Глава 15. Тише едешь, никуда не уедешь

Каждый приличный человек знает — работать по субботам это ад. Даже если это всего лишь полдня и потому что понедельник это 31 число, а значит, один из выходных просто обязан его заменить. Никто не зачем, все равно никто в этот день уже о работе не думает.

— Значит, вы поцеловались?

— Трижды…

— Еще и трижды, а ты молчишь! — Неверова обвиняюще ткнула в молчавшую Киру пальцем, немного постояв над ней для драматизма, а затем опустилась на стул обратно, оглянувшись на закуток, вновь отметив, что Дмитрия нет и возвращаться из столовой, где собрался народ пока не собирался. Время близилось к одиннадцати утра, а значит, скоро они будут собираться в большом конференц-зале, дабы выслушать положенное поздравление в честь наступающего Нового года, поздравят друг друга, услышат, что в этом году все было плохо, а значит, в следующем будет еще хуже, и разойдутся по домам, а кто-то на фуршет. Кира на фуршет оставаться не собиралась, как и Неверова, у которой сегодня было назначено свидание, с ее новым ухажером и девушка жаждала подготовиться, ведь на все праздники и две недели после она проведет в Тайланде. Леонова же просто не хотела лишний раз встречаться с коллегами. Если большинство мужчин забыли о произошедшем на корпоративе, то вот женская половина продолжала обсуждать с настойчивостью носорогов. Более того, привлекли в свой кружок тех особей мужского пола, которые и сами не прочь потрепать языком.

Костик после того, что сучилось к ней не подходил, теперь он уделял все свое внимание исключительно Анастасии. Он по-прежнему продолжал кидать на Киру страстные взгляды, а вот секретарша босса не упускала возможность напомнить девушке, какого мужика она упустила. Не обошлось без шуток про эскорт, который наняла Кира и неутешительные выводы, что Паша ее непременно бросит. Не в праздники, так потом.

— Он же видно молодой, красивый, не думаешь, что он ради денег? — интересовалась Катерина с любопытством.

- Кирочка, ты же понимаешь, что он захочет детей, а что ты можешь ему дать? Еще пара лет и ты не сможешь родить. Или родишь дурочка с отклонениями. Хочешь его удержать, то рожай сейчас, — вещала ей мудрые речи главный бухгалтер, Вера Владимировна.

— Ох, Леонова, чем только подцепила такого? Небось, должен, или колись, сколько потратила? — допытывалась Василиса. Остальные с переменным успехом то желали счастья, то поскорее окольцевать, а то убежать. Техничка Марина, к примеру, возмущалась, как Кира может жить с мужчиной без штампа в паспорте, ведь она совершенно не защищена законом на имущество. О каком имуществе шла речь, девушка даже уточнять не стала.

Все это раздражало и одновременно отвлекало ее от мысли о поцелуе Паши. Тогда в торговом центре она просто стояла, позволяя ему себя целовать. Точнее сказать сначала-то она позволила, а затем приняла в этом полноправное участие. И надо сказать безумно понравилось. Вкус его губ с мятным привкусом от жвачки по-прежнему ощущался на губах даже спустя почти сутки, как и те головокружительные впечатления от движений его пальцев в своих волосах, когда он распустил их. Или когда прикусил нижнюю губу, опускаясь ниже на подбородок, прихватывая его в легком поцелуе и снова проследовав обратно.

— Что тут говорить, — буркнула Кира, возвращаясь из грешных воспоминаний на Землю, откинувшись на спинку своего мягкого кресла. Из коридора слышался смех проходящих мимо коллег, и Лана невольно бросила взгляд на время.

— Пошли уже, хватит в окопах отсиживаться, шальная императрица, — хмыкнула подруга, на что Леонова закатила глаза, поднимаясь и поправляя юбку, разгладив складки. Она так торопилась сегодня убежать поскорее из дома, что даже не заметила, как одевалась. Очнулась только в офисе, когда поняла, что надела юбку задом наперед. Хорошо пришла раньше остальных, напугав только охранника, а то был бы позор.

