Глава 26 — Решай проблемы по мере их выступления

На работе сказалась больной, наплевав на мнение коллег и директора, дома сидела в окружении платков, подушек, на пару с котом смотря «Дневник Бриджит Джонс». Сникерс был рад, хотя все же иногда в больших глазах мелькала некая тоска по любимому хозяину. Некому даже запрыгнуть на спину, никто не рычит по утрам, а от самого Павла остался лишь подарок в красивой яркой упаковке да футболка. Тот самый, который он так и не вручил ей на прошлый день рождения.

«Он твой, пора уже ему обрести свою хозяйку»

Кира так и не притронулась к красному банту, словно там бомба какая-то была. Хотя ведь глупости, ничего подобного там не может быть.

«Мне надо пожить отдельно. Я устал Кира, надоело тянуть лямку наших отношений в одного. Будто бы мои слова для тебя ничего не значили никогда. Какой смысл говорить тебе о любви, если ты все равно наплюешь на это, сбежав при первой возможности?»

Не все равно, тут он ошибался. И проблема была не в его признании, а в ней самой. Неуверенности, недовольстве собой, что тащили ее вниз на дно болота собственных мыслей. И так две недели: самосожаление, самокопание, депрессия.

Чем занят Паша? Как у него дела? За это время не смогла даже трубку поднять, чтобы позвонить хоть кому-то. Только рассеяно пялилась в экран ноутбука, крутя в руках кружку с горячим шоколадом. Слезы прекратили литься на шестой день, осталась только выжженная болью пустыня там, где находилось сердце.

Сникерс вновь мяукнул, перебираясь через кучу разбросанных фантиков конфет. Никогда столько сахара не потребляла, а тут, будто с цепи сорвалась. Чего беспокоиться о фигуре, если тебя все равно бросили? Вляпавшись в какое-то сладкое пятно на ковре лапой, кот возмущенно вновь мяукнул, недовольно шикнув.

— Ничем не могу помочь, — развела руками, с отвращением коснувшись повисших паклей, именуемых некогда волосами. Боже, во что она превратилась? Последние три дня только ест, спит и смотрит кино.

С трудом заставив себя подняться с любимого Пашиного дивана, на котором сидела, обнимая чудом забытую футболку, сохранившую запах его одеколона, отправилась сначала в душ. Затем заглянула в холодильник, отмечая, что половина еды давным-давно протухла.

— Вот сейчас наемся борща и умру, — философски заметила, с отвращением отмечая плесень, плавающую на поверхности супа.

— Мяу! — отозвался Сникерс, словно возражая подобному исходу. Мол, кто меня кормить будет.

— Правильно, толстяк, только о себе думаешь, — проворчала Леонова, устало отставляя кастрюлю, дабы потянуться за следующей, как в дверь настойчиво позвонили. Затем еще, снова и опять. Кто-то очень хотел видеть Киру. Пока Леонова соображала, не послать ли подальше незваных гостей, в дверь задолбили, а из-за стены послышали приглушенные крики с голосами.

— Ай, бандюганы! Я щас милицию вызову, долбятся тут к Кирочке! Говорю, нету ее!

— Сейчас сама поедешь в ментовку, коза старая, — заорала в ответ Неверова, подбоченясь, огрызаясь на старушку из квартиры напротив. — Она может там померла, а ты даже не чухнула!

— Так, давайте без угроз, — прервала начавшийся скандал Кристина, поднимая руку, второй удобнее перехватывая пакет с чем-то гремящим. — Гражданочка, лучше скажите по-хорошему, где наша подруга?

— Не знаю, где, — пробурчала Любовь Петровна, окидывая взглядом троицу длинноногих девиц модельной внешность. Особенно та дылда под метр восемьдесят ей не нравилась, вдруг проститутка? Ох, вот стоило только Паше за порог, как бедная девочка в проблемы вляпалась!

— Ууу, не могу, давай уже двери сносить, блин! Я думала, она через неделю хоть на звонки отвечать начнет, а нет. Там закопалась! — возмутилась Лана.

— Дверь нельзя снимать без разрешения, — попыталась разрешить спор Раиса, искренне не понимая, что вообще тут делает. Они с Кирой-то виделись всего раз в клубе. Девушка не вызвала симпатии или антипатии. Просто они так толком пообщаться не успели. А уж подругу ее узнала вовсе будучи в машине с Кристиной, девушкой Сергея Радова.

— Не занудствуй, — хором ответили ей Неверова с Гридневой. Любовь Петровна вновь задумалась о том, чтобы позвонить в соответствующие органы, особенно тогда, когда на лестничной площадке появилась татуированная девица с наполовину выбритой головой, другая половина которой была окрашена в мятно-зеленый цвет.

