Глава 17. Ваниль, подарки и китайский фейерверк

Новогодняя суета, нарезка салатов и варка холодца, вот чем обычно заняты люди 31 декабря. Начиная с традиционного оливье до последних приготовлений квартиры для праздника. Кто-то предпочитает встречать этот праздник с семьей, кто-то с друзьями, а кто-то в одиночестве, посмотрев выступление президента, обещавшего в очередной раз сделать жизнь в стране лучше, соврав в который раз, чтобы люди продолжали за него голосовать, веря в непреложную истину, что «если не он, то кто». Что-то от создателей «не уйду от пьющего и бьющего мужа, дети без отца» и «не могу бросить ее, буду терпеть, она без меня помрет».

В квартиры Кенара и Симбы суета началась гораздо раньше положенного, причем даже задолго до рассвета. Полусонная Кира на ощупь искала выключатель, чтобы включить свет в туалете, запнулась о какие-то пакеты, стоящие в коридоре и впечаталась аккурат в распахнутую настежь дверь туалета.

— Твою мать, — выругалась она чрезмерно громко и тут же зажмурилась, когда свет резко ослепил ее, а раздавшийся голос Паши, заставил ее вздрогнуть, с трудом разлепляя глаза и привыкая к мощному потоку освещения, прикрываясь рукой, с трудом пытаясь разглядеть мужчины.

— Ты чего квартиру громишь, слоненок?

Девушка сглотнула невольно выступившую слюну при виде голого крепкого торса Павла, когда, наконец, сумела продрать глаза и опустила взгляд на пакеты, об которые запнулась, нахмурив брови. Вчера она легла необычайно рано, после встречи с Ланой, а потом и Аней напоследок, которая задержалась из-за рейса, девушка так выдохлась. К тому же сказалось напряжение последних дней, и эта нервотрепка с выбором подарка для Паши. Она реально пробегала по сотням магазинов, выискивая лучший подарок, пока, наконец, не остановила свой выбор на мощный ноутбук Dell G3 по совету консультанта. Сама девушка не особо разбиралась в технике, но предварительно озаботилась поинтересоваться топом самых стоящих переносных компьютеров, которые только вышли за этот год. Конечно, если бы кто-то из ее коллег узнал, сколько она потратила на эту покупку, наверное, ее бы осудили. В конце концов, на это ушла почти вся ее премия. Однако было, совсем не жаль, тем более чужое мнение она не спрашивала.

— Что это? — нахмурилась Кира, покосившись на пакеты, но не успела, даже наклонится, как Паша ловко перехватил ее, не дав даже на пресс и твердые мышцы полюбоваться, разворачивая в сторону туалета и подтолкнув туда решительно.

— Я сам уберу, — как-то поспешно проговорил он, настойчиво подталкивая ее вперед, отчего Леонова нахмурилась и с любопытством вновь повернула голову к пакетам, от которых Паша ее старательно отворачивал. Он вчера пришел поздно, весь какой-то загадочный, но девушка не успела ничего спросить, слишком рано спать ушла. А вот ругань, приглушенную между ним и Сергеем она слышала. Что-то про ботинки, обои и будущий ремонт в квартире. Вроде бы Паша даже в последние дни не загуливал, чтобы где-то что-то испортить. Да и обычно таким Ярик страдает.

— Что там? Мой подарок? — спросила она, но Паша ловко перехватил пакеты, и там что-то загремело, пока он оттаскивал их. Видимо поставил вчера в надежде убрать.

— Ты ж в туалет шла? Вот иди, — кивнул он вновь, утаскивая ношу в свою комнату, а Кира только вздохнула, подозрительно прищурившись и мигом перехотев спать. Жажда узнать заглушила жажду сходить в туалет. В конце концов, она любила спойлеры, и уж больно у Паши вид был чрезмерно задумчивый. Жаль, что она вчера так рано уснула.

— Паш, — позвала его, сходив, наконец, по своим делам и подойдя к двери его комнаты. Там что-то шуршало. Она осторожно постучала, но ответ последовал не сразу. Кира нахмурилась и вновь занесла сжатую руку в кулак, чтобы постучать, как дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Павел с всколоченными каштановыми волосами, но уже в футболке.

— Что ты делаешь? — спросила девушка, а Кенар оглянулся, опасливо покосившись куда-то вглубь комнаты. А затем вновь повернул голову к Кире, не давая ей даже мельком заглянуть в темную гостиную, загораживая собой проход. Белая футболка с Гринчем обтягивала его грудную клетку, давая ей возможность полюбоваться прорисовывающимися сквозь ткань мышцами, но никак не узнать, что же такого прячет от нее Паша.

— Ничего, время ранее, ты чего не спишь, — как ни в чем не бывало, взглянул на наручные часы Кенар и улыбнулся ей. Кто-то тихо, то ли чихнул, то ли фыркнул, внутри гостиной и Кира выпучила глаза.

— Это что? Там кто-то есть? — выдохнула она, но Кенар не дал ей вновь сунуть голову в приоткрывшийся проход и ловко развернул, схватив за руку, оттаскивая от гостиной. Он даже дверь закрыл слишком быстро, не давая ей посмотреть что там, таща по коридору в сторону ее спальни.

— Паша, что происходит? — возмутилась Кира, тормозя и хватаясь за косяк двери.

— Ты идешь спать, я иду спать, мы идем досыпать, — проговорил мужчина, уверенно впихивая ее в спальню, но не тут-то было. Девушка схватилась обеими руками за косяки прохода, не давая Кенару втолкнуть себя внутрь, глядя назад в его сторону.

— Не думай, что меня можно обмануть, я хочу знать!

— Много будешь знать, скоро состаришься, — фыркнул в ответ, вновь подталкивая ее внутрь, но Кира уперлась ногами в пол, не давая ему затолкнуть ее в собственную комнату. С пять минут они боролись друг с другом, надо сказать старался Паша не особо сильно, дабы не навредить девушке, но был упорен в своем стремлении отправить ее досыпать. А Кира не хотела спать, она хотела знать, что за таинственный чих слышала и почему Кенар так упорно не пускает ее в гостиную.

— Кенар!

— Симба!

Они замерли, тяжело дыша, и Кира резко развернулась к нему лицом, осматривая мрачным взглядом, ткнув пальцем в крепкую грудь куда-то в район глаза нарисованного Гринча.

— Там девка да? Мы же договорились — никаких баб в квартире! — она недовольно втянула носом воздух, грозно смотря на него и сверкая янтарными глазами, ощущая, как злость вновь поднимается из глубин ее души притом неясно почему. На это заявление Кенар удивился, приподнял брови, а затем усмехнулся, складывая руки на груди, отчего мускулы на его руках напряглись, а Кира невольно отвела взгляд.

— Ты что, опять ревнуешь, Львенок? — потянул он лениво, как-то хитро, точно довольная лиса, буквально едва прям при ней не растекаясь от удовольствия осознания ее реакции. На это девушка только рот открыла и закрыла, поражаясь его наглости, хотя в душе и понимала, что он прав.

— Да больно надо!