— Так что Паша-то сказал, как объяснил свое поведение? — поинтересовалась Лана. Когда они вышли, вливаясь в безмятежную толпу идущих в конференц-зал. Бухгалтерия шла впереди вместе с Анастасией и еще несколькими приехавшими дамами из других отделов. Мужчины о чем-то переговаривались, предвкушая фуршет после и возможность выпить на вполне законных основаниях, поэтому до них никому не было дела.

— Сказал, что нам пора поговорить, — отозвалась Кира и Лана удивленно посмотрела на нее, накрутив светлую прядь на тонкий пальчик.

— И все?

— Отнюдь, — девушка поджала губы, вспоминая тот момент и злясь вновь.

«В ревности ты невероятно горячая, даже когда пытаешься это скрыть за маской холодности. И не говори, что тебе все равно на этих самых баб»

— И? — Лана подняла брови, оставляя волосы в покоя, а Кира рыкнула, сжав кулаки.

— Сказал, что я горячая, когда ревнивая! Мудак!

Неверова тихо заржала, отчего Кира надулась, мрачно посмотрев вперед. Она ощущала панику от происходящего. Паша неожиданно прекратил бездействовать. Точнее после произошедшего он, конечно, пошутил как обычно, разряжая обстановку, но и прекратил делать вид, что ничего не было.

«Тебе ведь понравился наш первый поцелуй тогда во время моей болезни, думаешь, я не помню?»

Почему он заставляет ее испытывать такие эмоции, которые сводят ее с ума? Рядом с ним Кира совершенно терялась, она не знала, что ей делать. Кем является, и пугалась этого. Для нее Кенар был самой высокой горкой, на которую она в детстве так боялась забраться и скатится. Видела, как это делают сотни других детей, веселясь, завидовала им и одновременно не могла себя даже заставить к ней приблизится. До этого Паша казался несбыточной высотой, как тот первый день, когда она увидела его за нужным столиком. Он сидел там, красивый, манящий и одновременно такой бесконечно далекий. Чем она могла ему понравиться? Кира не умела быть яркой, не рисковала, всегда действовала по велению разума и по его же признанию слишком много думала. Вот прямо как сейчас. Однажды ее бывший, из тех немногих, что у нее были, сказал ей, что она холодная и скучная, слишком блеклая. Так что мог найти в ней Паша, тем более, если вспомнить его девушек. На их фоне она просто скучная серая масса. Что если он осознает это и бросит ее, просто переступив и забыв, как забывает о других девушках?

— Я вижу эти винтики в твоей черепной коробке, они вертятся и не дают тебе дышать свободно, прекрати, — усмехнулась Лана, прерывая ее мысли. Она обхватила ее плечи рукой, прижавшись к подруге. — Иногда надо позволить себе расслабится, хотя кому я это говорю вообще! — фыркнула девушка, и Кира горько усмехнулась, понимая как права подруга.

— Возможно, в чем-то эти курицы и правы, — тихо произнесла она, кивая в сторону бухгалтерии. Лана нахмурилась, и попыталась было возразить, как послышался голос Кристины Хомяковой, которая возмущенно отчитывала Виталика, их сисадмина, прямо у дверей конференц-зала.

— Женщины должны быть свободны от стереотипов, почему я должна позволять каким-то устаревшим понятиям доминировать в моей жизни? — визжала она, на что Виталя приложил ладонь к лицу, покачав головой.

— Чего опять случилось? — возмутился кто-то из толпы.

— Хомякова в своем репертуаре, — мрачно потянула Лана, и Кира мысленно с ней согласилась. Вперед вышла Василиса, зыркнув на беснующую Хомякову, а затем на Виталия.

— Ты что ей сказал, Грачев? — возмутилась кассир, уперев руки в бока, и возмущенный сисадчин завопил:

— Да я просто дверь ей придержал!

— Он угнетает мои права. Будто я беспомощное никчемное существо! — продолжала истерить Кристина, а Кира с Ланой переглянувшись, рассмеялись.

— Ты тут вообще убираешься, свин ты подзаборный?

