвалось резью на крик. — Полох — не тот Ветер, что мучал нас последние годы! Это его сын!

— Мне нет до этого дела…

— Тот, кто помогает тебе, это и есть Ветер!

Лепет Роя наконец стих.

— Что ты сказала?

— Он оставил на мне метку пять лет назад! Тот, кто помогает тебе, и есть монстр!

— Но… Как же?

— Он обманул тебя, Рой! Он всех обманул, и сына тоже! Не знаю, что ему нужно, но это не доброе дело! Он… — Последнее оказалось произнести сложнее всего. — Это он убил папу…

Ответить Рой не успел, потому что нас прервал низкий хрипловатый голос.

— Пожалуй, этого достаточно.

Не будь я связана, раньше заметила бы, что мы в комнате не одни. И как знать, решилась бы тогда говорить о настоящем монстре или просто забилась бы в угол.

Он был таким же, как тогда, пять лет назад. Старше Полоха, но неуловимо на него похожий. С седыми прядями на висках, делавшими волосы похожими на боевой шлем. С вечно подвижными густыми бровями. Не хватало только серёжки-когтя в ухе.

Господин Ветер подошёл и небрежно облокотился на плечо Роя. Он не пытался скрыть насмешку, но Рой всё равно прислушался к нему куда внимательнее, чем до того к моим сбивчивым объяснениям.

— Какая разница, кто был первым монстром? Разве не Полох забрал твою женщину? Разве не он унёс её на вершину горы и там издевался? Разве не он унизил и сделал тебя калекой, друг мой?

Кадык Роя судорожно дёрнулся вверх-вниз.

— Он…

— И он всё ещё твой враг. Его нужно убить, чтобы стать героем. Сейчас он — Ветер и чудовище, держащее в страхе Предгорье. И ты освободишь от него город. Парень молод и неопытен. Тебе будет несложно сделать это.

— Да…

— Рой, не слушай его! Это он, он убил папу!

Будь у меня хоть малейшая возможность двинуться, я набросилась бы на него. С ножом или без, против зверя или человека. Я зубами перегрызла бы ему горло, но… Рой прижимал меня к кровати и не собирался выпускать.

А господин Ветер отечески потрепал его по пшеничным кудрям, после чего грубо сдёрнул с меня.

— Вот и разобрались. А теперь оставь нас.

Рой хотел воспротивиться, но промолчал. Он посмотрел на монстра, уже не пытающегося прикрывать лицо шляпой, и прямо на четвереньках двинулся к выходу.

— Рой!

Но он, не оглянувшись, выскочил на кухню.

Кровать прогнулась — Ветер присел рядом с моим бедром.

— Ну здравствуй, — искривил он губы в улыбке. — Было интересно, какой ты станешь через эти пять лет. — Он протянул руку и пропустил прядь моих волос через пальцы. Потом осторожно скользнул ладонью ниже, едва сдерживаясь, чтобы не сжать шею. Расстегнул плащ и с некоторым сожалением осмотрел скрытое им тело. — Жаль, что не удалось поиграть с тобой. Ты и правда хороша. Достойный подарок моему сыну. Надеюсь, хоть он воспользовался шансом?

Наигранная забота мгновенно сменилась жестокостью. Он схватил меня за плечо, поднял, уложил животом себе на колени и содрал со спины сорочку. Недовольно цокнул:

— Так и знал, что он вырос слабаком. — Палец повторил узор метки, сильно нажимая на кожу, я заскулила от боли. — Я преподнёс ему такой замечательный подарок, а он и не подумал использовать его по назначению. Что ж, тем лучше. Было бы жаль убивать сына, который похож на меня.

Что подстегнуло меня? Ненависть, хранимая в сердце годами, или вспышка злости в ответ на его заявление? Но я вцепилась зубами в ногу, как волчица. Прокусила кожаную штанину и почти ощутила металлический привкус крови. Ветер за волосы отбросил меня в сторону.

— Очень, очень жаль, — сочувственно вздохнул он. — Люблю приструнять таких, как ты. Особое удовольствие смотреть, как вы ползаете на коленях, умоляя о милости.

— Даже если это будет последнее, что я сделаю, — поклялась я, — я увижу твою смерть.

Он засмеялся. Хрипло, издевательски.

— О, девочка моя! Ты понятия не имеешь, как иронично это звучит!

Достал из-за голенища сапога короткий нож и, придавив меня предплечьем, прислонил к щеке. Остриё жалило холодом, по спине растекался огонь метки невесты. Но я не замечала ни того ни другого. Только тварь, сделавшую меня сиротой.

