Глава 22

Когда все ушли, я пошла в свою новую спальню, чтобы отдохнуть и быть готовой к новой встрече с Гастоном. Но у меня совершенно не получалось уснуть. То, как Гастон справляется со своим одиночеством, мне абсолютно не нравится. Он поступает слишком глупо и опрометчиво. Кое-как я смогла погрузиться в сон. Но он был беспокойный. А все мысли продолжали кружиться вокруг разговора с Гастоном. Почему он так быстро согласился со мной? Почему не спорил? Я ничего не понимаю. Впервые с момента возвращения домой, я опять проснулась в четыре часа. На улице еще очень темно. Ни единого звука. Почему, если у меня какие-то события, связанные с Гастоном, я всегда просыпаюсь в три или четыре часа ночи? Почему мысли об этом человеке не дают мне нормально спать? Или это волнение? Ведь весь месяц я спала нормально, хоть и думала постоянно о Гастоне. Мои мысли постоянно заняты этим человеком. Я часто виню себя за то, что его бабушка смогла подать те документы, а потом еще похитила меня, чтобы он ничего не успел сделать. И, наверное, в ее смерти. И раз я проснулась, то надо хоть чем-то заняться. Нашла в телефоне фотографии, что делала спонтанно, пока жила у Гастона. Слишком много кадров с ним. Он не замечает меня, а я делаю снимки. А есть и наши совместные кадры. От созерцания того, как нам было хорошо, мне становится больно. Тогда я думала, что все счастье закончится с моментом разрыва договора. Но он доказал, что это не так. Только теперь нашему счастью решила помешать женщина, что воспитала его. И вот прошел месяц. Я все еще боюсь посмотреть ему в глаза. Боюсь увидеть в его взгляде такую же боль, какую чувствую я. Почему именно я это предложила? Почему я сказала, что нам нужно время? Почему? *** – Алло! – Не думал, что ты уже проснулась, – я посмотрела на часы, девять утра. – Звоню, чтобы разбудить. – Спасибо. – Готова сегодня ехать? – Морально? Думаю, не очень. Физически, надо одеться, – отец рассмеялся. – Сколько тебе надо времени? – Минут тридцать. И еще завтрак, – мне хотелось отвлечься на что-нибудь. – Хорошо, заеду минут через сорок. Не спеши. – Долго будем ехать? – Не думаю. Мне подсказали дорогу без пробок. О ней знают только местные. – Ладно. Отец положил трубку, а я поднялась с кровати и пошла подбирать себе одежду для предстоящей поездки. У меня все еще была толстовка Гастона, в которой я тогда уехала. Она очень удобная, поэтому ее и надену. Под нее майку, чтобы быть готовой, если Гастон потребует вернуть его вещь. Ну, и джинсы. Замечательно! Остается еще в душ, умыться и найти, чем бы позавтракать. Хотя я знаю, что в холодильнике у меня ничего нет. Мне надо сходить за продуктами. Но сначала разобраться с небольшими, надеюсь, проблемами Гастона. Быстро привожу себя в порядок, надеясь, что выгляжу, как человек, который спал всю ночь, а не проснулся в четыре часа ночи. Нахожу обувь в одной из коробок, которые мне тоже предстоит разобрать. И выхожу из спальни, не забыв прихватить телефон, чтобы постараться поесть. Удивительно, но я нахожу кашу быстрого приготовления и записку от “мамы”: «Зная, что у тебя пустой холодильник, я принесла тебе кашу. Надеюсь, ты не против такого завтрака. Приятного аппетита!» Я не умру с голода, какая красота. Но почему она раньше не позволяла мне ее брать, остается загадкой. Хотя я все равно благодарна ей за это. Ведь теперь какое-то время я не умру с голода. И каждый будет этому рад. И как раз я заканчиваю завтрак, в дверь стучат. Пришел мой отец. – Доброе утро! – Доброе. – Готова? – я кивнула. – Хорошо. Пойдем. Только ключи не забудь. Я посмотрела на отца и положила ключи в карман джинсов. И мы пошли к его машине. Мне все равно не давало покоя то, что Гастон быстро согласился. Это должно меня настораживать? Естественно! Но это почему-то совсем не так. Я запуталась. – Ты все еще думаешь о том, что делает Гастон? – Меня пугает, что он так легко послушал меня. Он не такой. Он не соглашается так легко. Никогда. – Может, это ты так на него действуешь? – Не знаю. Отец тепло на меня посмотрел и кивнул. Потом вернулся к