Паша с отвращением пнул кучу сваленных горой шмоток, скривившись при виде вывалившейся оттуда кружки с вековым налетом от кофе. Он наклонился, двумя пальцами выудив, красные кружевные трусики, вытянув руку, показывая находку стоящему Ярославу в дверях своей огромной гостиной, который с невозмутимостью питона помешивал сахар в кружке с кофе. Уже новой, Паша не был даже уверен, что она мытая, учитывая огромную гору посуды в его раковине. Он огляделся вокруг, весь был в каких-то пятнах, да так, что страшно было ботинки снимать. Собственно он их и не снимал, поскольку подошва начала прилипать к паркету еще в коридоре. Заляпанные стены, происхождение некоторых светлых пятен на диване заставляли задуматься о том, чтобы не садится туда. Перевернутая спальня, куча сброшенных как попало подушек и валяющееся в углу покрывало. Грязь, вековая пыль на полках, на которой можно было бы уже выращивать вековой картофель, разбросанные вещи, грязная посуда, загаженная ванна и все это за неделю!

Засрать до состояния общественной помойки двухэтажную квартиру — это надо уметь.

— Домработница приходит в раз в неделю, — отозвался лениво Ярик, отпивая из кружки осторожно и довольно жмурясь. Пуся недовольно тявкнула, цокая по паркету коготками, и подбежала к Паше, радостно приветствуя его, поднявшись на задние лапы и позволив взять себя на руки.

— Неудивительно, что ее зарплата больше зарплаты среднестатистического менеджера среднего звена в большой компании, — фыркнул Кенар, почесав собаку за ушком и опуская ее на пол. Та высунула рядом, усевшись задницей на сброшенные обратно в кучу красные трусики.

— Ключевое слово: больше, — заметил Яр, подойдя ближе, и попытался сдвинуть собаку, но та зарычала и тявкнула, не дав хозяину взять ее трофей. Она поднялась, схватив трусики, принялась, рыча трепать их.

— Пуся, фу, вот нажрешься всякой пакости, а я потом тебя лечи! — возмутился Тасманов, на что Паша закатил глаза.

— Собирайся уже, нам надо подарок купить, — буркнул он, перепрыгнув куча и собаку, вновь дернув плечом.

— Поправочка, тебе надо. Это у вас с ней шуры-муры, а я просто ваш хороший друг семьи, — мурлыкнул Ярослав, увернувшись от тумака и пролив кофе на пол, тут же не особо напрягаясь, растер его ногой в тапочке.

— Господи, — выдохнул Паша.

— Да не сцы ты, — лениво потянул Тасманов, улыбаясь другу, который рассматривал висящие на стенах картины пейзажей, зданий и фотографии людей.

— Почему ты перестал рисовать и фотографировать? У тебя хорошо получается, — с удивлением заметил Кенар, повернувшись к другу. Который бросил мимолетный взор на свои работы, а затем как бы невзначай пожал плечами. Словно бы это было что-то неважное.

— Кому они нужны, — усмехнулся он, качая головой, и тут же шутливо заметил, подвигав бровями, — у меня совсем иные таланты, сам же знаешь.

Паша вздохнул, ничего на это не ответив. Яри не стал бы сейчас его слушать, он просто переведет тему, потому что не хочет об этом говорить. Что толку мутить воду в стакане.

— Будешь что-нибудь, пока я собираюсь? — Ярослав шагнул в коридор, направившись в сторону лестницы, ведущей в его спальню. На этот вопрос Кенар вновь скривился, оглядывая захламленную квартиру и вспоминая содержимое холодильника друга.

— У тебя там поселилась иная цивилизация, не удивлюсь, если скоро приедут биологи и обнаружат там новую форму жизни, так что нет, спасибо. — Ярослав хихикнул, никак не отреагировав на сарказм, и скачками понесся наверх, крикнув, что он одна нога тут, другая там. Сам же Паша только махнул рукой, зная, что это надолго и направился на кухню, усевшись на единственное чистое место во всем доме — подоконник. Открыв окно, он пристроился с ногами на широкой поверхности, уперевшись согнутыми ногами в стенку и, достав сигареты, закурил, слыша, как копошится его друг.