— Вот и шагай спать, а я пока выведу Снежану…

— Так и знала, Кенар!

— …а еще Марину, Валентину, Аглаю, Дарью, Неллю и Паулину, — довольный собой закончил Павел, усмехаясь на то, как девушка насупилась, мрачно пробурчав:

— И что там тогда?

— Вот поспишь и узнаешь, — похлопав ее точно ребенка по макушке, Паша ловко затолкал девушку в спальню, подмигнув ей, и махнул рукой, закрыл дверь. Кира от возмущения только топнула ногой.

— Вот же… — тсыкнула она, но попыток выйти больше не сделала. Не дождется, вообще с ним разговаривать не будет. Ишь чего вздумал, шутки он шутит, кобель гулящий.

— Аглая, Паулина, — мрачно шипела Кира, топая к своей кровати, падая прямо поверх одеяла, а затем уставилась в потолок, сверля едва заметный в темноте спальни плафон. Рука потянулась к одеялу, и девушка резко дернула его на себя, заворачиваясь точно в кокон, как гусеница. Вот специально не будет вставать пораньше, а все поспит, пусть сам и готовит.

За этими мыслями Леонова не заметила, как уснула, прикрыв в какой-то момент глаза, погружаясь в беспокойный сон. Ей снился дивный вечно зеленый сад с причудливыми растениями, извилистыми дорожками между высокими деревьями и пышными кустами. Посреди этого великолепия находился пруд, где сама Кира, точно Дюймовочка, сидела прямо на жестком листе кувшинке, слушая звонкое мелодичное пение кенара, сидящего на одной из веток плакучей ивы. Его перья были такими красивыми и яркими, что затмевали собой любые цветы в этом чудесном саду. Хохолок темно-золотого цвета и такого же цвета спинка, плавно переходящий в желтые перышки с вкраплениями пестрых оттенков. Его зеленые глаза смотрели на нее с добротой и нежностью, а его пение казалось, звучало только для нее одной. Девушка помахала ему рукой весело, смеясь. Неожиданно лист покачнулся, и Кира вскрикнула, схватившись за край кувшинки, резко обернувшись. Прямо за ее спиной появилась отвратительного вида огромная жаба в свитере, тянущая к ней свои отвратительные перепончатые лапы, раскрыв пасть. Она закричала, а птица неожиданно взмахнув крыльями и прервав пение, подлетела к ней, так близко, что Кира сумела схватиться за мягкие перышки, забираясь на спину и уносясь ввысь подальше от ужасного существа. Они летели прямо над кронами деревьев, девушка весело смеялась, наслаждаясь свободой и пением кенара. Они опустились ниже, оказавшись одной из полян в глубине сада, куда еще никто казалось не ступал до сего момента. Повсюду росли орхидеи, разные, диковинных цветов, но все они меркли по сравнению с одной единственной. Она была черная, насыщенного цвета с синими прожилками, мохнатыми лепестками, а на язычке цветка, будто на троне сидела невероятной красы фея. Это была она — Королева фей. Кира нахмурилась и попыталась сказать кенару, что надо улетать, но птица неожиданно замерла и перестала петь, смотря своими глазами на королеву. А она улыбалась ему озорно, помахивала волшебной палочкой, а её черные локоны отливали синеватыми бликами в тон лепестков ее цветка. Длинные ножки были сложены одна на другую. Кира не смогла разглядеть её лица, словно оно было скрыто, но зудящее чувство того, что она знает кто это, не давало ей покоя. Фея поманила птицу к себе пальчиками и сколько бы Кира не старалась, не могла остановить кенара и не дать ему улететь, оставив ее одну посреди поляны. Повсюду слышался звонкий смех, Кира резко оглянулась на другие орхидеи. В них тоже были разные девушки-феи, роскошные и прекрасные, они манили кенара остаться. Протягивали руки и смеялись, а Кира вдруг почувствовала поток воздуха, который обжег ее кожу, и увидела, как мелькнули золотистые крылья ее друга. Она протянула, было, руку, чтобы схватить его, но было слишком поздно. Он уже улетел, сколько бы она не звала и не кричала, но ничто не могло его остановить, а яркое пятнышко исчезло вскоре в зарослях диких, невероятных и таких опасных орхидей.

— Кенар, у меня там картошка варится, куда ты меня тащишь! — Кира попыталась сбросить руки Паши с глаз, но тот не дал ей этого сделать, ведя осторожно из кухни по коридору их квартиры. После того странного сна. Девушка резко проснулась ровно в семь утра и поняла, что не сможет уснуть уже точно. В гостиной было необычайно тихо, и девушка не стала делать попыток зайти. В конце концов, пусть тайна Паши останется с ним. Мало ли каковы причины его поведения, ее неуемное любопытство может его только оттолкнуть, а она этого не хотела. Страх после пробуждения был таким сильным, что она невольно тихо пробралась по коридору к шкафу с верхней одеждой и проверила его вещи. Сумасшедшее чувство, но она ничего не могла с ним поделать. Лишь убедившись, что Кенар никуда не делся, Леонова отправилась готовить, решив. Что чем раньше управится, тем быстрее закончит.

И вот уже время близилось к 11 утра, когда проснувшийся и умывшийся Паша, вдруг ни с того ни с сего заявил, что у него для нее есть сюрприз, но она должна закрыть глаза. Поначалу девушка не восприняла это серьезно, фыркнув только, что занята и все еще обижена на него за утро, но когда Канарейкин перешел к решительным действиям, попыталась возмутиться.

— Подождет твоя картошка, — хмыкнул Паша ей на ушко, обжигая дыханием ее ушко и вызывая дрожь во всем теле своим запахом и прикосновениями. Он был так неприлично близок, что у нее колени в буквальном смысле подкашивались. Кира не знала, как совладать с самой собой в таком состоянии. — Осторожно, дверь, — мурлыкнул Кенар, продолжая держать ладони на ее глазах, ведя в свою комнату.

Девушка ничего не видела, только чувствовала, как коснулись двери ее пальцы, толкая ее, и она осторожно переступила порог, неуверенно делая первые шаги.

Первое что она услышала — шорох и тоненькое, но настойчивое мяуканье. Ошибиться с тем, что ждало впереди, было нельзя. Это был самый настоящий котенок, если конечно Паша не включил программу для любителей животных, дабы ее поддразнить. Сердце забилось чаще в предвкушении и стоило Кенару, наконец, убрать руки с ее глаз, как пред ней предстала самая долгожданная картина в мире за последние несколько лет. Маленький пушистый дымчато-синий комочек с белыми носочками на лапках, маленькими, прижатыми к голове ушками и забавным красным ошейником с колокольчиком. Котенок породы Шотландский вислоухий гордо восседал посреди убранного дивана, хлопая на нее большими круглыми голубыми глазами. Он неловко топтал мягкую обивку, видимо, пытаясь ее взбить, как положено настоящей кошке, но сил не хватало, а может виной тому были маленькие коготки.

