Глава 14. О предновогодних буднях и прочем, прочем

Если вы хоть раз в своей жизни смотрели мультфильмы Дисней или аниме, то прекрасно помните эти вываливающиеся глаза в форме валентинок, прорывающее грудь сердечки и растекающееся по полу тело главного героя. Вот примерно так сейчас и выглядел крупный финансовый инвестор, известный европейский бизнесмен российского происхождения — Сергей Константинович Радов. Мужчина во всех смыслах видный, как сейчас любят говорить: сделал себя сам.

Паша мрачно наблюдал, как его друг прямо сейчас уже едва ли не лежал на столе в офисе адвокатской, отодвинув в сторону табличку с надписью: «Гриднева Кристина Николаевна. Ведущий адвокат по вопросам недвижимости и имущества». И все это с преданным щенячьим видом, заглядывая в синие глаза сидящей напротив брюнетки, которая даже немного отодвинулась прямо в офисном кресле, опасливо покосившись на рыжеволосого короткостриженного бугая в дорогом сером костюме. Кристина кинула на Кенара опасливый взгляд и тот, закатив глаза, неожиданно поднялся, подхватив друга за шкирку, с силой поднимая со стула и прерывая девушку на середине разъяснений правовых вопросов по поводу владения историческими объектами.

— Мы сейчас, — коротко бросил Паша, таща упирающегося Сергея за собой из кабинета, который пытался прорваться обратно к любви всей своей жизни.

— Кенар, ты мешаешь моему построению деловых отношений, рассчитанных на долгосрочные перспективы! — заныл Радов, стоило двери за ними захлопнуться. Павел оглядел пустой коридор, покосившись на пластиковую непрозрачную дверь кабинета Кристины с табличкой-указателем, а затем, схватив друга за руку, повел его за угол.

— Долгосрочные перспективы?! Деловые отношения?! Да ты течешь, как сопля из носа во время острой респираторной вирусной инфекции! Ты бы еще прямо там, на месте начал ей баллады о любви зачитывать, хотя скорей всего бы начал, если бы я тебя не вытащил! — Паша перевел дух, грозно посмотрев на смущенного Сергея, который бросил невольно взгляд назад в сторону кабинета Гридневой. — Хоть что-то из ее слов запомнил? Слышал, что она сказала по поводу разрешения властей на реставрацию дворца?

На этих слов щеки взрослого, состоявшегося мужчины, покрытые щетиной, порозовели от стыда и смущения. Значит, ничерта он не слушал. Кенар закатил глаза, махнув руками и топнув ногой в возмущении.

— Серый! Ты охренел? Я попросил Кристину помочь нам и, заметь, делает она это совершенно бесплатно, к тому же в свой законный перерыв, а после у нее целый рабочий день и еще толпа клиентов, а ты тут нюни распустил, — грозный взор Кенара заставил Сергея тяжело вздохнуть, признавая поражение. Он поднял руки, как бы сдаваясь.

— Ладно, прости, ты абсолютно прав. Выслушай ее, а потом,… а потом я могу пригласить ее на свидание? — голубые глаза озорно сверкнули, заставив Пашу зло зарычать.

— В машине жди! — рявкнул он, двинувшись обратно в кабинет. — Но ты же скажешь мне ее телефон? — услышал в спину и не глядя, показал другу средний палец, сворачивая обратно в коридор и подходя к двери кабинета Кристины.

— Все нормально? — первым делом поинтересовалась девушка, когда Кенар вошел, недовольно пыхтя, падая обратно на место. Пару секунд она изучала его, а затем снова спросила:

— Ты что его прикончил? Имей в виду, я не специалист по уголовному праву, — мурлыкнула она, поднимаясь, сунув в карманы брюк руки и присаживаясь на край стола, болтая ногами в красных туфлях.

— Поможешь похоронить его с почестями и считай мы квиты, — ехидно ответил Паша, заставив девушку громко рассмеяться. Темные длинные волосы рассыпались по плечам, а мягкая ткань свитера сползла с одного плеча, оголяя белоснежную кожу. Паша скривился, представив, как бы сейчас потек тут Сергей, заметив это зрелище. Его за полчаса в кабинете чуть зефиром не стошнило от количества комплементов, которыми тот рассыпался сначала на пороге по поводу красоты самой Гридневой, а затем и ее уму. Еще чуть-чуть и прибежал бы единорог, почувствовал сладкую патоку его речей. Кристина шлепнула ладонями по коленкам и спрыгнула со стола, окатив Пашу веселым взглядом, неожиданно высокомерно поинтересовавшись, кивнув на красивый праздничный пакет с рульками и батоном колбасы, а также коробкой отличного выдержанного виски, ограниченной серии.