— Ты что куришь в моей квартире?! — раздался возмущенный голос в районе ванной комнаты внизу, неподалеку от арки, ведущей на кухню.

— Твоей квартире будет не страшно, даже если здесь произойдет пожар. Наоборот чище станет, — съязвил Паша, выдыхая очередную порцию дыма.

— Что покупать-то собрался? — звуки льющейся воды, а Кенар терпеливо дождался, пока друг наплещется, когда тот вошел в помещение в одном полотенце и розовых мягких тапочках в виде кроликов, вытирая светлые волосы и покосившись на Канарейкина, который задумчиво рассматривал его наряд.

— Иногда мне кажется, что тебе семь, а не двадцать семь, дружище, — скептически отозвался Кенар, подняв глаза к довольному лицу друга.

— Технически мне пять, но спасибо за комплимент, — кокетливо заметил Ярик, а Паша вновь закатил глаза.

Паша на это только прыснул от смеха, закашлявшись от внезапно попавшего не в то легкое дыма, разгоняя его руками и пытаясь продышаться, одновременно посмеиваясь. Ярик подошел ближе, заботливо похлопав его по спине, а затем ускользнул, как выразился «чистить перышки». Подборка наряда для сегодняшнего выхода в свет, а иными словами до магазинов заняла еще час. Он-то откладывал одну рубашку, то менял ее на свитер, затем на футболку или худи, потом выбирал к рубашке джинсы. Черные, синие, серые, голубые, с дырками, без дырок, с ремнями, аксессуарами и прочим, прочим. В конце концов, Паша рыкнул, чтобы собирался быстрее, поскольку пока он нарядится, наступит следующий день, а им еще продукты покупать и везти их к ним с Кирой домой. Дом, теперь Паша мог с уверенностью хвать их квартиру общим домом. После того поцелуя в торговом центре он дал ей время переваривать произошедшее, придти к какому-то выводу. Прежде, чем он вновь начнет штурм, собравшись с силами и выработав стратегию. Ждать больше Кенар не собирался, слишком уж все затянулось. Два года они притирались друг к другу, играя роль хороших соседей и лучших друзей, игнорируя притяжение, которое было между ними всегда. Ох, каких же сил ему понадобилось, чтобы не затащить девушку в тот момент куда-нибудь в более укромный уголок, а просто пошутить на тему ее ревности, упомянув тот поцелуй во время его ангины. Ее щеки покрылись румянцем, было видно, что Кире стыдно. Но ему-то не было. Более того, он хотел вновь и вновь повторять поцелуи. И не только поцелуи. Зайти дальше, отринуть, наконец, это лицемерие, которым они обложились вокруг, пряча за ним собственные чувства.

— Так вы не переспали?

Кенар взглянул на Ярика, скользнув взором по коричневой рубашке в полоску и светлым джинсам, наблюдая, как друг прыгает на одной ноге, натягивая ботинок. Пуся возмущенно тявкнула на него, когда он неосторожно задел ее спальное место. Она, рыча, проверила лежащие внутри лежака трусики и зыркнула на хозяина.

— Собака вся в тебя, — лениво заметил Паша, прислонившись к стене, смотря, как Тасманов застегивает ботинки, выпрямляясь и шикнув на собачонку, потянувшись к пальто, бросив взор на друга.

— Ты не ответил на вопрос, — усмехнулся он, поправляя ворот, хитро сверкая голубыми глазами.

— И не обязан, — насупился Кенар в ответ, складывая руки на груди, давая понять, что тема закрыта.

— Значит, не переспали, иначе ты бы тут не стоял, а доказывал бы Кире, как же она глупа в своей трусости, — пожал плечами его друг, наматывая красный клетчатый шарф. Сам Паша невольно согласился с Ярославом, но и тащить девушку, явно не готовую к более серьезным отношениям в постель было неправильным. Он ведь не может тянуть эту лямку один, для отношений нужна пара человек, а не одиночка.