— Ему месяца три, по словам ветеринара. Я купил все необходимое, сделали прививки, оформили паспорт. Судя по всему, малыш не продался, поскольку у него неправильная форма лба или что-то в этом роде, вот от него и избавились. Люди иногда хуже зверей, — Кира почти не слушала слов Павла, бросившись к котенку, который поначалу настороженно, а затем уже более доверчиво посмотрел на нее, соизволив понюхать протянутую к нему руку девушки, потершись об нее. Девушка подхватила на руки своенравного шотландца, повернувшись к Кенару, сверкая глазами от счастья.

— Его… Сникерс зовут, — запнувшись, добавил Паша, тут же проговорив поспешно, — но имя можно сменить и…

— Нет, не надо, мне нравится, — перебила его Кира, утыкая в мягкую шерстку, почувствовав, как ворочается маленький зверек. Она вздохнула, чуть прикрыв глаза, а затем вновь оглядела комнату, заметив те самые пакеты, об которые споткнулась утром. Подумать только, какую же ерунду она успела надумать, а это всего лишь вещи для котенка!

— С хозяйкой квартиры я договорился, — Паша сунул руки в карманы джинс, стоя напротив девушки, которая продолжала обнимать котика. Откровенно говоря, он даже немного позавидовал ему и чуточку взревновал, но вмешаться не посмел. В конце концов, Кира ведь выглядела такой счастливой, а что ему еще нужно? Если только ее сердце окончательно и ничего больше.

— Полагаю, мне об этом договоре знать не полагается? — девушка улыбнулась, опуская котенка на пол и выпрямившись, с любопытством посмотрела на поморщившегося Кенара, который провел рукой по каштановым волосам, ероша из, отчего несколько прядей упали на лоб.

— Однозначно нет, а то решишь, что должна мне по гроб жизни, — усмехнулся он и тут же замолк, когда Кира неожиданно для него и себя шагнула ближе, обхватив его за талию, прижимаясь к груди, уткнувшись в нее носом. Такой редкий момент полного уединения, никаких шуток или подколов, ничего привычного и тоже время такое приятное ощущение. Паша осторожно приобнял ее, прижимая крепче к себе, уткнувшись губами в макушку, вдыхая аромат ее волос. Привычный запах свежих трав от ее шампуня и бальзама, которыми она так любила пользоваться. Девушка оторвалась от него, приподняв голову, заглядывая в его глаза, словно бы хотела что-то сказать, но не успела, потому что Паша начал наклоняться к ее губам.

— Нам надо поговорить о нас, — прохрипел он, и Кира вздрогнула, ее глаза расширились, а внезапный страх охватил все ее существо. Его губы были совсем рядом с ее и девушка невольно облизнула свои, ощущая как они пересохли от волнения. Леонова попыталась отстраниться от него, но Паша только крепче прижал ее к себе.

— Паш, давай… — начала, было, она, как внезапно их прервала трель дверного звонка, и Паша удивленно выпрямился, ослабив хватку, а Кира неожиданно вырвалась, бросившись на выход, не забыв подхватить мявкнувшего от удивления Сникерса.

— Я открою! — крикнула она на ходу уже из коридора, ощущая, как пальцы зарылись в густую мягкую шерстку, вцепившегося в ее домашнюю футболку котенка, а сердце колотится точно ненормальное, гоняя по венам кровь. Она убегала от него и прекрасно это осознавала.

— Что за?… — Паша резко обернулся, придя в себя, как послышался звук открываемой двери и радостный голос Ярослава. Которого вот сейчас Кенар меньше всего ждал.

— Дети мои, деда Яра пришел, всем подарки вам принес! Вы что до сих пор не поставили елку? Не порядок. Хоть носки повесили? Нет? А куда я буду кидать жевательные конфеты в виде сисечек кидать? Я, между прочим, ради них полгорода объездил! Кстати, я фейерверк купил, устроим грандиозное шоу, не смотри так Кира, не в квартире. Ой, а кто это у нас тут такой миленький, такой махонький, такой пушистый, Кира дашь грудь подержать? А че коту можно, а мне нет.

Паша закатил глаза и двинулся в коридор, слыша радостный голос Тасманова, желая открутить ему голову. И не только потому, что тот притащился раньше положенного, а вообще.

Раздача подарков — дело богоудное и веселое. Во-первых, все любят подарки, во-вторых, дарить кому-то что-то и получать в ответ счастливую улыбку тоже приятно, зная, что твой подарок не отправится в топку за ненадобностью.

Тасманов естественно пренебрег традиций подождать хотя бы до полуночи и вручил свои дары практически с порога. Порадовав Киру, которая продолжала удерживать котенка, щедрым жестом, вручая сертификат в Сефору и заявляя, что теперь она может закупаться своим хламом, дабы скрывать и дальше от них с Пашей свой возраст. За это он получил подзатыльник от Паши и поцелуй в щеку от радостной Киры, которая на такое заявление даже не обиделась, это же Тасманов, чего на него обижаться. Тем более, что его подарок был несколько скромнее, всего-то маячок для его собаки встроенный в новенький ошейник и управляемый приложением на телефоне. Правда, ему Ярослав обрадовался, как ничему другому, поскольку, как оказалось, Пуся просто обожала куда-нибудь сбегать.

Не обошлось и без юмора. Не был бы Ярослав настоящей гиеной в душе, не подари он Павлу надувную бабу с открыткой, где красовалась рисованная снегурочка в стиле пин-ап, а при открытие звучала пошловатая новогодняя песенка. Красивым, почти каллиграфическим подчерком рукой Ярика, надпись внизу гласила: «Дарую тебе надувную Зину, пока твоя зазноба не разморозит свое сердце и не падет ниц пред твоим величием, Кенар. С любовью, твой друг Ярочка». Сказать, что Паша не сильно удивился идиотскому юмору друга, ничего не сказать, потому в ответ вручил ему целую корзину презервативов, перевязанную кокетливым розовым бантом, возжелав ему великих подвигов, прямо как Гераклу.

Оглядев частично сервированный в гостиной стол, Ярослав, предложил закупиться еще спиртным для, так сказать, полной стерилизации организма и наилучшего восприятия речи драгоценного президента, коего они будут иметь счастье лицезреть в полночь. Не то, чтобы кто-то был против, Ярик никого особо и не спрашивал. Потому и решено было пойти за выпивкой вдвоем с Павлом, хоть последний сильно возражал.

— Но я хочу дома побыть, Кире помочь! — возмущался Кенар, пытаясь отбиться от ловких рук друга. Который с деланным усердием наматывал ему на шею клетчатый шарф под насмешливый взор Сникерса, который, уже вполне освоившись в квартире, гордо восседал посреди коридора, наблюдая за двумя парнями. Не то, чтобы ему было особое дело до каких-то жалких людишек, но вот этот большой и сильный человекоподобный спас ему жизнь и поселил в комфортных хоромах, а значит, надо было присмотреть, чтобы не дай Боже этот блондин ему не навредил.

А навредить Ярик мог, по крайне мере у Паши сложилось стойкое ощущение, что его хотят задушить, уж больно усердно Тасманов наматывал шарф, пытаясь еще и повязать его на шее.