— К слову, о мужиках и их обещаниях. Где мои «Блек Баккара», Казанова? Ты обещал букет, что-то я его не наблюдаю, — Кенар тяжело вздохнул и повинно опустил глаза, попытавшись состроить виноватый вид. Получалось откровенно плохо, поскольку он не особо-то напрягался найти эти разнесчастные розы, а в том ближайшем магазине цветов, куда они с Сергеем заехали с утра о таком сорте даже не слышали. Бедная девушка-флорист долго хлопала глазами, пытаясь всучить им букет немного повядших голландских красных чахлых роз. Естественно, что Паша пусть и не особо заморочился, но и такой веник покупать не собирался.

— Каюсь, грешен, не нашел, — потянул он и Кристина хмыкнула, качнув головой.

— Вот все вы мужики такие, сначала обещаете, а потом… — она цокнула языком, двинувшись обратно к столу, на что Паша хитро покосился на нее, постучал, пальцем по губам, насмешливо отозвавшись:

— Могу Сереженьку попросить, он тебе не только твои баккара, но и Луну с неба в зубах притащит. А если разрешишь дать ему твой номер телефона, то даже сына посадит, вырастит дом и родит дерево. Сам.

На это Кристина только скривилась, наклонившись и схватив папку, замахнулась на хохотнувшего мужчину, который ловко увернулся от удара, не дав ей до него дотянуться.

— Чего гиенишь, умник. Луну он с неба, дерево вырастит, — шикнула Гриднева, вновь замахнувшись, стоило Паше захихикать громче.

— Родит дерево, именно родит. Он, по-моему, ради тебя и Луну родит, и Солнце, и на другой конец галактики за тобой полетит.

— Пустозвон! Даже розы не купил, а уже на другого мужика бросаешь!

— Где я тебе твои саранки найду, нет их в магазине, — возмутился Паша обиженно, выпрямляясь на стуле, поняв, что бить его больше не будут. Кристина села обратно в кресло, смерив его недовольным взглядом.

— Вот, я же говорю, типичный мужик. Чуть что, сразу лапки опустил и убежал в кусты, — она задрала нос, отвернувшись.

— Так я даю телефончик? — хитро поинтересовался Паша, игнорируя оскорбление и для наглядности доставая свой смартфон, заметив, как девушка резко повернула голову в его сторону. Кристина подскочила, резко выпрямившись.

— Не вздумай даже!

— Оо, что ты говоришь, дать? Пожалуй так и напишу, что ты жаждешь поболтать наедине и дать. Он все равно далеко не убежал из машины туда и обратно, как Бильбо Бэггинс за кольцом всевластия, всего делов-то!

Паша подскочил, увернувшись от бросившейся на него Кристины, злорадно посмеиваясь над ее попытками поймать его, делая вид, что печатает на ходу сообщение, ускользая от нее самой и папки с документами, которую она вновь намеревалась использовать в качестве оружия.

— Кенар, слышишь меня, не смей! — рявкнула она, топнув ногой, глядя как этот гад весело скалясь, забежав за ее стол, принялся печатать.

— Хочет с тобой увидеться… — проговорил он, вновь отбежав за другую часть стола, не давая девушке до себя даже дотянуться.

— Кенар! А ну иди сюда лиса ты пронырливая!

— Не пойду, меня не впечатляет твой курятник, — кокетливо похлопал глазами, отбежав за стул, схватив его и выставляя в качестве щита перед собой. Гриднева недоуменно встала, замахнувшись папкой, покосившись на него.

— Курятник?

— Все лисы любят разорять курятники, но в твоем курицы подкачали, чахлые какие-то, — фыркнул Паша, на всякий случай, не опуская стул.

— Уу, бить тебя надо в детстве, лисеныш ты бессовестный, — тсыкнула Крис, опуская руки, сдув прядь волосы и пытаясь восстановить, бешено колотящее сердце после забега. Она прислонилась бедром к столу, бросив папку на сто и сложив руки на груди. Паша опасливо опустил стул, поставив его обратно, и наклонился, оперевшись на спинку руками.