— Просто давай купим, этот чертов подарок, чтобы я мог успокоиться, — проворчал Кенар, выходя следом за Яриком. Пуся подскочила, было, дабы рвануть за ними, но Ярослав вовремя захлопнул тяжелую дверь, не удосужившись даже поставить сигнализацию. Собака заскребла когтями по той стороне двери, недовольно гавкая, на что блондин только хмыкнул.

— Вот и сиди там, — проговорил он в дверь, поворачивая ключи и убедившись, что дверь закрыта, двинулся к лифту с Павлом. — Ты хотя бы признаешься ей или так и будете опять играть в молчанку? А то я уже устал наблюдать, как вы по кругу бегаете, ей богу. Как дети в песочнице, — скучающе заметил Ярик, заходя в открывшуюся кабину и бросив взор на широкую панель, нажимая нужный этаж.

— Так говоришь, будто это просто. И конечно я больше не собираюсь молчать, что за глупости. — Паша невозмутимо прислонился к стене кабины лифта, глядя перед собой.

— Ну, ты хоть расскажешь, как вы того, этого, — Ярик подвигал бровями, хихикнув точно гиена, за что получил тычок в плечо и ойкнул от боли, потирая ушибленное место.

— Иди нахер, дебил извращенный, — шикнул Кенар, показав ему средний палец.

С минуту они молчали, пока лифт бесшумно ехал на первый этаж, пока Ярик вновь не открыл рот.

— Хотя бы скажешь, сколько оргазмов было?

— Да замолкни уже!

— Че такой жадный-то? Я хочу знать, я ждал этого, как любовной сцены в страстном мексиканском сериале, где герой 245 серий лез в спальню героини, а ты мне цензурой всю малину портишь, так не покатит, Дон Пабло.

— Я те щас между глаз втащу, Тасманов, — пригрозил Паша разъяренно. — Будешь потом своим однодневкам в постели вещать о боевых травмах и шрамах украшающих рожу мужика!

— Ладно тебе, Паблито, нельзя быть таким злым. Я же из добрых побуждений. К тому же со сломанным носом я буду не так красив.

— Ярик!

— Он всунул свой раскаленный нож в ее шелковые ножны…

— Ярослав!!

Блондин продолжал гиенить, улепетывая от раздраконенного вконец Павла, весело пробежав мимо ошарашенной восьмидесятилетней консьержки, крикнув ей, что она сегодня чудо, как хорошо, заставляя ее покраснеть и подавится бубликом, с которым она пила чай, смотря очередной сериал. Он выскочил на улицу, ловко прокатившись по скользкой дорожке, которую успели изрядно накатать, а за ним на улицу вылетел раздраженный Кенар, который тут же рухнул прямо в снег, не удержавшись на ногах. Тасманов резко обернулся и глупо заржал, тыча в него пальцем, наблюдая, как барахтается в сугробе Павел, отплевываясь и тихо матерясь.

— Паша, прекрати играть в моржа. Сам же орал, что мы опаздываем, — ехидно заметил Ярик, немного успокоившись и снимая с сигнализации одолженный у своей новой пассии Бентли, стоящий неподалеку. Машина представительского класса игриво мигнула фарами, зазывая к себе, а поднявшийся и отряхнувшийся Паша, подошел, наконец, к другу, мрачно его оглядев.

— Смешно, да? — потянул он и прежде, чем Ярик успел почувствовать подвох, толкнул, криво усмехаясь издевательски, наблюдая, как с воплем падает блондин прямо в огромный сугроб, изрядно там провалившись.

— Козел! — зашипел тот, вытряхивая из-за шиворота снег, попавший за шарф, услышав за спиной возмущенный голос одной из прогуливающихся мамочек с коляской:

— Постыдились бы ругаться при детях, похабники!

— Так уши ему зажми. Не хочешь, чтобы слышал, не выгуливайся, а дома сиди, курица, — огрызнулся мигом Паша, а женщина, оскорбленная до глубины души, поправила одеяльцу на ребенке, пискнув и гордо подняв подбородок, двинулась к подъезду.