— Ну че там, ниче не пропустила? — поинтересовалась Алла, оглядывая девушек. Две в платьях, одна в джинсах и только сама она в трико. Закатила глаза, отодвигая ошарашенную соседку, косясь на двери.

— Ты зачем вообще притащилась? — полюбопытствовала первой Кристина, озадаченно наклонив голову. Теперь понятно для чего Пашина новая шеф-повар выспрашивала адрес квартиры Кенара с Леоновой.

— Да хочу глянуть, что за баба моего шефа в депрессуху загнала, выгнав из дома!

Дверь с шумом распахнулась, заставив девушек, обернутся к изумленной Кире, а Любовь Петровна всплеснув руками, воскликнула:

— Кирочка! Наконец-то, а я уж о плохом думать начала. — Снова подозрительное лицо, тихий полушепот:

— А эти девицы неадекватные точно к тебе?

Кристина закатила глаза, подняв вверх руку с тяжелым пакетом, в котором вновь что-то загремело.

— Отодвигайся, Рапунцель. Твои новоявленные подруги приперлись в башню тебя выручать из лап дракона под именем Бабская тоска!

Леонова хлопнула ресницами раз, другой, изумленно выдохнув, переводя с лица той самой девицы, с которой застала Пашу на Раису, явно себя неуютно чувствовавшую в этой компании. Затем метнулась к Лане, с довольной улыбкой стоящей ней, пропищав:

— Неверова?

— Все, подруга. Сегодня будем бухать. Тетя Люба, — обратилась к вытянувшейся по струнке соседке, — мы сегодня гуляем!

— И долго это будет продолжаться?

Паша оторвал хмурый взгляд от бумаг, в которые вчитывался вот уже безуспешно полчаса. Бессонные ночи, неудобный диван в собственном кабинете. Вокруг одна работа, цифры и постоянные дерганья всех возможных инстанций. То пожарники, то санэпидем. То страховщики, то очередная народная партия в борьбе за культурные ценности. Устало потер переносицу, откидываясь в кресле, с удивлением отмечая, что настал вечер.

Провел ладонью по щеке, с отвращением почувствовав щетину. Докатился, совершенно времени нет, даже побриться. Бросил взгляд на зеркало: на него смотрел заросший бомж в старой футболке, дранных джинсах с всколоченными волосами и красными от недосыпа глазами.

Радо вскинул брови, дожидаясь ответа.

— Нормально все, что пристал? — буркнул, шикнув от прострелившей боли в пояснице и шее, с трудом двигая конечностями. Совсем развалина стал.

Радов иронично хмыкнул, кивая на сброшенные поразобранные сумки подле дивана, мыльно-рыльные принадлежности, даже пару костюмов развешанных в кабинете.

— Это, по-твоему «нормально»? — спросил, поддевая носком ботинка один из сброшенных со стола листков, выгибая бровь. — Паша, какого черта? Решил похоронить себя тут?

— Я работаю и учусь, если не заметил, — раздраженно огрызнулся Кенар, не желая спорить. В последнее время его настроение упало до критической точки минимума. Он срывался на рабочих, постоянно ругался с Алексеем, из раза в раз грозясь штрафными санкциями и увольнением. Пара рабочих уже написали заявления, доведенные до крайности, видимо это стало поводом появления друга в его обители.

Что тоже бесило. В конце концов, это его ресторан или Радова?

— Если не помнишь, ты сам передал мне управление!

— А теперь вижу, как ты загоняешь наше детище в задницу, — ответил спокойно Сергей, скрещивая на груди руки. — У тебя конфликты с работниками, одну из девочек, пришедших на собеседование бухгалтером до слез довел!

— Если она тупая, не сумев ответить ни на один поставленный вопрос, причем тут я? — рявкнул, сжимая челюсти так, словно сейчас зубы начнут крошиться в мелкую пыль. — Предлагаешь брать некомпетентного сотрудника?

— Хочу, чтобы ты вел себя, как мужик, а не мудак последний! — гаркнул Радов. На это Кенар только плечами пожал, не желая отвечать. Он вообще в последние две недели не хотел никакого общения. По душам, просто поболтать — лишь дела, ничего лишнего. Где-то в глубине заныло, но на это постарался не обращать внимания. У него есть работу, ею и нужно заниматься. Именно на это положил свое здоровье, силы и мозги, параллельно пытаясь постичь азы в кулинарном искусстве. Хотя бы технологию, а простейшим блюдам его со скрипом учила Алла.

«Бедные, несчастные продукты. Знали бы, к какому криворукому неумехе попали», — то и дело слышал от нее в свой адрес, лишь глаза закатывая.