— Меня нельзя бить, я же прелесть, — улыбнулся в ответ очаровательно, отчего девушка только головой покачала. Нельзя было с ним не согласиться. Паша действительно был настоящей прелестью, хоть и весьма опасной.

— Ладно, поржали, и хватит, продолжим наши дела…

Вернулся Кенар в машину, к ожидающему его Сергею, спустя ровно двадцать минут, вооруженный списком необходимых документов. Папка упала на заднее кожаное сидение, но успел он пристегнуться, как наткнулся на выжидающий взгляд друга, который буквально сверлил его словно чего-то ждал. Чего-то такого, что Павел должен был немедленно сделать. От такого пристального внимания мужчина напрягся, озадаченно покосившись сначала на папку, потом на бывшего одноклассника.

— Чего?

— Я ей понравился? Что у вас за отношения? Почему так долго? — засыпал вопросами Сергей, ноздри его раздулись в ожидании, а сам он замер, нависнув над вжавшимся в дверь Пашей, который выпучил глаза на друга, прикидывая, успеет ли он смотать из машины раньше, чем этот медведь его задерет.

— Так документы, дружим, не знаю, — пискнул Кенар, нащупывая ручку, но в этот момент щелкнула блокировка, а голубые глаза сузились.

— Кенар… — потянул Сергей хищно, отчего мужчина вздрогнул.

— Да че ты навис надо мной, как ревнивая баба. Ты меня доминируешь, отстань, — шикнул Паша, попытавшись отпихнуть Радова. Но проще было скалу сдвинуть, чем набычившегося Сергея. Надо же, полчаса назад играл в мишку Гамми, а тут уже наехал аки бык на красную тряпку.

— Отстань, Серый. Тоже мне нашелся тут брутальный герой из эротического бульварного романа для климакстеричных дам и наивных дур! — Кенар вновь пихнул друга и тот, наконец, соизволил отодвинуться, все еще внимательно следя за движениями Паши.

— Имей в виду, Кенар, эту бабу я застолбил, — отрезал Радов, выпрямившись в водительском кресле, давая, наконец, возможность преспокойно выдохнуть.

— И поссы на нее обязательно, как на столб, бегая вокруг и выкрикивая: «моя», — фыркнул Канарейкин, поежившись под колючим взором, которым вновь его одарил друг. Поведение Сергея он решительно не понимал, с чего такие заявления, когда они знакомы-то всего ничего. Конечно, они с Кристиной уже успели поцеловаться, но дальше этого поцелуя не заходило, да и не слишком-то Паше хотелось. То, что ему действительно было нужно, находилось пока еще вне зоны доступа. Сам же мачо расслабился, видимо поняв, что Паша не имеет никаких видов и, сжав руль, завел двигатель.

— Ладно, живи. И насчет брутала, я вполне себе брутал, ты просто упорно это отрицаешь, но иногда, знаешь ли, смазливая рожа не главное, — отозвался надменно Радов, выруливая с парковки. На это Кенар только усмехнулся, смерив друга теперь уже лениво-насмешливым взглядом.

— Конечно-конечно, но телефон у нее сам проси.

— Ну, Кена-ар!

— Отстань.

— Не будь злыднем.

— Да ты меня едва не убил!

— Так не убил же…

— Тем более не дам, считай это первым правилом в кодексе дружбы.

— Нет такого кодекса.

— Теперь есть, потому канючь теперь сам. Но могу подсказать, чем можно задобрить даму. Значит, едешь сейчас в самый большой цветочный магазин и настойчиво ищешь там розы сорта «Блек Баккар»…

Елку они все же решили не покупать, больно хлопотное это дело. А вот за подарками ехать все же пришлось в огромный центральный универмаг города, находящийся ближе к центру города рядом с большим Кафедральным собором. Чтобы добраться туда, Паше пришлось заставить Сергея сделать огромный крюк, поскольку кратчайший путь был им отрезан в связи с ремонтными работами. Не то, чтобы его это сильно напрягало, просто, во-первых, он не слишком жаждал влиться в огромную толпу людей, которая точно оголтелые голодные пираньи штурмовали магазины и торговые центры в поиске подарков и желательно со скидкой. Во-вторых, оставаться вдвоем с Кирой вдвоем заставляло его вновь и вновь возвращаться мыслями к произошедшему в субботу. Пока он болел и был занят проектом, производя расчеты, а девушка старалась ему не мешать, к тому же проводила время с прилетевшей на пару дней подругой, дав ему возможность некоей передышки. То есть, по сути, они не особо-то виделись, несмотря на проживание в одной квартире. Сейчас же все изменилось. Проект отложен до окончания праздников, тем более ноутбук будет починен только после них же, а значит и расчеты откладываются, которые могли бы его знатно отвлечь.

