Глава 15

Небосвод сегодня новый, Свежий, светлый, бирюзовый, За ночь мылся он дождем, У зари он занял, рано, И белила, и румяна, И лазурности притом, От лучистой желтой пыли Облака его прикрыли Вскипом белых покрывал, И звенит наш день веселый, И припали к розам пчелы, Нежа розовый бокал. К. Бальмонт. «Новый день» Выбранные вещи, тщательно упакованные в бумажные пакеты, Кощей отправил порталом в городской дом. После этого, довольная, что одной проблемой теперь меньше, Ника заявила, что хочет погулять по постоянной ярмарке, раскинувшейся в районе купцов. Мол, и украшения подобрать, и на людей посмотреть. – И себя показать, – добавила я ехидно. – Ага, – согласилась Ника. – Мне ж потом не до того будет. И правда. Отправиться на ярмарку вдвоем с Ванькой после свадьбы? Да вы что, никогда! Многочисленные ярмарочные ряды протянулись чуть ли не на несколько километров. Продукты, напитки, промтовары, саженцы, семена, оружие, ткань, книги, украшения, старинные вещи – чего тут только ни было. Мы ходили по рядам, смотрели, приценивались. Решили не разделяться и сначала удовлетворить прихоти женщин, потом прогуляться к нуждам мужчин. Я старалась не думать о финансовой составляющей вопроса, хотя моя личная жаба квакала все громче. Зачем, спрашивается, Ника схватила тот украшенный драгоценными камнями гребень, если у нее есть обычная земная расческа? А кольцо! Да мне от той цены, что за него просили, сразу плохо стало! А ткань! Моя любимая дочь терпеть не может портных, а тут вдруг прикупила целых два рулона яркой хлопчатобумажной ткани! Разорение! – Успокойся, – хмыкнул рядом Кощей, – прекрати дышать, как паровоз. В конце концов, ты не каждый день ее замуж выдаешь. Пусть побалует себя. Я только недовольно фыркнула. Значит, как я двойняшкам вещи покупала, так транжирой назвали, а тут – «пусть побалует себя»! И вот где здесь логика?! Купив у лотошников несколько ватрушек, мы удовлетворили голод и уже собирались возвращаться домой, когда из-за угла очередного ряда на нас налетело нечто маленькое, грязное и жутко кричавшее. «Нечто» взлетело по чистому сарафану Ники, оставляя на нем грязные следы, и устроилось на плече, тяжело дыша. – Вася? – распознала я в грязном создании нашего домашнего кота. Тот ответить не успел – следом, сшибая все на своем пути, вылетела торговка, дородная бабища в три-четыре моих обхвата. – Вор! – заверещала она на всю площадь, указывая то ли на Нику, то ли на Ваську у нее на плече. – Держи вора! Народ вокруг насторожился, начал заинтересованно оборачиваться в нашу сторону. Кощей взмахнул рукой – баба застыла, раскрыв рот. – Вася? – Кощей вопросительно уставился на кота. – Пирожок, – огрызнулся тот, – старый, причем. Все бабы дуры! За пирожок и назревавший скандал пришлось заплатить полновесной серебряной монетой. – До дома не мог дотерпеть? – выговаривал Кощей Ваське, когда мы порталом вернулись во дворец. – И вообще, что ты в столице забыл?! – Не мог, – угрюмо огрызнулся Васька. – Я – животное маленькое, мне питаться надо много и часто! Ай! – Не «ай», а в следующий раз веником по заду получишь, – пообещала я, хлопнув кота по ушам. – Что ты там делал, в столице?! – Вас искал, сказать хотел, что тебя с Юлькой бабы-жабы дожидаются. – Кто? – не поняла я. – Те, кого ты из жаб бабами сделала, – перевел Кощей. – Ради этого надо было в столицу бежать? – Меня больше интересует, как он туда попал, – задумчиво заметила я. – Свои тропы есть, – отрезал недовольно Васька. – И вообще, я есть хочу! К жабам, ждавшим на заднем дворе, мы с Юлькой отправились вдвоем. – Вот что им еще надо? – ворчала Юлька. – Бабами стали, мужиков себе нашли. Какого лешего им в деревне не сидится?! У меня не было ни малейшего желания выяснять этот вопрос. Мысленно я уже справляла свадьбу Ники и пировала за столом. Появление бывших жаб меня вообще ничем не заинтересовало. Четыре женщины с коричневой кожей, одетые в местные длинные сарафаны, стояли в ряд молча, ждали нас с Юлькой. – Добрый день, матушка ведьма, – завела разговор первая, поклонившись. Остальные последовали ее примеру. Я кивнула. – Зачем пожаловали? – На сносях мы все четверо, выходит, матушка ведьма. – Поздравляю, – сухо откликнулась я, гадая, когда они успели забеременеть. Получалось, что еще в образе жаб. – Я чем могу помочь? – Так это, – замялась старшая, разговаривавшая со мной, – матушка ведьма, мужья наши люди бедные… – И? – А деткам приданое нужно… – Я тут при чем? – все еще не могла понять я. – Так, матушка ведьма, говорю ж, приданое нужно. Ты нас в людей обратила, тебе и приданым обеспечивать. На секунду я растерялась. Затем с пальцев сорвались ярко-красные искры, закружили в воздухе. Пахнуло раскаленным воздухом, температура нагрелась. Жабы завизжали, бросились врассыпную. Через несколько секунд во дворе остались только я и хрюкавшая от смеха Юлька. – Нет, ты видела? – повернулась я к ней, пылая негодованием. – Они вышли замуж, залетели, а мне их детей приданым обеспечивать! Наглость, блин, второе счастье. Юлька каталась по полу от смеха, изредка взвизгивая. – Не смешно, – пробурчала я, направляясь к дому. – Надо было их все же поджарить. Говорят, лягушачьи лапки – самый настоящий деликатес.