Я испугалась ярости Полоха. Он пустил кровь тем, кто причинил вред дорогим ему людям. Испугалась настолько, что готова была сбежать от жениха на край света. А теперь поняла его. Теперь сама хотела вскрыть жилы монстру.

— Ну давай, — процедила я, — убей меня. Я не стану просить о жалости.

Он приподнял бровь.

— Жалость? Прости, дорогая, этого товара у меня не водится.

Он чиркнул лезвием по коже — выступила кровь, но я сдержалась от крика. Не дождётся!

Последние пять лет я провела в страхе перед именем этого существа и вот теперь, встретившись с ним, не дрожала. Наверное, весь ужас успел выкипеть.

Нечем мне было ему грозить. Некого назвать заступником. Но хотя бы умереть с честью, как мой отец, я могла.

Внезапно он игриво щёлкнул меня по кончику носа.

— О, злючка! Не кусай так свои пухлые губки, дорогая. Я не собираюсь убивать тебя. По крайней мере, не сейчас. И не я.

— Лучше бы тебе это сделать, потому что иначе я освобожусь и сама тебя прикончу.

И куда делась напуганная послушная девочка? Была ли я вообще ею когда-то?

Он одобрительно цокнул, а потом стиснул мой подбородок, заставляя приподнять голову. Провёл костяшками пальцев по оцарапанной щеке и с видимым удовольствием слизал с них кровь.

— Вкусная.

— Подавись, — от души пожелала я и, если бы обладала хоть каким-то магическим даром, это незамедлительно сбылось бы: столько ненависти я вложила.

Он повернул мою голову набок и порадовался невесть чему:

— Замечательно! Ты — лучшая из невест, что у меня была!

Наклонившись, с оттяжкой лизнул щёку. Меня едва не вывернуло от отвращения, и только потом дошло, что боли от пореза не было. Я вытерла влажный след плечом и ещё раз убедилась: только что оставленная рана исчезла. Спрашивать об этом я побрезговала, но, видно, господин Ветер был из тех, кто жаждал похвалы. Поэтому он ответил на так и не заданный вопрос:

— Знаешь, для чего ши, к которым, по величайшему недоразумению, отношусь и я, оставляют на невестах метки?

— Чтобы не перепутать с другой девушкой, — ядовито фыркнула я.

Он будто и не услышал.

— Это поводок. Тот самый, что связывает Ветер с горной цепью. Он же соединяет невидимой пуповиной невесту и жениха. Когда-то очень давно мне подумалось, что, если избавиться он носительницы этой связи, удастся освободиться и от цепи тоже. Но, представь моё разочарование, когда оказалось, что раны невест передаются мне! Сколько бы девушек я не забирал, как бы не пытался, какие бы способы не изыскивал… Связь нерушима. Подумать только, если бы за последние пять лет ты сломала шею, свалившись с яблони, убила бы и меня заодно. Это было бы неловко, ведь так?

Неловко… Я едва не взвыла от обиды. Знать бы, что Ветер вручил мне топор и сам лёг на плаху! Я убила бы себя в тот же день, что получила метку! Но теперь… теперь метка жениха не у него, а у Полоха. И… Боги! Так вот, куда делся порез! Где-то далеко отсюда он расцвёл на коже моего жениха!

«Я не собираюсь убивать тебя. По крайней мере, не сейчас. И не я»

— Ты хочешь убить… Полоха? — пролепетала я.

Самодовольного, нахального, невыносимого… Нет! Я не могу этого позволить!

— Хочу? О нет, у меня нет ни малейшего желания его убивать! Впрочем, это не значит, что я этого не сделаю. Видишь ли, дорогая невеста, — я скривилась, — дар Ветра — как вода. Как только один носитель умирает, он тут же заполняет другой подходящий сосуд. И, если Полох вдруг случайно погибнет, единственным подходящим сосудом станет твой покорный слуга, вернувшийся с того света.

— Очень жаль, что ты не соизволил остаться мёртвым. — Мне не хотелось знать ни как он распрощался с жизнью, ни как воскрес. Единственное, что было важно, сказал мне Полох в первый же день: прежний Ветер сдох и больше не вернётся. Очень жаль, что это не оказалось правдой… — Полох знал?

— Что я не умер? Я не стал делиться с ним планом, ведь в него входила смерть нового обладателя дара. Вряд ли сынок счёл бы благородным поступком умереть ради меня. А Рея умеет хранить секреты…

— Рея?!

— А кто, как ты думаешь, смешал зелье? Выпив его, я пролежал без дыхания достаточно, чтобы сынок взглянул на тело и пожелал мне скорейшего съедения червями. А потом я благополучно отправился в ваш поганый городишко. Мерзкое местечко!