— Прекрати немедля! — Кенар сбросил руки друга, раздраженно разматывая все обратно, слыша хихиканье Киры неподалеку, и невольно завис, когда Ярик не выдержав, вновь схватил его уже за капюшон, потащив за порог.

— Паша, шапку! — ахнула девушка в последний момент, подбегая к порогу и схватив шапку с тумбы, бросила ее Кенару, который ловко поймал ее, правда, тут же едва не вписавшись в стену между лифтом и лестницей.

— Яра, твою дивизию, — зашипел Канарейкин, пытаясь отцепить от себя друга, который волочил его задом наперед, — дай я шапку одену и пальто поправлю!

— Щас ты поправишь пальто, потом туфли, потом ресницы накрасишь, а потом полетишь на крыльях любви от своей ненаглядной, как последний дятел. Знаю я тебя, — ворчал Тасманов, продолжая упорно тянуть друга вниз, видимо, нисколько не боясь рухнуть.

— Кто тут дятел, Вуди? — огрызнулся Паша, стараясь на ходу поправить одежду, вновь едва не запнувшись на лестнице между четвертым и третьим этажом, — да, дай я сам пойду!

И вот надо же было, такому случится, что впервые в жизни Ярослав Тасманов решил послушать друга. И крайне не вовремя. Дело в том, что опорная нога Павла, а именно правая, в этот самый момент, когда блондин соизволил отпустить капюшон Кенара, соскользнула со ступеньки, а на нижнюю встать он не успел. В итоге навалившись на остановившегося боком Ярослава, Кенар с воплем полетел вниз, понимая, что сейчас они либо набьют шишек, либо разобьются. Удар смягчил пуховик Ярика, правда, рухнули они, сплетясь в невольных объятиях, удачно пролетев целый лестничный пролет. Как и положено любителю прекрасного, Ярослав даже практически повторил позу Айседоры Дункан в знаменитом танце «Апаш», раскинув руки, в одной из них удерживая шарф Павла, а сам Кенар, уткнувшись носом где-то в район паха своего друга, со стоном приподнялся.

— Ты посмотри что делается-то, Глафира! Нынче эти голубые из своего ЛПДР уже и приличным людям прохода не дают, прямо в подъездах!

— И не говори, Софья, совсем мужчины нынче мужество потеряли!

Паша застонал во второй раз, приподнимаясь и медленно поворачиваясь в сторону источников голосов. Прямо над ними возвышались две особы, при взгляде на которых гипотетическому чокнутому наблюдателю наверняка захотелось бы перекреститься и вглядеться повнимательнее. Особы носили одинаковые норковые шубы коричневой расцветки, на головах красовались две шапки из белого меха, как любили хвастаться дамы — Мексиканский тушкан. Ну, или соболь. Особам вместе сравнялось сто шестьдесят шесть лет. Двойняшки Софья и Глафира Тукмачевы, дух и гордость дома по проспекту Невского 5 корпус 4, его суть, история — и божье наказание.

Будучи детьми войны, гордыми ветеранами труда, понаблюдали за рождением Холодной войны, затем став, жертвами экстрасенсов, увидев смерть Брежнева, пережив побег Горбачева, раскол страны при Ельцине и даже лихие 90-е — сестры Тукмачевы считали себя вправе судить обо всех и вся с точки зрения своих знаний и опыта.

Они появились на свет восемьдесят три года назад с разницей в девять минут, что и повлияло на характеры сестер. Так или иначе, но обе очаровательные дамы прожили в этом доме всю свою жизнь, знали все обо всех, живости характера и остроты зрения не утратили, а уж об их языках лучше и не вспоминать! И не дай боже на эти языки попасться!

— Павлик, не ты ли это? — прищурившись, чуть наклонившись вперед, поинтересовалась та, что звалась Софьей. Паша закатил глаза и, поднявшись, бросил мрачный взор на Тасманова и проговорил:

— Может и я, а может не я. Мы, голубые, знаете ли, вообще странные. Вы бы рядом не стояли, а то еще надышитесь парами европейских ценностей, а потом вам внуков привезут и все.

— Что все? — с подозрением и чуть-чуть опасливо спросила Глафира, схватившись за рукав шубы своей сестры, которая даже немного отодвинулась от шагнувшего к ним Павла, который притворно вздохнув, ответил прискорбным тоном:

— И все. В восемнадцать ваш Сережа приведет в дом подругу со словами: «знакомьтесь, бабушки, это моя возлюбленная Эдуард!». — Тасманов за спиной тихонько хрюкнул, зайдясь в безмолвном смехе, а сестры Тукмачевы секунду переваривали, а затем обе резко сплюнули Паше под ноги, перекрестились, а Глафира возмущенно воскликнула:

— Шельма ты, Канарейкин! От лукавого у тебя все, не зря мне гадалка сегодня плохой день предсказала!

Паша на это только усмехнулся и, схватив за руку беззастенчиво ржущего Ярика, потащил его вниз по лестнице, слыша, как ругаются сестры старушки, рассыпаясь то в проклятиях, то в молитвах.

Если хочешь в последний день старого года что-то купить, будь готов к тому, что придется по-настоящему запастись самым важным качеством для человека. Терпением, которого у Паши в избытке не было никогда. Нет ничего хуже для мизантропа, чем полный магазин алкогольных напитков людей и очередь в кассу до самого входа.

— Ну, да поможет нам Бог, — потянул Ярослав, оглядывая толкающуюся и пихающуюся массу, словно живые кильки в банке, которые пытались утрамбовать. Блондин проигнорировал мрачный взор друга, он вообще часто так делал, двинувшись в сторону стойки с крепкими напитками, такими как: абсент, коньяк, виски, водка и все, что имело градус выше у обычного вина. Надо сказать, изрядно подчищенной стойки, поскольку продавцы даже не успели все раскладывать по полкам, заполняя образовавшиеся дыры и пустоты. Люди моментально хватали все с полок, для приличия взяв пару бутылок шампанского, ну так, глотнуть ради традиции.

— А все почему? Потому что тебе захотелось еще алкоголя! Тебе дай волю, ты бы ящиками алкашню хлестал, а я мог бы сейчас строить свое личное счастье, нет же, приперся, испортил момент… — Ярик закатил глаза, слушая бухтение за своей спиной, потянувшись за последней бутылкой Хеннесси, краем глаза заметив спешащего к ним уже изрядно пьяного мужика. Сам любитель выпить видимо уже начал справлять Новый год сильно заранее и ему не хватило ресурсов для дальнейшего пополнения топлива, потому он явно вознамерился эту бутылку отобрать.

— … и когда ты вот так не вовремя приходишь, ты каждый раз все портишь, каждый… чего ты меня дергаешь? — возмутился Паша, когда Ярослав резко дернул его за руку в сторону стойки с вином. Вместо слов Тасманов кивнул на мужика, который озадаченно озираясь, принялся сканировать местность в поиске своей жертвы.