Кира ждала его прямо у входа в ЦУМ, невольно переминаясь от холода и нетерпения, то и дело, высматривая его в толпе снующих туда-сюда людей. Паша вылез из машины, попрощавшись с тут же умчавшимся за злосчастными розами другом, чуть поскальзываясь на накатанной дорожке и тихо матерясь про себя, двинулся к трехэтажному огромному зданию, похожему на большой дирижабль. Девушку он приметил сразу, несмотря на то, что она буквально терялась в большой толпе, но не для него. Ловко пробираясь через толпу с яркими пакетами, подарками и коробками с будущими презентами, он наконец добрался до нее, невольно оглядев площадь, где то и дело проезжали такси, лавируя между людьми, нарушая всяческие правила и забирая своих клиентов.

— Зиначка, ти есть май либн навэки эвич.

— Я блевану радугой, если он сейчас еще и встанет на одно колено, попросив ее выйти замуж за него!

Паша с отвращением отвернулся от парочки, стоящей посреди центральной площади ЦУМа в окружении огней новогодних гирлянд, украшений и ледяных фигур. Надо сказать, они привлекали внимание даже больше, чем большая наряженная елка, сигналящие таксисты, ругающиеся на них мамочки с детьми и праздничные плакаты. Кира только обернулась, заметив, наконец, о чем толкует подскочивший к ней Кенар, с удивлением поняв, что страстный лысый немец без шапки, чьи уши уже изрядно раскраснелись на морозе, падает на колени перед высокой девицей в норковой шубе, которая кокетливо потянула к нему левую руку.

— Все, меня тошнит, — вздохнул Канарейкин, передернув плечами.

— По-моему это мило, — улыбнулась девушка, невольно почувствовав легкую зависть к этой красавице, хотя завидовать-то, было нечему. Ясное дело, что картина была мазана маслом. Престарелый богатый иностранец и его молоденькая пассия, вот так выглядела это суровая реалия. Но видимо новогодняя суета, и радостное настроение вокруг действовали на девушку как-то по-особенному. А может это праздничная магия.

Паша покосился на нее недовольно.

— Какая гадость, — с отвращением потянул он, цепляя ее под руку и потянув в задание универмага, бормоча недовольно под нос что-то насчет «гребанных романтиков, которые портят и без того мерзкий день». Похоже, уровень недовольства в его крови подскочил до небывалого уровня, на что Кира усмехнулась весело, нисколько не реагируя на это ворчание. В конце концов, это же Паша и было бы странно видеть его счастливым в толпе людей, заполняющих ЦУМ да еще в предпраздничные дни.

— Гринчуешь по полной, Кенар? — Кира огляделась, прикидывая зайти в отдел игрушек, дабы набрать племянникам подарков сразу или обождать немного, сначала купив сувениры для знакомых и подарки друзьям. К тому же оставался вопрос, что подарить самому Канарейкину. Можно было конечно обойтись без подарка, как, обычно не нарушая традицию, всучив ему деньги, но почему-то в этом году она хотела подарить ему что-нибудь на память.

— Ненавижу праздники, это мерзко, шумно, куча народу с бешеными глазами бегают между бутиками в поиске подарка подешевле или сувенира в виде символа Нового года. Гадость, — Канарейкин смерил недовольным взглядом врезавшегося в него ребенка, заставив того испуганно отпрыгнуть, с криком бросившись к стоящей неподалеку матери.

— Вот ты зачем детей пугаешь, Гринч? — спросила Кира, подняв на него глаза, широко улыбнувшись. Не чтобы Паша вот сразу от этого стал добрее и милее, но определенная толика тепла коснулась его сердца.

— Отстань, Львенок, пошли уже за подарками, — пробурчал он, но уже менее злобно в какой-то мере даже проникшись энтузиазмом Киры в отношении подарков, хоть и дико не любил за ними ходить. Дарить да, самым близким людям, но вот покупать — увольте.