— Оно не было таковым, пока ты в него не явился.

Он едва заметно поклонился, как бы принимая похвалу.

— Ничего. Как только Полоха не станет и дар вернётся ко мне, я сравняю это место с землёй. Оно порядком мне надоело за годы.

Я нервно хихикнула. Потом ещё раз. И, наконец, расхохоталась в голос. Брови собеседника поползли на лоб: неужели невеста сошла с ума?

— Да ты болен! Ты идиот! Для чего всё это?! Дар и так был твоим, пока ты сам не передал его Полоху!

— Тш-ш-ш-ш, — смуглый палец прижался к моим губам. Кажется, издевательский смех здорово нервировал монстра. — У меня был дар. Но было и кое-что ещё. С силой Ветра в комплекте идёт поводок. Мы не можем покинуть горную цепь. Мы — грёбаные сторожевые псы. А я намерен сломать эту клетку. Поэтому я создал нового Ветра. Это было непросто, потому что далеко не каждая женщина способна понести от ши и продолжить наш род! А потом ещё двадцать лет терпел этого ублюдка, не имея возможности куда-то деть.

— Очень сочувствую, — иронично кивнула я. — Подумать только! Воспитывать собственного ребёнка!

Ветер продолжал, не замечая издёвки:

— Всё шло по плану. Просто замечательно! Но кое-кто вмешался. Кое-кто, кому я отрывал бы голову снова и снова, получая от этого неимоверное удовольствие!

— Папа… — прошептала я.

— Да. Этот сукин сын напал на меня ночью. Не слишком героический поступок, не правда ли? Пришлось прикончить его. И знаешь, что выяснилось? Что дар Ветра не желает служить убийце! Магия начала покидать меня по капле и в конце концов полностью перешла к… — он усмехнулся, — более достойному. Пришлось действовать быстрее и грубее, чем я собирался. Пришлось подключить твоего пустоголового дружка, чтобы не убивать вас своими руками. Ведь вряд ли магия ши простит второе убийство.

— Второе?! А как же мать Полоха? Остальные невесты? Я видела их портреты!

Ветер фыркнул.

— Ну ты совсем уж в чудовища меня не записывай, девочка. Пытать — пытал. Пускал кровь, мучал… Каюсь, не без удовольствия. Но убивать ни в чём неповинных женщин? О нет, пожив со мной, они предпочитали сами наложить на себя руки. А если на моих снова окажется кровь, магия, чего доброго, вернётся к источнику, а не ко мне. Разве нам это нужно? О нет, дорогая, нам это совсем не нужно! Не беспокойся, милая Тисса! Ваша с Полохом смерть не будет бессмысленной! С вашей гибелью разорвётся поводок, а дар вернётся к истинному хозяину.

«И тогда на свет явится не чудовище Предгорья, а чудовище, сила которого не ограничена ничем», — мысленно закончила я.

— Не правда ли, подменить мученика — чудесная затея? Сынок, правда, вряд ли бы её оценил… Очень жаль, что изящество задумки испортил твой возлюбленный папаша. К счастью, я хорошо импровизирую. К тому же, — он сделал паузу, — мне всё равно, кто из участников моего плана погибнет. Я ведь всегда могу выбрать новую невесту, зачать нового сына и… попробовать ещё раз.

Не соображая, что делаю, я резко подалась вперёд и боднула его в челюсть лбом. Попробовать ещё раз?! Загубить ещё несколько жизней?! Нет, не позволю!

Он выругался и наотмашь ударил меня.

— Мне очень, очень жаль, что не могу убить тебя лично, — прошелестел он. — Я сделал бы это медленно и с превеликим наслаждением. Но и посмотреть, как тебя убивает дружок-тугодум тоже приятно. Ради такого зрелища не грех и задержаться в вашем городишке.

Ударив, он разбил мне губы в кровь. Я ощущала её привкус и наверняка выглядела как безумная, улыбаясь.

— Тогда ты просчитался. Рой ни за что меня не убьёт.

Ветер достал из-за манжета платок и бережно вытер мне рот. Потом прислушался к чему-то и удовлетворённо протянул:

— Как думаешь, если у него будет выбор между твоей жизнью и спасением всего города, что он выберет?

Я обмерла. Потому что точно знала, что ни один здравомыслящий человек не выберет жизнь одного вместо жизни сотен.

Прокатившийся по улице ветер грохнул оконными рамами о стену. С подоконника сдуло горшок с геранью, он упал на пол и вдребезги разбился.

Пытающий меня всё это время огонь метки отступил.

А снаружи начинался ураган.