Старался, как мог, а Сергей сейчас говорит, что он ведет себя как мудак! Знал бы чего стоит подобрать нормальный адекватный, готовый работать персонал.

— Выметайся.

Поначалу не понял, к кому обращается друг, затем изумленно поднял глаза, стоило Сергею хмуро повторить, тыкая на двери кабинета Канарейкина.

— С чего бы? — возмутился, поднимаясь. Злость в душе вяло чертыхнулась, не желая реагировать на подобное обращение. Мол, хватило уже Ярика, давай самец, потом повоюешь, как выспишься на неделю вперед.

— Потому иначе ты за этим столом сдохнешь, — резко ответил Сергей, кивая на выход. — Давай, живо. До гостиницы. В понедельник пойдешь на учебу, ресторан временно беру на себя, пока не решишь свои трудности и не преодолеешь кризис. Меня достало смотреть, на твою кислую рожу каждый день!

Кенар открыл рот, дабы возмутится, возразить, наорать.

И захлопнул.

Потому что сказать-то нечего, от слова «совсем».

— Не волнуйся, ресторан точно не рухнет, если оставшийся месяц проведешь вне его стен, — вновь добавил Радов, видя сомнения на лице Паши. — Месяц, Павлик. Считай, ты в отпуске.

— Да я еще толком тут ничего не делал, — буркнул Кенар, тянясь к ветровке. Куда идти, откровенно говоря, сам не знал. Мыслей никаких не было. Ехать в гостиницу не хотелось, не к Радову же, в конце концов, тащиться. Вздохнуло, окидывая взглядом свой новенький, уютный отремонтированный кабинет, ставший практически родным домом за эти дни, вздыхая.

— Можешь поехать ко мне. Кристина будет рада, — предложил Сергей, протягивая ему одну из сумок.

— Обойдусь, — проворчал, отворачиваясь, — еще не хватало под одной крышей со слащавой парочкой жить. Я ж завидовать буду, — ухмыльнулся, а сам тоску невообразимую почувствовал. Правду говорят, от любви так просто не излечишься. Если она, конечно, настоящая.

Радов наклонил голову набок, сунув руки в карманы брюк, улыбнувшись.

— Кенар, в чем проблема тогда? Ты знаешь, что делать.

Если б знал, сейчас не стоял бы на перепутье.

Отвернулся, закидывая на плечо сумку. Из здания вышел, когда на улице уже были сумерки, чувствуя острое желание закурить. Словно запах дыма придал бы ему какой-то четкой уверенности в действии. Выудил из кармана пачку сигарет вместе со смартфоном, с удивлением заметив мигающий значок сообщения. Снял блокировку, пробегая глазами по строчкам, невольно рассмеявшись.

Тасманчик: «Надеюсь, ты там подох. Пишу не из дружеских соображений, а просто убедится. Дабы знать, куда прийти плюнуть в твое последнее пристанище»

Удивительно, почему он не удалил его номер? Видимо, что-то не давало это сделать. То, что две недели назад казалось полной катастрофой, сегодня перестало иметь значение. Тем более, если понимаешь, сколь велика твоя вина в случившейся ситуации.

Хмыкнул, выдыхая дым, набирая ответ пальцем, осознавая чего сейчас реально хочет.

Павел Канарейкин: «А ты бухло взял, чтобы меня поминать? Имей в виду, без приличных поминок до конца дней твоих буду духом являться, доставая»

Уже садясь в машину, краем глаза увидел ответ, согревший душу.

Тасманчик: «Заваливайся, Малыш. Карлсон раскупорил баночку добротного варенья…»

Квартира Ярослава Марсельевича Тасманова представляла собой если не Ледовое побоища, то нечто отдаленно напоминающее картины художников, изображавших Куликовскую битву. В любом из случаев — капитальный хаос.

Осторожно перепрыгивая кучу разбросанных вещей, спящую Пусю и с отвращением задвигая слюнявый мячик под тумбочку, Паша опасливо дернул плечом, прикидывая, куда поставить сумку.

— Че ты стоишь, как холоп у барского забора? — фыркнул Ярик, недовольно щурясь. По нему видно, что еще обижался, но уже вполне оттаял. Сам же Кенар бросил сумку на относительно чистом пяточке пола, перепрыгивая парочку лифчиков, с усмешкой промурлыкав:

— Сюда иди, морда помятая, — схватил друга за шею, потирая кулаком макушку, с наслаждением чувствуя как тот вырывается, вереща на весь коридор. Удивительно, как консьержка элитной высотки не проснулась.

