Глава 20 — В каждом мужчине живет ребенок

— Почему мы вообще туда едем?

— Потому что мы обещали, Паша ты опять начинаешь? Нормально же все было пять минут назад, чего ты снова завелся?

— Потому что пять минут назад кот еще не додумался обоссать весь салон!

— Да ничего не весь, всего-то пара капель попали на твою драгоценную обивку. Она кожаная, что ей будет, Господи….

— Вот! Вот с этого все начинается, сначала ссыт кот, потом везде блюют дети, затем…

— Мы еще даже не женаты, а ты уже завел шарманку про детей, может тогда вообще не стоило все это начинать?!

Кира обиженно отвернулась к окну, чувствуя, как наворачиваются слезы на глазах и от обиды сдавливает горло. Всего каких-то полтора часа назад они вполне мирно обсуждали перестановку в квартире, разговаривали о его ресторане, а затем спустя час мирного покачивания в машине, Сникерс впервые подал голос, проснувшись после затяжного сна в переноске. Кира даже решила, что стоит его выпустить, как кот неожиданно развернулся в просторной сумке, поднял хвост и пометил территорию, невзирая на то, что ехать им еще добрых полчаса, а за это время запах успеет въесться во все ткани в машине. К тому же бесконечная дорога, да и в целом не планируемое путешествие сыграли не в лучшую сторону — Паша снова сорвался. И сделал это на Кире, в очередной раз, напомнив о том, что если он и собирается строить отношения, то точно без выводка детей, которые ему не нужны. Сам же зачинщик скандала притих, поджав уши, наблюдая за сжимающим до побелевших костяшек пальцев руль Павлом, который буквально кипел от злости, переключая передачу, выезжая на асфальтированную почти пустую дорогу, ведущую к поселку.

— Тебе только дай повод, чтобы лишний раз ткнуть меня носом в это, верно? — раздраженно поинтересовался, объезжая ползущий вперед самосвал и бросая на Киру злой взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Кира повернулась, стараясь сдержать подступившие слезы. Вот почему они не могу, как раньше избегать острых углов, а нынешние ссоры бьют так сильно, что прямо дышать тяжело? Хотя Леонова врала самой себе. Ссоры с Пашей для нее и раньше были мукой, просто было проще скрывать свое отношение к ним.

— Ну и на что ты опять намекаешь? — сухо поинтересовалась, стараясь говорить как можно спокойнее, чувствуя, что Канарейкин сейчас психанет.

— Да тут и намекать не нужно, все же ясно. Снова ищешь повода сбежать, — раздраженно огрызнулся, а девушка отвернулась, вздрогнув от неприятного чувства, грызущего внутри. Сколько не говори о чувствах, а он так ей и не верит. Во всяком случае, его отношение четко прослеживается вот в такие острые моменты.

— А ты ищешь повод поругаться. Может ты, как ждешь, чтобы я свалила? — неожиданно для себя поинтересовалась девушка, боясь услышать ответ и одновременно ожидая его. Пусть подтвердит или опровергнет ее внутренние сомнения. Хоть что-то.

Зеленые глаза обожгли пылающим огнем, а пальцы сильнее сдавили руль, сворачивая по указателю и маячку на навигаторе. Паша продолжал упорно молчать, а Кира ждала его решения.

— Если ты снова это сделаешь, значит, поставишь точку в наших отношениях. Больше я не стану за нас бороться, — сказал, как отрезал, а Леонова прикрыла глаза, вновь отворачиваясь, слушать, как тихонько мяукнул Сникерс. Глаза все-таки увлажнились, захотелось всхлипнуть, но она мужественно переборола столь сильное желание, вновь и вновь перебирая в памяти каждое его обидное слово. Мало того, что он ей не доверял, даже не сомневался похоже, что она может уйти. Может и правда стоило. Возможно, так будет лучше.