— Мужик явно жаждет отбить у нас бутылку, — перед носом Паши мелькнула знакомая упаковка, выполненная в черных тонах с золотым теснением букв. Он перевел взгляд с коробки Хеннесси на пустующую полку, а затем на мужика и обратно на друга.

— Ты что, собрался биться с этим чудиком за бутылку? — возмутился Кенар, на что Тасманов обиженно фыркнул.

— Что ты понимал, это же Хеннесси Ричард, подарочное издание на 0.7 литра, 100-летней выдержки!

Паша закатил глаза, кивая другу в сторону стойки с ликерами, где можно было незаметно пристроиться к очереди в кассу. Пригнувшись, они аккуратно побрели, в нужном направлении непрерывно переругиваясь.

— Да его разбавить могли!

— Не могли, ничего ты не понимаешь, коньяк просто переливают в стеклянную тару и обматывают соломой, чтоб солнечный свет не попадал. Потому и хранятся они дольше положенных 70 лет! Кто будет рисковать, и мешать выдержанный коньяк с молодым? Это ж репутация!

— Ой, а то нынче умельцы не научились подделывать алкашню!

— Сам ты алкашня, это добротный выдержанный коньяк!

— Вот кто из нас главный алкаш надо еще поспорить…

— Молодые люди, вам помочь? — голос одного из консультантов заставил спорщиков остановиться и выпрямиться, наконец. Они стояли неподалеку от кассы, за молодой парой, которые держали в руках красное Крымское вино и пару бутылок дешевого советского шампанского. Кенар на всякий случай оглядел магазин на предмет мужика, угрожавшего их свободе выбора алкоголя, и снова повернулся к молодому улыбчивому парню, в форменной ярко-фиолетовой жилетке с бейджиком.

— Нет, мы уже выбрали. Но у вас там подозрительная личность, он ходит между стойками и отбирает у людей последнее! — Ярик для наглядности потряс коробкой с коньяком и коробкой красного полусладкого, взятого для дам. На эти слова консультант скривился и бросился в ту сторону, где, уже, судя по крикам, мужик таки нашел себе жертву. Мужчины одновременно выдохнули и принялись ждать. Кенар даже на время взглянул, пока они, оказывается, выбирали, изображая тут шпионов, прошло целых полтора часа!

Домой вернулись еще через час — злые, уставшие и изрядно измученные серостью бытия, даже Ярик перестал привычно сыпать шутками, уж больно изматывающими были походы в магазины 31 декабря. Зато ощущая приятные запахи запеченного мяса, а также при виде огромных заполненных различными снастями тарелок и салатниц, мир резко заиграл красками. Ярослав перехотел уехать на отдельный остров подальше от людей, а Паша просто перестал жаждать кровавой расправы с человечеством.

— Долго вы, — с удивлением заметила Кира, когда пакеты, наполненные звенящими бутылками с алкоголем, оказались на кухонном столе. Сама девушка оторвалась от нарезки колбасы, отложив нож, скрестила руки на груди, со вздохом рассматривая это добро.

— Не смотр на меня так, это все он, — ткнул в Тасманова пальцем Паша.

— Че опять Ярик-то? — возмутился блондин, попытавшись стащить кусочек докторской пожирнее, за что получил по руке.

— До 10 вечера нельзя! — строго отрапортовала Кира, пихая парней в спины, дабы выгнать с кухни, где они ей откровенно мешались. — Идите лучше в комнатах приберитесь, нечего мне тут мешаться, — отрезала она, не даже вставить хотя бы слово открывшему рот Паше. Возмущенный Кенар попытался возразить, но беспомощно махнул рукой, поняв, что лучше и правда сейчас не мешаться.

— Подкаблучник, — ехидно заметил Яра, уворачиваясь от подзатыльника.

— Пошли убираться.

— Но Паша-а…

— Живо!

— Я слишком красив и молод, чтобы закончить свою жизнь Золушкой. А ты, Павлик, просто злая мачеха и противные сестры в одном лице. Где мой принц, который спасет из этого дома?

— Я тебя сейчас заставлю драить унитаз и вычищать волосы Киры из слива, умник. А их там, поверь, много. Так что давай, хватай швабру, бери тряпку, вон там тазик, а здесь мистер Пропер, могу даже включить тебе ободряющую мелодию из рекламы, чтоб мылось веселее, пока тебя твоя принцесса на единороге спасать не приехала.

— Ха, настоящие принцессы на единорогах не ездят, нынче мир фэнтази шагнул вперед. Теперь у них свои личные драконы, — патетично заявил друг, с отвращением хватая двумя пальцами половую тряпку, с тоской оглядывая ванную комнату в квартире Павла и Киры, не поленившись даже взглянуть на слив. А он и, правда, был изрядно забит платиновыми волосами, отчего Ярослав скривился, повернувшись к стоящему у него над душой Кенару, который скрестив руки на руки, прислонился к косяку в дверях ванной.

— Я всегда говорил: твоя страсть к дешевой публицистике до добра не доведет, — покачал он головой, разворачиваясь и шагая по коридору, перепрыгнув развалившегося посреди коридора Сникерса, который недовольно сверкнул на него глазами.

— Погоди, ты, что не будешь мне помогать?!

— Вот еще, — Паша чуть обернулся, взглянув на возмущенного Тасманова. — Работай раб, пока солнце еще высоко, рисовые поля ждать не будут.

— Сахарного тростника, попугай!

— Да тебе все одно.

Остальные приглашенные подтянулись ближе к вечеру. Хоть Кира и не хотела приглашать Ольгу Петровну, точнее она ее и вовсе не приглашала, дама явилась сама в окружении старшего брата Киры и его жены. Оставленных на попечение няни, дети, остались дома, не пожелав, отправится в гости к тете Киры, поскольку «они уже слишком взрослые, чтобы тусоваться со старперами». Хотя по-честному сама Леонова надеялась, что дорогая сватья решить взять на себя благородную миссию. Но видимо день сегодня какой-то особенный, Луна в стрельце и козерог в созвездии птицы Обломинго не иначе.

Потому лучезарно улыбаясь Ольга Петровна после всех объятий и приветствий с родными, потянулась к Кире, едва коснувшись в воздухе щеки Киры, оглядывая празднично украшенную квартиру.

— Смотрю, подготовились, молодец Кирочка, — потянула женщина, пока Паша и Ярослав приветствовали остальных гостей. При виде обоих мужчин женщину перекосило, отчего Леонова ощутила некоторую долю злорадства и максимально приняв равнодушный вид, поинтересовалась:

— А вас, каким ветром к нам? — вопрос был задан как невзначай, но с легким намеком на то, что делать дорогой сватье тут нечего. Черные глаза женщины блеснули, а она сама, бросив взор на Пашу, которого в этот момент отвлекла супруга Александра, проговорила:

— Хотела вручить тебе подарок лично, — в руки Киры незаметно перекочевал небольшой яркий пакет с новогодней символикой. Любопытство штука коварная и девушка решила взглянуть на подарок, но тут же скривилась — внутри лежала косметика для возрастной кожи, сетевого бренда Эйвон, а так пара тестов на беременность. Негодование захватило все нутро девушки, и она мрачно посмотрела на ухмыляющуюся даму.