Забег по бутикам решили начать с самого страшного — Сефоры и Л’этуаль. Помятуя прошлый опыт, Кира предложила Паше попросту прогуляться по отделу в поиске своей будущей жертвы, но какого же было ее удивление, когда наотрез отказавшийся ее мужчина, еще и крутился рядом, стойко терпя монотонное перебирание косметических средств. Бесконечные наборы, духи, тушь для ресниц, хайлайтеры, бронзеры, скульпторы, палетки, губные помады, блески, подводки и еще десятки того, что ни один нормальный мужик бы в жизни не запомнил. К середине второго часа Павел даже стал задумываться, для чего нужна пластическая хирургия, если женщины продолжают по-прежнему рисовать новые лица. Конечно, все это якобы делалось для себя любимых, хотя большинство дам, занималось явным самообманом: они по-прежнему жили в постоянной конкуренции за мужиков. Не зря же вот те две девицы передрались, в порыве эмоций выяснив, что на свидание они один к одному парню, который любит красную помаду на губах своих избранниц. Тут же у входа скромно мялись, пялились в экраны смартфонов или просто скучали мужчины, оставленные присматривать за вещами, детьми и просто так.

Когда они, наконец, выбрались на свободу из этого парфюмерно-косметического ада, Паша искренне считал себя героем, пережившим, как минимум, боевые действия в горячей точке. По крайне мере именно так на него смотрели дежурившие у входа в ожидании своих дам, жен и любовниц, оставленные кавалеры. Еще чуть-чуть и каждый подойдет, да хлопнет по плечу, назвав «мужиком». Во всяком случае, так сделал стоящий к Кенару ближе всех здоровенный мужик ростом почти на полголовы выше него, в трениках и черном пуховике, подпирающий стенку рядом с входом. Он протянул руку, нанеся мощный удар по спине Паши, выбив у него из легких весь воздух и едва не отправив в космос на ускорении.

— Мужик!

От неожиданности Павел, пролетевший вперед и сменивший траекторию, едва не впечатался носом в какого-то тощего ботаника, скромно мимикрирующего на лавочке напротив и вместе с ним не перелетев прямо на первый этаж, на который вел эскалатор, спускающийся с одной стороны и с другой поднимавший наверх.

— Охренел?! — взревел Кенар, едва придя в себя, вовремя успев спасти себя и сжавшегося парням, прямо с ногами залезшего на лавочку, схватившись спинку лавочки. Он резко обернулся, горя праведным гневом, готовый бросится на мужчину, который даже набычился от такой наглости. Ведь он ничего плохого не хотел. Расставив ноги, расправив широченные плечи, мужик мрачно уставился на рычащего Павла, который вернув себе равновесие, уже развернулся к нему сем корпусом, нисколько не испугавшись огромных размеров, едва ли не в два раза превышающие его собственные. Что-то из серии сила есть, ума не надо.

— Ты че, мажор, в рыло захотел? — прорычал бугай, а Пашу затрясло. Кира попыталась было вмешаться, но поздно, Кенар сделал шаг. Не успел он ничего сделать, как из магазина выплыла дородная дама в норковой шубе, смерившая взглядом происходящее вокруг, толпу люде, образовавшись мигом свободное пространство по кругу и проснувшихся точно воробьев по весне мужиков, а затем грозно нахмурилась. Пять секунд ей понадобилось на оценку ситуации, а затем она подхватив свои пакеты, рявкнула так, что стоящий напротив Паши разъяренный мужик мигом побелел и растерял весь свой пыл.

— Гоша, я кому сказала ждать меня, молча, ты пошто перед людьми меня позоришь?!

Бугай смутился, потупил скромно взгляд, опустив глаза к носкам своих армейских ботинок сорок седьмого размера, тяжело вздыхая, глядя с теплотой и нежностью на седовласую грозную даму, которая была ему ростом где-то по грудь, но оттого не менее грозная.

— Но мамуля, че он… — попытался оправдаться мужик, но его спутница быстро извинившись, схватила под руку, шипя ему и потянув в сторону бутика с нижним бельем.