Размышления прервал звонок, Кира выдохнула, принявшись судорожно рыться в своей сумке, выискивая смартфон, настойчиво орущей последней песней Тейлор Свифт. Взглянув на экран, даже перехотелось трубку брать, потому что брат ей сейчас тоже ничего хорошего не скажет, они ведь опаздывали уже на несколько часов, а значит, ее ждет очередной ушат помоев на свою голову. Однако игнорирование родственника приведет лишь к тому, что Саша еще больше себя накрутит и ничем хорошим это не закончится. Потому проведя пальцем по экрану, девушка едва успела поднести к уху телефон, уже слыша разъяренный вопль на другой стороне:

— Да где вас черти носят?!

Пришлось даже убрать смартфон подальше, слушая гневные крики, вперемешку с матом и недовольством, которым было пропитано буквально каждое слово Александра. Кира даже не заметила. Что Паша прекратил тихо шипеть что-то под нос и прислушался.

— Сколько можно уже, Кира, вот ты можешь хоть раз по-человечески все сделать, а? Почему ты такая дурная в нашей семье, все у тебя через задницу, даже вовремя прибыть не можешь, — орал Саша, превращаясь из любящего старшего брата в такие минуты в форменного козла, которому хотелось ударить между глаз. Или расплакаться. Настроение совсем упало, хватило одной ссоры, а слезы видимо сегодня все же прольются, если так продолжится. К тому же все внутри жгло от неимоверной обиды. Будто бы она во всем виновата. Хотя может, виновата, не уговорила бы Пашу помочь соседям, давно бы уже приехали и жарили шашлыки, а не торчали бы шесть часов в дороге, раздраженные, уставшие, да еще и в салоне, где уже ощутимо начало попахивать кошачьей мочой. Паша точно убьет ее.

Унылая депрессия только-только подступила к ней, как смартфон пропал из рук, отчего Леонова на секунду даже не поняла происходящего. Она хлопнула глазами, а затем повернулась туда, куда собственно его забрали, прерывая односторонний монолог Александра одним разъяренным рыком в трубку, от которого Сникерс испуганно мяукнул, а Кира вздрогнула:

— Че ты орешь, как психованная баба, щас будем!

И нисколько не церемонясь, Кенар просто сбросил звонок, не давая Александру даже шанса на достойный ответ. Или хотя бы с духом собраться. Ошарашенная Кира, выпучив глаза, смотрела на лежащий смартфон, который Паша вернул ей, вручив прямо в распахнутую по-прежнему ладонь, и преспокойно продолжил путь, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты на него сейчас наорал? — выдохнула Леонова, осторожно и немного опасливо косясь в сторону Канарейкина, оценивая его душевное состояние. Тут уже совсем не до собственных мыслей и самокопания, ее брат однозначно такого отношения не потерпит.

— Нехрен орать на тебя, пусть на клушу свою, именуемую женушкой, вопит, мудазвон, — окрысился Паша, все еще пребывая под адреналиновой дозой собственной ярости, а Кира благоразумно замолчала. Но уже точно знала — эти выходные не только убавят ей годов жизни, но и седых волос станет на голове чуточку больше. Потому и остаток пути провели в тишине, потому что Кира чувствовала, что ее парню нужно успокоиться, а ей попытаться придти в некое подобие равновесия, потому что нервные клетки ей однозначно скоро понадобятся.

Въезд в поселок городского типа, получивший свое название благодаря красной глинистой почве, начинался со шлагбаума, железной дороги, идущей вдоль всей трассы и большого столба с табличкой, где наполовину стертыми буквами было написано: «Добро пожаловать в Краснобуйск». По левую сторону располагалось небольшое футбольное поле с покосившимися старыми воротами, а по правую — изрядно проржавевшая крытая автобусная остановка. Впереди бежала дворняга, виляя облезлым белым хвостом, а разноцветные и разномастные дома, скрывающиеся за заборами, задорно встречали их цветными крышами и любопытными лицами жителей. В конце концов, не каждый день увидишь новую машину в месте, где каждая кошка друг друга по кличке знала, к тому же в последнее время тут начали приобретать дома состоятельные люди, выстраивая целую новую улицу, полную настоящих особняков, окруженных каменными заборами. Вот людям и интересно, не пожаловали ли это очередные переселенцы из города, жаждущие свежего воздуха и домашних овощей с грядки.