— Ты не молодеешь дорогая, а такого жеребца удержать подле себя не просто. Торопись, часики тикают, — кивнула она. Кира хотела было открыть рот, чтобы высказать все, что о ней думает, но в этот момент сильная рука обвила плечи Киры, прижимая ее к крепкому телу, давая ощущение покоя и защищенности. Одного взгляда на побледневшее лицо сватьи хватило, чтобы вновь поднять себе настроение.

— Собрались уходить, Ольга Петровна? — Паша незаметно забрал из руки пакет, который буквально жег пальцы, небрежно отбрасывая его в сторону сброшенного хлама, который они собирались выбросить. Женщина же проследив за траекторией своего подарка, выдавила улыбку, выдохнув:

— Пожалуй, сегодня побуду с внуками.

— Это вы правильно мыслите, хотя не уверен, что внукам такое надо, — холодно отозвался Кенар, а Кира немного успокоившись, положила ладонь ему на грудь, как бы успокаивая. Не хватало еще больше погружать Павла в эти дрязги. На это женщина только кивнула, но не удержалась по итогу от шпильки в конце, когда выбравшаяся из спасительных объятий Кира, двинулась закрыть за ней дверь.

— Помяни мое слово, он себе девку интереснее найдет, натура у него такая, — фыркнула Ольга, выходя из квартиры, оставляя девушку в полнейшем замешательстве прямо в пороге, держа дверь открытой.

— Ты чего там застряла, Симба? Давай скорее, пока Ярик все не сожрал! — окликнул ее Паша и девушка качнув головой, захлопнула железную дверь, запирая ее на оба замка, словно закрываясь от неприятных слов, которые жгли изнутри.

Последним пришел Сергей, уже практически в десять вечера, когда Ярик буквально порывался уничтожить еду на столе, заявляя, что нечего дожидаться речей президента, он и так умаялся за день. Мужчина пришел с цветами, каким-то неведомым чутьем принеся три букета, это потом Кира поняла, почему три, а поначалу только удивилась его проницательности, приняв свой, а также подарок в красиво упакованной коробке. Радов был банален, не став размениваться на выбор и подарил просто деньги. По его словам штука нужная, а в хозяйстве тем более даме нужна всегда. Поставив букеты в вазы, с трудом отыскав три штуки, да еще и такие, чтобы могли удержать такие тяжелые букеты, девушка невольно с улыбкой провела пальцем по нежным лепесткам роз, вдохнув свежий аромат.

— Знал бы, притащил бы веник тоже, — проворчал Паша, стоя в дверях ее спальни. Он невольно ойкнул, когда разбуженный шумом Сникерс, спрыгнул с лежака, подошел ближе, принявшись взбираться по его ноге.

— Ты же знаешь, цветы это приятно, но я к ним равнодушна, — пожала плечами девушка, наблюдая, как Кенар подхватывает котенка на руки, устраивая его на плече. Сникерс тут же заурчал, уткнувшись в его волосы, щекоча кожу, отчего Паша невольно скривился. Пока он играл с котом, не заметил, как Кира вытащила довольно большую плоскую коробку, перевязанную бантом, ярко улыбаясь.

— Ты что, подарила мне ноутбук? — недоверчиво потянул Кенар, опуская возмущенно мявкнувшего котенка обратно на покрывало, глядя с изумлением на свой подарок, — а расплачиваться мне за него натурой? — тут же живо поинтересовался он, протягивая руки и принимая в руки дар. Глаза восхищенно пробегали по серой крышке новенького ноутбука, еще завернутого в защитную пленку, который он достал из коробки, предварительно развязав бант. Паша даже уселся на кровать, едва не придавив кота, отчего тот шикнул, отпрыгнув подальше, а Кира улыбнувшись, присела рядом, протянув руку и принявшись почесывать котенка за ушком.

— Будешь пошлить, отберу и сдам обратно в магазин, — пригрозила она шутливо пальцем, в душе радуясь тому, что Паша оказался доволен подарком.

— Ну, щас, поздно, я его уже приватизировал, — прижал к груди подарок Паша, лукаво сверкнув зелеными глазами. Они с минуту смотрели друг на друга, когда из соседней комнаты послышался крик Ярика:

— Предлагаю фейерверк!

— Паша, твой друг сейчас хату подожгет, иди сюда, — Кенар только закатил глаза, а Кира рассмеялась, поднимая и хватая проснувшегося кота, который за сегодня был множество, раз затискан и заласкан. Стоило им войти в гостиную, как Сергей, сидящий ближе всех к двери, похлопал на пустующее место подле себя, а затем кивнул на лежащий на столе прямоугольный сверток.

— Что это? — удивился Паша, а Радов расплылся в улыбке.

— Твой подарок. Только откроешь его завтра.

На это Кенар только глаза закатил, пропуская Киру вперед, как внезапно встрепенулся Ярик, что-то рассказывающий Евгении и Александру, которые периодически прерывались на звонкий смех.

— К слову, уже почти одиннадцать, давайте жрать Господа! — заявил он громко, на что Кира улыбнулась, а Сергей внезапно нахмурился, взглянув на Пашу.

— Разве не должна еще придти Кристина?

Паша не заметил, как вздрогнула Леонова, почти севшая рядом с женой брата. Женя и Саша с удивлением посмотрели на Павла, а сам Александр осторожно уточнил:

— Кристина?

Почему-то от его взгляда стало как-то неуютно и Кенар нахмурился, собравшись было ответить, как вновь влез Ярослав, бесцеремонно перебивая, смерив Пашу тяжелым взглядом.

— Любовь всей жизни нашего рыжего, — он кивнул на мужчину, буквально растекаясь в улыбке, — Павлик у нас как Дом 2, помогает строить любовь, ячейку общества и крепкие отношения. А вообще, почему еще не несут жрать, я голодный, щас бы слона сожрал!

— Тебе лишь бы есть… — проворчал Паша, отвлекаясь, а остальные только рассмеялись. За исключением Киры, чья улыбка была скорее из необходимости, чем ей действительно было весело.

— Я принесу горячее, садись, — кивнула она Павлу, не успел тот возразить, и встала, выйдя из комнаты. Всего пару минут ей понадобилось, чтобы придти в себя. В конце концов, чего она так разволновалась? Может Ярик прав и Паша всего лишь сводничает. И вообще, какое ей дело до знакомых Кенара, он имеет право дружить и общаться с кем захочет!

«Помяни мое слово, он себе девку интереснее найдет, натура у него такая» — эти слова упорно не желали выходить из ее головы, как бы она их не гнала подальше. Они словно яд отравляли ее кровь и мысли, заставляя вновь и вновь прокручивать в голове с садистским удовольствием. Она сделала шаг в сторону кухни, когда внезапная трель звонка точно гром посреди ясного неба. На негнущихся ногах, девушка подошла к двери, даже не удосужившись посмотреть в глазок и каждый звук поворачиваемого механизма замка, казался выстрелом. И, наверное, не зря, потому что стоило распахнуть двери, как перед ней предстал ее самый страшный кошмар. Тот самый, который ей приснился, потому что перед ней стояла никто иная, как сама Королева фей.