— Я тебе сколько раз говорила, не связывайся с всякими! А вдруг бы тебя побили…

— Не, ну нормально? — возмутился Паша, оглянувшись на Киру, но не застал подле себя, запаниковав. Он оглянулся вокруг, приметив девушку, которую заботливо придерживал за талию какой-то чрезмерно скалящийся тип среднего роста в очках с модной оправой. Все в нем так и кричало об интеллигентности: начиная от носков начищенных черных ботинок до русых волос, коротко подстриженных. Серо-голубые глаза, мягкие черты округлого лица с широким лбом, маленьким ртом, небольшим подбородком и небольшим курносым носом. Типичный славянский типаж, ничего примечательного. Для Паши, а вот Кира ему улыбалась, да так широко и радостно, что кулаки зачесались стереть ответную улыбку с лица этого слизняка в свитере и светло-сером пуховике.

— Вы аккуратнее в следующий раз, здесь опасно при таком количестве народа, — от его приторного тона захотелось свернуть ему шею, что Паша и намеревался сделать.

— Простите, Андрей, я правда не заметила дурацкий выступ, задумалась, — отозвалась Кира вежливо, глядя на улыбающегося спасителя. Когда она отошла от Паши, дабы дать ему возможность выпустить пар на том мужчине, приметив в бутике напротив симпатичное платье, совершенно не смотрела по сторонам и тем более, вниз, а зря. Коварство пришло, откуда не ждали в виде сломанной напольной плитки, точнее одна из них неведомым образом приподнялась, неудачно треснув, тем самым образовав небольшой выступ, о который собственно девушка и запнулась. Она рухнула на пол прямо там, посреди коридора, вместе с новыми покупками, если бы сильные руки вовремя не поддержали ее. Оказалось галантный спаситель, Андрей Стрельцов, как он представился, подоспел вовремя, не дав ей расшибить нос.

— Ничего, Кира, — мужчина еще раз внимательно оглядел ее мягким, но настойчивым взглядом, — с вами точно все в порядке?

— Все хорошо, — кивнула девушка, невольно оглянувшись в поисках Паши и вновь посмотрела на парня, стоящего напротив, который неловко помявшись, вдруг проговорил:

— А вы бы не хотели выпить кофе?

Кира замерла, удивленно захлопав глазами, ощутив странное чувство.

— Что? — переспросила она, и Андрей улыбнулся, аккуратно убирая руки с ее талии, заставив девушку, смутится. Она даже не заметила, что он продолжал ее держать.

— Кофе, может, выпьем в кафе неподалеку и продолжим знакомство, начавшееся так неудачно? — шутливо переспросил, на что Кира улыбнулась невольно в ответ. От этого парня прямо так и веяло добротой, надежностью и лаской, отчего девушка прониклась к нему.

— Я… — начала, было, она, как почувствовала, как чья-то рука обвила ее талию со спины, дернув к крепкой груди, обдавая знакомым запахом туалетной воды, а бархатистый голос над ее головой произнес вкрадчиво и как-то особенно агрессивно:

— Вот ты где, а я тебя обыскался, Львенок, — Кира открыла, было, рот, заметив как глаза Андрея удивленно расширились, а ее саму резко развернули, а зеленые глаза Паши принялись осматривать на предмет повреждений или каких-то следов, а затем мрачно посмотрели на стоящего Стрельцова.

— Она едва не упала. Запнувшись, но вроде все хорошо, я успел вовремя, — проговорил Андрей, наконец, придя в себя и Паша, прищурившись, кивнул, потеряв к нему интерес.

— Пошли, — рыкнул он, схватив ошарашенную девушку за руку и потянув за собой в сторону эскалатора. Кира по инерции повернула голову, заметив, что Андрей все еще смотрит им вслед.

— Паша это было невежливо, — заметила она, охнув, когда Кенар буквально взлетел на движущиеся ступени, резко повернувшись к ней.

— На три минуты оставил. Три!! А ты уже приклеила к себе какое-то убожество в очках и дешевом пуховичке с рынка. Ей-богу, что за тяга к троллям. — Кира выпучила глаза, слушая шипение Павла, оглядываясь на людей, которые начали обращать внимание на них, и дернула руку, пытаясь отвлечь мужчину. — Что вообще за хмырь болотный?

— Он не хмырь и прекрати орать на весь торговый центр, Кенар, ты привлекаешь внимание, — недовольно проговорила Кира, хмуро посмотрев на Пашу, искренне не понимая причин его истерики, даже немного обидевшись за Андрея. Он ведь помог ей, что тут такого? Или она не имеет права на мужчин? Ему значит можно баб цеплять, а ей нет!