— Где там находится их дом? — озадаченно поинтересовался Паша, вглядываясь в резные ставни деревянных домов и пластиковые окна кирпичных коттеджей на две семьи, чьи огороды были разделены внутренним забором. То и дело в окнах мелькали любопытные рожицы, мимо по обочине пронеслась детвора, одетая в весенние пуховики, поскольку за городом было довольно прохладно. Глядя на них, Паша даже посетовал, что Кира так легко оделась. На ее резонный взгляд в его сторону, в котором прослеживался четкий вопросов, только отмахнулся, рассматривая таблички с номерами и названиями улиц.

— Зеленая 34, - отозвалась девушка, читая адрес со смартфона, и вытянула шею, вглядываясь в крыши уже более комфортабельных, двухэтажных коттеджей, когда они въехали на нужную улицу. Заборы стали выше, территория больше, а дома уже явно принадлежали лишь одному хозяину. — Вон он, — кивнула на трехэтажный дом за большим белокаменным забором. Наверху виднелось небольшое круглое окошко, видимо там располагался чердак, а панорамные окна были видны даже с большого расстояния. В ясное полуденное небо поднимался дымок, видимо разожженный от шашлычницы, а ворота были приветственно распахнуты. Когда они въехали во двор, а под колесами зашуршал гравий, Кира, наконец, смогла оглядеть просторы братской берлоги и невольно даже в душе чуть-чуть позавидовала его супруге, заметив толпящихся родных у крыльца с подвесными фонарями над железной входной дверью. Видела суетящуюся Женю, жену своего брата, которая осторожно придерживала уже довольно большой живот, рядом с ней прыгали Ника и Алина, племянницы Киры, а чуть дальше были родители у большого черного джипа главы семейства, который о чем-то с ними переговаривался, в последний момент, заметивший их машину. Незнакомая семейная пара рядом с Женей и какая-то тощая девица, одевшаяся не по погоде в тонкие колготки, сапожки на высоком каблуке и кутающаяся в свою тоненькую модную куртку, периодически подходящая к дымящейся шашлычнице возле большой веранды, которая летом была скрыта в зарослях цветущих сульфиний в горшочках и увита виноградом. Лишь, когда ее взгляд наткнулся на еще одну фигуру чуть в стороне, девушка помрачнела и почувствовала руку Павла на своей коленке, повернувшись в его сторону. Сам Кенар уже подъезжал к джипу Александра, аккуратно паркуясь и, оглянувшись назад, заметил, как ворота начали автоматически закрываться, видимо повинуясь команде на телефоне Саши, пока еще терпеливо ждущего их.

— Не смотри на нее, Львенок, настроение только испортишь, — проговорил, чуть улыбнувшись, и стало даже немного легче от осознания, что возможно все не так мрачно, как ей порой, кажется на первый взгляд. Они выбрались из машины, а Кира попытавшаяся схватить хотя бы один из пакетов с продуктами, была отогнана к родителям и брату с котом на руках и ворчанием в сторону последнего.

— Может, я хоть в салоне уберу? — вновь попыталась встрять, но наткнувшись на пронзительный взгляд, замолчала и повернулась, шагнув к своей семье, стоящей чуть поодаль. Не успела и пары шагов сделать, как вперед выступил Саша, уже явно успевший успокоиться, лишь смерил ее недовольным взором, проворчав:

— Чего так долго?

— Соседей подвозили просто, — вздохнула Кира и тут же попала в крепкие объятия. Сникерс недовольно мявкнул, потому пришлось передать его в руки матери, которая в свою очередь передала его отцу девушки с наказом отнести несчастное животное в дом и покормить.