— Полагаю, я не ошиблась, и ты Кира, значит, где-то там веселится Паша. Могу я войти? — ее тягучий, точно терпкое вино голос обволакивал, а красота завораживала. Кира только и могла, что открыть рот, смотря на ожившую мечту каждого нормального мужчины, вдруг почувствовав себя маленькой и абсолютно незаметной на фоне этой роскошной темноволосой красавицы с длинными ногами, безупречным вкусом самой герцогини Сассекской. Такая же строгая, стильная и яркая.

— Неужели, я уж думал, мы тебя тут до морковкиного заговня ждать будем, — ехидный голос Павла нарушил тяжелую тишину. Кира молча, отошла в сторону, уступая дорогу девушке, которая с поистине королевским достоинством вошла в внутрь, небрежно оттряхнув модный искусственный полушубок, улыбаясь Паше так лучезарно и солнечно, затмевая собой все вокруг, заставляя Кенара улыбнуться ей в ответ. От этого внезапно стало так больно, особенно, когда Канарейкин подошел ближе, приобнимая девушку за талию. Он развернул ее лицом к Кире, и девушка с еще большей ясностью осознала, как они друг другу подходят. Оба яркие, веселые и такие же неземные. Леонова четко осознала, что Паша, что эта девушка, оба находились настолько высоко, что ей никогда до них не добраться.

— Знакомься, Львенок, это Кристина Гриднева. Она лучший адвокат в нашем городе и просто красивая девушка. Если кого-нибудь случайно убьешь — она поможет, — весело проскандировал Кенар, а брюнетка снисходительно улыбнулась, протянув руку, которую Кира на автомате пожала.

— Кира, — представилась она, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— Напомню тебе, Кенар, что не адвокат по уголовным делам, поэтому прячьте трупы лучше, — она ловким изящным движением стянула полушубок, который Паша галантно убрал в шкаф и стянув сапоги, двинулась в гостиную.

— Идешь? — вскинул брови Кенар, заметив, что Кира застыла.

— Да, сейчас. На кухне только горячее захвачу, — она улыбнулась, чтобы он ничего не заподозрил. Мужчина только окинул ее подозрительным взглядом, отчего девушка поспешила скрыться на кухне, глотая ком застрявший в горле, оперевшись о раковину и выдыхая, чувствуя, как непрошеные слезы подступили к глазам. Из гостиной послышался взрыв смеха, и отчего-то стало еще большее. Кира с силой сжала прихватку, приводя себя в чувство. Это не ее дело. Не ее, с кем он проводит время и веселится. Она всего лишь подруга.

— Прятаться от меня дело неблагородное, — голос Кристины вывел ее из состояния транса, и Кира резко повернулась к девушке, смерив взглядом ее наряд. Даже в узких джинсах и шелковой блузке она смотрелась куда элегантнее, чем она в своем классическом платье цвета шампанского. Между ними была огромная пропасть, чтобы они могли конкурировать.

— Я не прячусь, хочу всего лишь достать индейку, — отрезала девушка резке, чем предполагалось. Похоже, попытки привести чувства в порядок рушились на корню, стоило этой девице оказаться поблизости.

— О, вот как, — потянула Кристина, оглядев ее насмешливым взглядом, скрестила руки на груди, приподняв темную бровь, — помощь нужна?

— Нет спасибо, — холодно ответила Кира, открывая духовку и доставая протвинь с ароматным мясом, стараясь не отвлекаться, а то еще уронит все к чертовой матери.

— Как хочешь, Золушка, — усмехнулась Кристина, небрежно развернулась, но в последний момент остановилась, чуть повернув голову в ее сторону, — если будешь и дальше сидеть в своей норке, маленькая мышка, его уведут. Так и знай.

С этими словами она вышла, оставив девушку в смятении стоять посреди кухни. Хорошо, что протвинь она успела поставить на стол, иначе не избежать сегодня неотложки.

Остаток вечера прошел, словно в тумане ее собственных мыслей. Будто Кира смотрела на все происходящее через какую-то призму, издали, автоматически смеясь и изредка отвечая на вопросы. Забавные конкурсы, устроенные Яриком, то, как пытался во время них подкатить к Кристине Сергей, которая буквально практически отбивалась от него, Паша и снова Гриднева. Рядом, с которой как ей казалось, он буквально расцветал. Даже ее собственный брат и его супруга были счастливы. Все, кроме нее самой. Это был самый странный Новый год в ее жизни.

Женя и Саша ушли после часа ночи, выслушав, терпели речь президента и пару шуток на тему счастливой жизни в стране, где счастья ждут, а оно все не приходит. Котенок давным-давно спал, затисканный и уставший после игр. В какой момент уже изрядно пьяному Ярославу пришло в голову пойти на улицу и пострелять фейерверк, Кира уже не помнила. Лишь собираясь в коридоре, вместе уже изрядно выпившими гостями, она пыталась осознать, что вообще происходит, когда неожиданно Тасманов дернул ее за рукав, уводя из поля зрения Павла и остальных.

— Ты чего? — удивилась девушка, озадаченно посмотрев вдруг в совершенно трезвые глаза Ярика, который еще пару минут назад даже стоять ровно не мог.

— Чем больше думаешь, тем меньше видишь Кира, — загадочно ответил он, на что девушка похлопала глазами, удивленно наклонив голову на бок, даже коснувшись рукой его лба. Он был сухой и холодный, а Ярик поморщился, отклонив голову назад.

— Ты это о чем? — спросила вновь Леонова, нахмурившись, но на это Тасманов только загадочно улыбнулся, а затем вновь дурашливо скорчил лицо, распахнув объятия и зажимая девушку в железных тисках, приподнимая над полом.

— Я поймал льва, теперь я глава прайда! — истошно заорал он на всю квартиру, а Кира поморщилась, чувствуя, как в ее голове буквально все зазвенело. От удушья ее спас Павел, отцепив друга от девушки. Он отправил его следом за Кристиной и Сергеем, которые уже вышли, а сам придержал пошатнувшуюся Леонову за локоть, вдруг серьезно посмотрев на нее, слыша улюлюканье счастливого Тасманова на лестничной площадке.

— Нам надо поговорить, — его голос был твердым, и Кира неожиданно чувствовала дрожь во всем теле, не зная, что это: страх или предвкушение. Она подняла глаза на его лицо, заметив, как оно напряжено, и тяжело вздохнула, понимая, что больше от разговора ей не убежать.

— О чем? — тихо поинтересовалась она, тоскливо посмотрев на распахнутую входную дверь, а затем на Пашу. Он хочет ей сказать, что уезжает? Или что у него теперь намечаются серьезные отношения? Тогда к чему были те поцелуи?

Похоже, Ярик прав и она больно много думает.

— О нас, — ответил Кенар, разом поставив девушку в тупик.

— О нас? — выдохнула Кира, хлопнув глазами. — А что с нами?