— Ладно, моль бледная, какая разница, вообще, — огрызнулся Канарейкин, но уже чуть тише, шагая по коридору третьего этажа, продолжая тащить за собой Киру.

- Паш, что за возмущение, не пойму? Мне что не может помочь мужчина или понравится? Андрей очень хороший, помог не пропахать носом пол, пока ты там играл в бойца на ринге, что я должна была делать? Отпихнуть его и рухнуть?

— Как минимум не знакомится, — Кенар замер, резко повернувшись к Леоновой, окинув ее мрачным взглядом, хмуря темные брови. На это заявление рот девушки распахнулся от удивления второй раз, она даже глазами хлопнула, пытаясь собраться с мыслями и подобрать с пола упавшую челюсть в метафорическом смысле.

— Кенар, что за наезды. Как ты со своими бабами по подсобкам зажимаешься, так ничего, жди Кирочка у моря погоды, стой смирно, точно собачка. А как я, так к ноге Кира, нельзя знакомиться с мужиками, фу! — ее затрясло от внезапно накатившей злости. Что за эгоист, в конце концов, не только он имеет право на знакомства! Вот иногда Хомячкова права, иногда мужчины настоящие козлы особенно по отношению к девушкам.

— Чего ты несешь, когда я тебя к ноге звал или заставлял себя ждать? — раздраженно спросил Кенар, чувствуя настоящую ярость. Сама зависла с каким-то упырем бледнолицым, склонным в сорок оплыть, а он еще и виноват. Баб зачем-то вспомнила этих проходных, да Паша уже даже забыл о какой подсобке вообще речь, что за претензии, она ж ему даже не жена.

— А, то есть Сефору ты уже забыл? И кинотеатр, когда ты уединился за шториной с той профурсеткой с соседнего ряда? Или как кинул меня в музее, сам уплыв в сторону какой-то девицы! — Кира даже голос повысила, но ей было все равно, она так разозлилась, впервые за все их знакомство с Кенаром. Точнее, конечно же, не первый, но в первый раз высказывала ему претензии по поводу его гулящей натуры. Она считала всегда недостойным поднимать такую тему, но сейчас злость перекрыла все здравые мысли собственного рассудка. Хотелось высказать все свои мысли, которые она так долго прятала глубоко в душе и никому о них не говорила.

Паша со свистом выдохнул воздух, сжимая руки в кулаки, отпустив девушку.

— Да ты сама возмущалась, что я тебе мешаю наслаждаться искусством! — возмутился он, искренне не понимая, с чего она вспомнила тот случай сто лет назад. Хотя, в общем-то, понимал и даже невольно почувствовал некоторую радость. Если она злится, значит, все же что-то испытывает к нему, что-то большее, чем сексуальный интерес или дружба. Или ему хотелось в это верить.

— Но я не говорила зажимать по углам каждую повисшую на тебе курицу!

— Я ее не зажимал, она сама дала!

— А ты и рад воспользоваться! — рявкнула девушка громко. Люди вокруг уже с интересом начали оборачиваться на пару, позабыв, куда шли. Одна парочка даже прекратила спорить по поводу подарка маме, ожидая, чем все закончится. Паша резко оглянулся, поняв, что они стали в буквальном смысле героями сопливой сцены из сериала канала Россия 1 и перехватил девушку за запястье, потянув ее за собой за угол, уводя от любопытной толпы.

— Ты куда меня тащишь? — зашипела Леонова. Попытавшись вырваться, но не тут-то было, Паша был явно сильнее Андрея, да и вцепился в ее руку, настойчиво утягивая в безлюдную часть коридора, где находилась лестница, по которой практически никто не ходил, предпочитая удобные эскалаторы. Затащив девушку за украшенную гирляндой колонну, он огляделся, заметив лишь пару прогуливающихся неподалеку человек и отца с двумя детьми.

— Скажешь, наконец, что на тебя нашло, и что за истерику ты закатил мне там перед Андреем? Даже стыдно вспомнить, — возмутилась Кира, немного успокоившись и взяв себя в руки, пытаясь привести дыхание в норму, а состояние в равновесие. Злость ни к чему хорошему не приводит, а ей нужно было успокоиться.