— Хам!

— Овуляшка!

— Вот и поговорили, — удовлетворенно отозвался Ярослав, качая головой и забираясь в машину, — все же Паша, не в тебе уважения к людям.

— Я мизантроп, какое уважение ты от меня ждешь? — иронично заметил Кенар, усаживаясь рядом и пристегиваясь. Тасманов дождался, пока друг устроится, а машина прогреется и, оглянувшись, вырулил с парковочного места, аккуратно объезжая чей-то Мерседес.

— И, правда, что-то я стал слишком мягким, — хохотнул Ярик, включая печку, включая радио.

Ох, если бы подарки сами себя искали. Вот приходишь такой в магазин, задаешь нужные параметры в компьютер и вуаля. Никаких очередей, нервотрепных поисков, истеричных или чрезмерно равнодушных консультантов. Твой такой нужный подарок для дорогого человека в кармане.

Именно об этом думал Паша, пока они с Яриком потратили полдня на поиски такого подарка, но в итоге было понятно, что они не знают даже приблизительно, чего бы они действительно могли приобрести. Точнее не знал Кенар, Ярослав же будучи парнем практичным, пошел ва-банк, купив Кире попросту платиновый сертификат в Сефору на 30 тысяч рублей. Как говорится, живи и радуйся.

Продукты решили взять сразу, чтобы не тянуть резину, к тому же народ и так штурмовал торговые центры, им еще и в очереди пришлось провести почти час, потому что длина ее была практически на весь торговый зал. Опираясь о полную тележку, Паша задумчиво смотрел перед собой, прикидывая, что же ему теперь делать. Дарить деньг и, конечно вариант, но Кира не он, она любит сюрпризы и любит подарки. А деньги, в конце концов, он и так всегда может ей дать, это вообще не проблема, тем более в данный момент.

— А зачем ты позвал на праздник Кристину свою?

Канарейкин отвлекся и поднял глаза на стоящего рядом Ярослава, вскинувшего бровь. Господи, нашел что вспомнить.

— Потому что мы приятели? — задал риторический вопрос Паша, — зачем еще я мог ее позвать. Познакомятся с Кирой, Кристина умная, должна ей понравиться, что тут такого. Тем более Сергей с меня теперь точно не слезет, он влюбился, как полный кретин.

— А со стороны не понимаешь, как это для Киры будет выглядеть? Она начнет себя сравнивать с Гридневой твоей, и сравнение будет не в ее пользу, — скептически ответил Ярик и Паша фыркнул невольно, нисколько не напрягшись от этой мысли.

— Что за бредятина, зачем ей себя сравнивать с Крис? Они абсолютно разные, Кристина это Кристина, а Кира это… — он поднял глаза к светильникам, задумавшись, а Ярик поднял брови.

— А это Кира это?

— … Кира. Не моли короче чепухи. — Равнодушно бросил Кенар, двинувшись еще на шаг вперед, а Ярослав только покачал головой, цокнув языком.

— Вот умный ты мужик, Кенар, а в бабах нихера не разбираешься, по сей день, особенно в своей бабе, — усмехнулся Ярослав и Паша удивленно посмотрел на него вновь, выпрямившись.

— В смысле?

— Ай, наивный ты Чингачкук. Давай-ка дядя Яра тебе ща кой-че пояснит на тему баб, а ты внимай и молчи, — патетично заявил блондин, подняв указательный палец и помотав им перед лицом Паши. Тот с пару секунд смотрел, а затем перехватил палец друга, щедро украшенный серебряным перстнем, сжимая его в руке и отводя руку друга в сторону, а Ярик тем временем продолжил. — Кира твоя, начнет сравнивать себя с твоей высокой, стильной, успешной брюнеткой. К тому же адски сексуальной, а она ведь именно такая, верно Паш? — мурлыкнул Ярослав и Кенар наклонил голову набок, похлопав глазами.