— Как я уже говорил, разговор пойдет о наших отношениях, — он начал прямо, не став больше ходить вокруг да около. Не любил этого и раньше, не собирался делать и сейчас. Тянуть кота за хвост больше не имело смысла, тем более теперь ему нужен был четкий ответ.

— Ты считаешь, есть смысл сейчас поднимать этот разговор? — выдохнула девушка. Чуть облизнув губы, почувствовав на них потемневший взор Павла. Ее голос чуть охрип, а сердце забилось быстрее.

— Да, потому что мне надоело играть в эти игры. — Неожиданно жестко ответил Кенар, подойдя ближе, отчего Кира невольно отступила, тут же наткнувшись спиной на угол шкафа, но не обратив на это никакого внимания. Его руки легли поверх ее головы, по обе стороны от нее, буквально поймав ее в ловушку. Напомнило тот раз, когда Паша узнал о сватье и том, что она не рассказала о нем родителям. Девушка задержала дыхание, почувствовав его совсем близко.

— Паша?

— Ты нравишься мне. Не как соседка и даже не как хорошая подруга. Как девушка, Кира. И мне осточертело делать вид, что я по-прежнему могу находиться рядом и делать вид, что мы только друзья. — Она зажмурилась, пытаясь собрать в кучу разбросанные мысли, осознавая значение его слов. Они порождало еще больше вопросов, поднимая из глубин старые страхи, все то, что было сказано не только ими, но и другими людьми.

— Я не… — начала, было, она, как услышала его тихий молящий голос:

— Пожалуйста. Я больше так не могу. И знаю, что ты тоже это чувствуешь, — она вновь открыла, видя, как сияют его глаза. Понимала, что для Кенара, привыкшего держать все под своим контролем, привыкшего к полной независимости и, когда-то говорившего, что он не верит в сильные чувства, сказать подобное, было сродни подвигу. Видела, но не могла принять. Не могла не только в силу чьих-то убеждений и ядовитых слов, но и в силу собственных странных, главным из которых был страх потерять его. Ведь, однажды, любовь закончится и что тогда? У нее больше ничего не останется. Осознание того, что она сейчас на вершине той самой большой горки, с которой вечно боялась скатиться. Это порождало в ее душе настоящую бурю, а вместе с ней будило нечто темное, то, что всегда появлялось тогда, когда его меньше всего ждешь.

Отвратительное, липкое чувство безудержного страха, который точно щупальца неведомого чудовища сжимал ее сердце.

— Пожалуйста, Кира, — повторил Паша, смотря на нее, но не приближаясь. Девушка подняла на него взгляд. Перед глазами, словно четкая картинка, встала Кристина, да и не только она. Все те, кого она наблюдала за последние два года. Это больно, кто бы знал насколько. Словно ты сам себя режешь, врываясь в мягкую плоть острым клинком. Хотелось сбежать подальше от этой боли, особенно сейчас.

Чем больше думаешь, тем меньше видишь.

— Я не могу, — выдохнула она, видя, расширились глаза Павла, вдруг поспешно добавила, совершенно игнорируя крики разума, — не сейчас. Я просто еще не готова. Все… слишком быстро для меня.

Кенар с минуту смотрел на нее, а затем кивнул, отступая назад на шаг и опуская руки. Кира выдохнула свободно, поправляя куртку, и улыбнулась, как ни в чем не бывало, приводя в порядок дыхание.

— Пойдем? — она двинулась на выход, но в последний момент Паша окликнул ее, заставив, остановится в дверях, смотря прямо перед собой не оборачиваясь. Она слышала, как он подошел к ней, коснувшись плеча и сжав его, отчего девушка вздрогнула.

— Я дам тебе время, но не думай, что я просто так сдамся, — хрипло проговорил он, и девушка глубоко вздохнув, чуть повернула голову, ответив:

— Дай мне месяц. До 14 февраля, а на мой День Рождения я дам тебе ответ, когда смогу сама понять, что чувствую. — Леонова почувствовала, как его пальцы сжались крепче, а привычная усмешка скользнула в его тоне, когда он произнес следующие слова:

— Если думаешь, что за этот месяц я не растоплю твое ледяное сердце, принцесса, то я уж постараюсь. Надо будет, и дракона приручу.

— Даже не сомневаюсь, — горько усмехнулась Кира, покачав головой и отгоняя навязчивые мысли, двинулась вперед, спускаясь по лестнице, слыша, как Паша закрывает двери. Возможно, именно в этот момент она совершила свою самую большую ошибку, подарив Кенару огромную надежду, а заодно и себе самой. А может, и нет. Время покажет и все расставит на свои места.

— Кто этому недоумку доверил ставить фейерверк?! Вы только посмотрите, какой пожар он устроил!

— Да откуда же я знал, что ракета полетит прямо в дерево?!

— Правильно Тасманов, ты никогда и ничего не знаешь! Где ты вообще добыл эти ракеты? Это же военные сигнальные ракеты, мать твою!

— Чего ты вопишь, рыжий, подумаешь, одолжил у друга из спецназа, что тут такого-то?

— Да нихрена, всего лишь то, что остаток новогодней ночи мы проведем в каталажке, благодаря твоей тяге к экспериментам. Посмотри, твои китайские петарды разбили окно соседнего подъезда.

— И ты туда же, Кенар, скажи им, что я не виноват, это все китайцы и их некачественный фейерверк.

— Ни за что, ты же дебил.

— Кира, ну хотя бы ты!

— На меня не смотри, тополь тебе спасибо за акт самосожжения не скажет, вон посмотри, пожарные уже час пытаются его погасить.

— Да ну вас….

— Так граждане, хулиганы-тунеядцы, старший майор Покровкин, ну и кто из вас тут поджигателем заделался под Новый год?

— Ярик!

— Да че опять Ярик-то?!

«Хеннесси» («Hennessy») — один из самых известных и продаваемых французских коньяков. Это изысканный элитный напиток со сложным и многогранным букетом, известный каждому ценителю элитного алкоголя.

Айседо́ра Дунка́н (Исидора Дункан, Изадо́ра Да́нкан, урождённая Дора Энджела Дункан, англ. Dora Angela Duncan; 27 мая 1877 года, Сан-Франциско, США — 14 сентября 1927 года, Ницца, Франция) — американская танцовщица-новатор, основоположник свободного танца. Разработала танцевальную систему и пластику, которую связывала с древнегреческим танцем. Жена поэта Сергея Есенина в 1922–1924 годах. В её честь назван кратер Дункан на Венере.

Апаш (франц. Apache) — американский индеец племени апачей) — стиль парного общественного танца, родившийся в начале XX века в парижских трущобах. Демонстрирует несдержанность чувств. В Танце Апаш мужчина, изображая «крутого парня», небрежно обращается с партнершей. Под его управлением дама делает резкие движения, часто меняет направление. В свою очередь, её острые, импульсивные кики ногами могут неожиданно сменяться страстными объятиями. Некоторые движения в этом роде позже перешли в танцы Линди-Хоп, Сальса и Танго.