— Ох, я думала, вы там сгинули уже, — шутливо погрозила пальцем Людмила Сергеевна, но в ее глазах блеснуло беспокойство, а сама Леонова только головой качнулась, оборачиваясь в сторону Паши, который чем-то опрыскивал салон.

— Чего он делает? — озадачилась мать девушки, а Кира вздохнула.

— Кот нагадил, Паша немного разозлился, — осторожно проговорила, стараясь не вдаваться в подробности. Внимательный взгляд матери, а затем веселая улыбка.

— Да уж, когда он рявкнул на твоего брата, Сашка чуть шашлычницу не перевернул от удивления! Вот уж не думала, что мужчины ты себе под стать брату найдешь. Главное, чтобы не сцепились, — философски потянула женщина, и Кира мысленно взмолилась, чтобы у них даже повода не нашлось. Но пока подошедший Александр был настроен миролюбиво, что-то предлагая Паше. Может, они и не станут больше орать друг на друга, а выходные пройдут спокойно.

— Ой, пошли в дом, мам, — вздохнула Леонова. Стараясь об этом не думать. К тому же затылком чувствовала прожигающий взгляд Ольги Петровны, а обернувшаяся мать только подтвердила ее худшие опасения.

— Смотрит на тебя, прямо как удав, — недовольно поморщилась женщина, поправляя пуховый платок, — зря Сашка ее сюда позвал, только настроение испортит.

Кира только промолчала, двинувшись в дом к отцу, который уже шагал, чтобы помочь Паше донести продукты.

Если бы в мире существовала вселенская справедливость, Паша бы сейчас наслаждался просмотром какого-нибудь не напрягающего сознания сериала со своей девушкой или они бы нашли более интересные дела. Не пришлось бы беспокоиться за ремонтные работы в ресторане, тащиться за тридевять земель и оттирать кошачью мочу с обвивки кожаных кресел. А еще бы они не в очередной раз не разругались с Кирой, отчего сейчас Кенар чувствовал некое подобие чувства вины. Не то, чтобы он считал себя виноватым, ведь сотни, раз говорил о своей позиции на тему детей и уж тем более его страхи в отношении девушки вполне оправданы. По крайней мере, он так думал.

— А ты смелый, — голос Александра раздражал. Как еще один катализатор для розжига пламени, не иначе. Паша сжал тряпку и, выпрямившись, резко повернулся к насмешливо смотрящему на него мужчине и вскинул брови.

— Это комплимент или оскорбление? — поинтересовался Кенар, стараясь не выдавать своего раздражения. Мало того, что не стоит ругаться с родственниками Киры, в конце концов, портить себе выходные еще больше Паша точно не планировал.

— Смотря, как ты настроен, — усмехнулся Саша, протягивая руку, которую Канарейкин, не задумываясь, пожал, чувствуя, как брат Киры крепко сжимает его ладонь. Она уставились друг другу в глаза в молчаливом противостоянии, пока, наконец, не разомкнули руки одновременно, делая шаг назад, а Леонов не растянул губы в улыбке. — Ладно, бойфренд моей сестры, рассказывай, что тут у тебя?

Паша даже поморщился, невольно кидая взгляд в сторону своего кроссовера.

— Кот, — мрачно ответил, а Саша расхохотался, задрав голову. Атмосфера вокруг перестала быть напряженной, а сам Кенар смог вздохнуть свободно. С момента побега Киры они так толком и не общались, частично по вине самого Павла, частично из-за нехватки времени. Потому сейчас было важным вновь наладить старые контакты. Если конечно к вечеру они друг друга не поубивают. Потому и помощь принял охотно. Впрочем, он бы ее и так принял. Никакого желания выветривать запах всю ночь у Паши не было точно, да и на улице не лето, чтоб машину открытой оставлять. И вот, спустя двадцать минут в салоне уже пахло лимоном, продукты были перетасканы в большую светлую кухню с современный дизайном, оснащенную по последнему слову техники. Сам Кенар как раз планировал сбежать во двор подальше от шумных детей, крутящихся под ногами взрослых в попытке выклянчить что-нибудь вкусненькое, как его остановил голос Кириной мамы:

— Пашенька, будь добр, отнеси кастрюлю с мясом Вове, он ждет, — Людмила вручила застывшему Кенару в руки пятилитровую жестяную бадью, доверху наполненную сочными кусками в маринаде, перемешанном с луковыми кольцами. Аромат стоял неимоверный, отчего пришлось сдержаться. Чтобы не поморщиться. Но стоило развернуться к выходу, как его ждал еще один неприятный сюрприз.