— Ну, так вот, когда Кира ее увидит, сравнит и придет к неутешительным выводам, считай все. Навечный отказ и отлучение от порога ее спальни тебе обеспечены, — весело закончил Ярик и Паша тсыкнул, пихнул его в плечо, отворачиваясь обратно к тележке,

— Не будет такого, — буркнул он и Ярик вскинул брови.

— Это почему же?

— Потому что, блин, Кире нет смысла себя с ней сравнивать. Она не какая-то неуверенная в себе девчонка, чтобы зажаться на фоне другой девушки, пусть может и более успешной, — отмахнулся Кенар и Ярослав усмехнулся.

— Уверен на все сто? И дело ведь не в самооценке, а в том, что она почувствует, увидев вас вдвоем. Это, знаешь ли, значительно убавляет твои очки в ее глазах, — Паша закатил глаза, чувствуя поднимающееся из недр глубин раздражение. Что он несет вообще, какие очки? Да и какая разница, что Кира увидит их вдвоем, это ведь не более, чем обычная дружба между мужчиной и женщиной. Даже не будь между ними Сергея, а с ним уж тем более, Павел давно понял, что они друг другу не пара. Почему? Сам не знал. Наверное, были слишком похожи. Оба слишком экспрессивные, слишком эмоциональные и слишком доминантные. Ко всему прочему был еще один важный, пожалуй, самый важный из всех предыдущих. Это сама Кира и ее место в его жизни, и в его собственном сердце.

Ярик закатил глаза, покосившись на одну из ярко окрашенных девиц в очереди напротив и подмигнув ей, заставляя покраснеть, отчего Паша только фыркнул, не обратив никакого внимания на стоящую рядом подругу девушки, которая усиленно строила ему глазки, о чем-то переговариваясь крашеной девушкой, которая кокетливо хихикала на жесты Ярослава.

— Ты просто кобелина, — проворчал Паша, снова продвигаясь в очереди и Ярик повернувшись к нему, ослепительно улыбнулся.

— Завидуй, молча, я же, не как ты влюбленный идиот.

— С чего взял-то, что влюбленные идиоты? — насмешливо поинтересовался Кенар, проигнорировав намек, и Яр отмахнулся равнодушно, потеряв к девицам интерес. Он вновь повернулся к другу, насмешливо сверкая глазами.

— Любовь для дураков, — заявил он, и Паша вскинул бровь.

— О как, с чего бы?

— Всем известная присказка, дружище. Так что, пока ты весь в слащавом раю от любви к своей Кире, не мешай мне веселится.

— Ты хотел сказать трахаться?

— «Вонзать свой яростный меч в шелковые ножны красавицы, пока ее тело содрогается в огне пылающей страсти», — процитировал Ярик с таким серьезным строчку из какого-то любовного романа, что Паша невольно прыснул от смеха, уткнувшись в сложенные руки, опираясь ими о тележку.

— Боже, ты что, читаешь такую херню?

— Чего херню-то, — обиженно отозвался Тасманов, кивнув на махающих им девушек, — бабы пруться. А вообще это я вчера у Ангелины нашел на туалетном столике, пока она в ванной откисала после нашей горячей ночи, — хвастливо заметил он, а Паша усмехнулся.

— Кто такая Ангелина? — на этом вопросе Ярик задумался и пожал плечами.

— Черт его знает, мы вчера случайно познакомились в парке, когда я Пусю выгуливал. Знаю только имя, адрес и что она читает эти сопливые бульварные романы. — Паша закатил глаза, качая головой.

— И почему я не удивлен?

— Потому что я классный и всем нравлюсь?

— И скромный.

— А то ж. О, наша очередь. Здрасте девушка, нам три больших пакета, пачку Стиморол «Суровая мята» и ваш телефончик, что вы делаете сегодня вечером после смены?

- *ля-я, Ярик мать твою!

Эта мерзкая гиена только захихикала, будучи необычайно довольным собой, буквально повиснув на перегородке, отделяющим кассовый аппарат и работника от покупателей. Девушка краснела, боясь смотреть в их сторону и пробивая покупки, а этот только ухмылялся, продолжая ее уговаривать сдать бастионы. Что за кретин.