дороге, и мы спокойно ехали к Гастону. Пока мы ехали отцу позвонила Ариэль, которая сказала, что Гастон проснулся и снова начал пить. И еще он не выпроводил ту женщину, что привел вчера. Из его спальни доносятся звуки, которые совсем не нравятся девочке. Мне сразу же захотелось отменить мое появление в его доме. Но мы уже приехали, о чем отец сказал Ариэль. *** Она сразу выбежала из дома и остановилась у машины, когда увидела меня. Я вышла из машины. И явно ожидала какого-то недовольства от нее. Но никак не того, что получила. – Ты остановишь его? – она обняла меня. – Я постараюсь это сделать. Но не думаю, что у меня получится. – Пожалуйста. Я уже устала от такого Гастона. Он меня пугает. – Ладно. Он у себя? – Угу. Я отправила Ари в машину, а сама двинулась к дому. Мне совсем не нравилось, что он так поступает. И не думает ли он, что его поведение останется незамеченным органами опеки? Ведь тогда он останется без своей сестренки, которую явно сильно любит. Почему меня это волнует? Оказавшись в доме, я сразу заметила огромное количество пустых бутылок от вина. Очень грязно. Посуда свалена грудой в раковину. Сильно отличается от того, что было во время моего пребывания здесь. Ужас! Чтобы больше не лицезреть этот погром, я пошла наверх, в спальню Гастона. Ари была права. Звуки не самые приятные. Причем и для взрослого человека тоже. Особенно для меня, ведь из-за этого чувствую себя неуютно. Распахнув дверь, я заметила, как голая женщина скачет на Гастоне. Вокруг еще пустые бутылки от более крепкого алкоголя. Какая ужасная картина! – Как же мне хорошо! – меня тошнило от этого. Я нашла пустую бутылку и бросила в стену рядом с ними, но старалась так, чтобы на них не попало. Пусть я все еще не понимаю, как отношусь к нему, совершенно не хочу калечить его осколками от грязной бутылки. Оба сразу остановились. И заметили зрителя. – Малена? Что ты здесь делаешь? – Приехала узнать, что так сильно не нравится Ариэль. Теперь вижу. И полностью с ней согласна. – Она все слышала? – я молчала, потому что на нем все еще было голое тело. – Черт! Уходи! – я повернулась к нему спиной и собралась выйти. – Нет, Малена, ты остаешься. Гастон за десять минут успел выставить из дома тело, одеться и собрать все пустые бутылки в спальне. Я лишь собирала осколки от той бутылки, что разбила, но порезалась и не сильно. Просто было слегка больно. – Все хорошо? – он оказался рядом со мной. – Брось это. Я потом все уберу. Надо обработать. Он повел меня в ванную, где остановился, увидев полное ведро использованных презервативов. Я все меньше удивлялась тому, что Ари это не нравится. – Прости. – Ты должен извиняться перед сестрой. Она часто звонит моему отцу и говорит, что ее пугает твое поведение. И ей не нравишься такой ты. – Черт! Прости, что ты все это увидела. Мне стыдно за свое поведение, – он обработал порез и повел меня вниз, взяв весь мусор. – Почему ты начал это? – Я очень скучаю по тебе и хочу отвлечься, – я улыбнулась, взяла весь мусор и поставила его на пол, и обняла его. – Не передать, как сильно я скучаю. Но не думаю, что начну пить от этого. И тебе не стоит. – Как же с тобой хорошо. И спокойно. – Тебе нужно уделять больше внимания младшей сестре. И не пить. – Но… – Если ты не прекратишь, то мы не сможем быть вместе. Никогда. – Хорошо. Я тебя понял. – Приберись к моменту возвращения сестры. И постарайся вести себя прилично. Никакого алкоголя и женщин. – Хорошо. – Если захочешь поговорить, звони. Но лучше будь внимательнее к Ари. – Сколько раз ты еще про нее скажешь? – Столько, сколько понадобится, чтобы ты понял. Он улыбнулся и обнял меня, крепче, чем я. Мне стало спокойно, и весь груз с души немного улегся. Но не полностью. Ведь предстоит снова оставить его, чтобы окончательно разобраться в самой себе. И позволить ему решить несколько своих проблем. Я вздохнула и пошла к выходу, но, уже у открытой двери, Гастон снова меня обнял. Отец просигналил. И мне пришлось идти. – Он такой спокойный. Что ты сделала? – Просто поговорила с ним и донесла до него одну истину насчет нас.