Младшая дочь Александра, хитро поглядывая на него из-под рваной челки, видимо обрезанной неумелой рукой, скорей всего собственной, покачнулась, закрывая своим тельцем проход.

— Чего тебе? — хмуро поинтересовался Паша, сжимая кастрюлю и нервно оглядываясь на суетящихся, на кухне женщин. Женя жевала морковь, периодически отвлекаясь на старшую дочурку, аккуратно нарезающую огурцы для салата, Кира помогала матери с помывкой фруктов и раскладкой колбасы, а вот Алина упорно продолжала сверлить его настойчивым взглядом голубых, как у матери, глаз. — Дай пройти, — кивнул Кенар, приподнимая кастрюлю.

— Дядя Паша, а вы со мной соберете замок принцессы монстров? — невинно хлопая глазами, поинтересовалась пятилетняя девочка, чуть картавя на букве «р». Она накрутила на палец прядь своих светлых волос, достигавших плеч, и наклонила голову, продолжая его разглядывать.

— Алина, не приставай к дяде, иди лучше помоги, — окликнула дочь Женя и Паша, было, расслабился, отчаянно закивав, абсолютно не представляя как себя вести с ребенком. Особенно, если этот ребенок на тебя странно смотрит.

— Дядя Паша пообещал собрать со мной замок! — крикнула Алина. Хитрые глаза — тут же перевела взор на мать, отчаянно хлопая ресницами, изображая невинность. Паша даже остолбенел от такой наглости, едва не уронив кастрюлю. Послышался грохот и все резко повернули к Кире, уронившей на пакет с картошкой.

— Паша? — выдохнула она от удивления.

— Ничего я не… — попытался было отбиться Кенар, как Алина возопила:

— Мамуль, дядя Паша соберет со мной замок!

— Я тоже хочу замок, — возмутилась Ника, бросая нарезку огурцов и поворачиваясь к ним, а Женя радостно захлопала в ладоши, обрадовавшись такой перспективе.

— Ух, ты, не знала Паша, что ты любишь играть с детьми. Это хорошо, а то девочкам скучно, а у Саши вечно не хватает терпения, — вздохнула она, поглаживая себя по животу. Людмила многозначительно хмыкнула, переглянувшись с дочерью, и потянула:

— Ну вот, потренируется на девочках. Потом своих проще будет воспитывать, — со знанием дела сообщила женщина.

— Мама! — попыталась встрять Кира, но ее перебили, махнув рукой и строго взглянув.

— Чего возмущаешься, между прочим, хорошее дело. Смотри, вот Пашенька уже готов, да Пашенька? — женщина повернулась туда, где еще пару минут назад стоял Кенар с кастрюлей, но сейчас его не было, а маленькие девочки отчаянно крутили головами, ища своего нового партнера по играм. — Пашенька?

— А где Паша? — Женя даже оглянулась, а вот Кира только улыбнулась, заметив мелькнувшую фигуру под окном, скрючившуюся в три погибели и пробирающуюся между лысыми кустами смородины под окнами дома. Прижимая к груди кастрюлю и оглядывая, точно вор, Канарейкин осторожно крался в сторону беседки, где Александр с отцом и остальными гостями сейчас возились с мангалом.

— Кажется, замок меняет сроки сдачи, — хохотнула Леонова, в душе подавляя любые намеки на страхи и лишние мысли, слыша, как сзади охают мама с невесткой, а девочки уже рвутся искать своего потерянного друга, который, по их мнению, заблудился и не дошел до стройки.