— Ай! Кенар, сбрендил?! Я только вчера подстригся! — возмущался Тасманов, перехватывая поперек корпуса, пытаясь завалить. От их шума проснулась собака, обтявкавшая обоих, гордо удалившаяся в сторону зала, дабы устроится на диване напротив большой плазмы.

Извиняться для девчонок и слабаков. А парни прощения не просят, потому помутузив друг друга с пару минут, застыли, тяжело дыша. Оба с не сошедшими синяками да ранами, усталые, но довольные, в какой-то мере теперь точно свободные от бремени обид, нависшим между ними тяжелым грузом.

— Ты с ней не помирился? — первым нарушил тишину Ярик, отпуская Кенара, с любопытством разглядывая вздохнувшего друга.

— Неа, — пожал плечами, пиная рассеянно мяч обратно к Пусе, который та умудрилась выкатить из-за тумбы, не пожелав оставаться в стороне от основного места действа. Затем сунул большие пальцы в карманы джинсов, пожимая плечами. — Из-за этой фигни столько наговорили друг другу все, что теперь вряд ли получится просто забыть.

— Не ты ли говорил мне, что дерьмо случается и его типо пережить нужно? — поинтересовался блондин, двигаясь в сторону кухни. Паша, недолго думая, стянул ботинки, наплевав на чистоту, шагнул следом, привычно устраиваясь на подоконнике единственно девственно стерильного места в квартире Тасманова. Приняв у друга из рук стакан виски, поморщился, отпивая и доставая сигарету.

— Ты меня так оправдываешь или в упрек произносишь? — спросил, с намеком на их ссору, но в ответ Ярик лишь хитро улыбнулся, запрыгивая на стол рядом с откупоренной бутылкой. Та покачнулась, но ловко обхватив пальцами, парень хмыкнул, доливая в свой бокал немного янтарной жидкости. Собачка в коридоре снова тявкнула, а по паркету зацокали коготочки маленького шпица, отвлекая от раздумий.

— Это Рысенок, — вдруг выдал Ярослав совершенно неожиданно, заставив Пашу удивленно замереть, не донеся тлеющую сигарету до рта.

— А?

— Рысенок, — терпеливо повторил Ярик, закатывая глаза. — Раиса сказала, что нам стоит помириться. Объяснила мол, ты был не в себе, я тоже, все дела, бла-бла-бла. Чего? — глаза Паши распахнулись, будто из орбит выпасть готовы. Ущипнув себя за запястье, Кенар выдохнул:

— Чего она тебе сказала?! С каких пор вы вообще общаетесь?!

— Так с клуба же, — невозмутимо ответил Ярик, проведя ладонью по светлым волосам. Улыбнувшись. — Почему нет? Она забавная. Для женщины, — хмыкнул, а во взгляде промелькнуло что-то отдаленно печальное. Паша вновь почувствовал раскаяние вкупе с удивлением, беспокойством и сомнением.

Чем может кончиться дружба между мужчиной, падким на все, что имеет грудь и женщиной, в него влюбленную? Явно ничем хорошим. Хотя с другой стороны, разве его это касается? Раиса взрослая женщина, пусть наивная до безобразия. Тем более, сейчас поднимать этот вопрос совершенно неуместно, они едва помирились.

— Не ссы, я воспринимаю ее как друга, — будто прочитав мысли Паши, ответил Тасманов. По лицу Кенара мелькнуло сомнение, но он кивнул, задумчиво скользнув взглядом по другу. Ведь какая разница, благодаря ей они помирились. Надо будет хоть пригласить ее куда, выпить всей компанией, может, если Ярик узнает лучше девушку…

— И об этом тоже не думай, птица-сводник, — сразу предупредил Ярослав, грозя сигаретой, зажатой между пальцами, которую только раскурил. — Никаких отношений, ты знаешь, у меня с ними не складывается.

— Но если очень постараться…

— Неа, нет Кенар. Прекрати уже. Мы вообще тут собирались обсуждать тебя и твой бесконечный Дом 2.

— Любовь я свою еще построю, не волнуйся. Прямо завтра и начну массовую застройку своего не паханого поля под будущие крепкие отношения. Ты есть не хочешь?

— Надеюсь не твоего приготовления блюда?

— Окстись, не настолько я кровожаден. Купим пельмешек в круглосуточном магазине, уж с этим мы справимся…

— Главное, чтоб не ты варил.

— Че начал-то. У меня уже получается вполне себе приличная яичница, а картофель больше не пригорает!

— Она теперь просто горит?

— Щас вспомним о том, что отношения залог успеха мужчины в жизни!

— Паша?

— Да?

— Я тебя сейчас в окно выкину.