— Обязательно сейчас вспоминать этого ущерба? — вновь разозлился Паша, опалив ее злым взглядом, отчего Кира почувствовала, как хрупкое с таким трудом обретенное равновесие дает сбой и рушится.

— Буду вспоминать, кого хочу, ты не ответил на вопрос! — ощетинилась девушка в ответ.

— Ну, тогда и я буду закатывать истерики, сколько хочу, не нравится, я не держу подле себя! — гаркнул Кенар разъяренно, ноздри раздувались, а в крови в буквальном смысле кипел адреналин, как будто он бежал кросс, пытаясь догнать что-то важное. По крайне мере дышал он также.

Кира открыла, было, рот, закрыла и выдохнула. Спорить сейчас было бесполезно, они только еще больше разругаются, особенно, когда Паша в таком состоянии. Он ничего не будет слушать, только еще больше зациклится на своей ярости, пытаясь дать ей выход. Осознавая бесполезность собственной ярости, чувствуя некоторую обиду. Она все же решила отступить и шагнула в сторону.

— Ты куда? — мигом поинтересовался Паша недовольно, на что Леонова только ответила холодно, даже не оглянувшись:

— Сама куплю что нужно, а ты езжай домой. Очевидно, что сегодня совместных покупок не выйдет, — она почти вышла из-за колонны, как ее вновь дернули назад. Это уже начинало надоедать, она ему не щенок, что за повод дергать туда-сюда.

— Прекрати сей… — девушка не успела закончить фразу, потому что в следующий миг Паша резко притянул ее ближе, обхватив рукой за талию и заставив едва не прикусить язык, врезавшись в него. Вторая рука схватила ее руку, которой Кира попыталась отбиться, пальцы крепко сжали ее запястье, отводя в сторону, а сам он резко наклонил голову к ней.

Это мог бы быть самый горячий и страстный в мире поцелуй в лучших традициях любовных романов и всех книг подобного жанра, когда жар охватывает двоих, а девушка подчиняется его сильным губам. Мог бы, если бы Кира в этот момент не дернула головой, и они не стукнулись лбами, мгновенно ойкнув от боли, и отскакивая друг от друга, схватившись за ушибленные места.

— Пап, смотри, там дядя с тетей головами стукнулись! — объявила радостно маленькая девочка, случайно забежавшая за угол и увидевшая их в последний момент действия. Ее отец, окинув пару недовольным взглядом, схватил малышку за руку, пробручав:

— Пошли отсюда, дядя с тетей ссорятся. Постыдились бы вообще, — он окинул их мрачным взглядом и ушел, ведя за собой что-то выспрашивающую у него дочь.

Некоторое время они потирали ушибленные лбы, а Кира тсыкнув, зыркнула недовольно на Пашу, который стоял рядом.

— У тебя лоб деревянный.

— Сама-то, — огрызнулся вяло в ответ Кенар, мысленно проклиная себя и заодно Киру, которая вздумала дергать головой. Такой момент испортила! Он вздохнул, убирая руку, шишки явно не намечалось, потому подошел к Кире, убирая ее руку со лба.

— Дай посмотрю, не дергайся, — приказным тоном проговорил он, осматривая застывшую девушку, которая затаив дыхание, смотрела на него, пока он ощупывал ее ушиб осторожно, убирая прядь выбившихся из хвоста волос.

— Шишки не будет и даже синяка, — хмыкнул он удовлетворенно, невольно еще раз пробежавшись по ее лицу, погладив большим пальцем по щеке и переместив аккуратно пальцы на ее шею. Кира подозрительно прищурилась, глядя в горящие зеленые глаза.

— Задушить меня вздумал? — поинтересовалась она, пытаясь не реагировать, на его мягкие ласковые прикосновения горячих пальцев, тяжело дыша. Попытка разрядить обстановку не сработала, когда в следующий момент Кенар произнес:

— Симба, замолкни уже, — не давая ей, опомнится, прижался губами к ее губам в мягком и одновременно страстном поцелуе. Девушка попыталась возразить, что-то промычав, но сладкая нега захватила, и она попросту закрыла глаза, позволяя Паше делать все, что ему вздумается.

Би́льбо Бэ́ггинс — хоббит из Шира, персонаж произведений Дж. Р. Р. Толкина (главный герой повести «Хоббит, или Туда и обратно», один из персонажей трилогии «Властелин колец»).