Глава 4. Причина всех проблем в Раю — те двое, а не яблоко!

Наверное, Паша еще долго не сможет смотреть на яблоки. Как минимум год, а может и все два. Почему? Потому что имел глупость помочь человеку в беде, а тот оказался настолько щедрым, что расплатился с ним двухмесячным запасом железосодержащего фрукта. Надо было бы как обычно проигнорировать происходящее, но нет.

После посещения клуба любителей скалолазания, Паша намеревался отправиться в Министерство ради решения кадастрового вопроса раз и навсегда. А именно за соответствующими справками, которые ему необходимо было предоставить в Фонд защиты культурного наследия, а также отбиваться, наконец, от особо ретивых защитников исторических памятников. Дело набирало обороты, защитники грозились пойти в суд, Кенар огрызался в ответ, предоставляя все необходимые бумаги, но посоветовавшись с Кристиной, было решено получить еще и справку. Или выписку из кадастрового реестра, так на всякий случай. Беда в том, что он не рассчитал абсолютно, что в этот день у какого-то из многочисленных замов в министерстве будет день рождения. И уж точно никак не мог угадать, что закроет оно прием граждан с обращениями ровно в три часа! В то время, как Паша явился ровно в пять минут четвертого в момент, когда роскошные металлические двери здания захлопнулись прямо перед его носом услужливым охранником.

— Буржуи, раскулачить вас мало, — буркнул Кенар, мрачно выуживая сигарету и оглядывая парковку набитую автомобилями представительского класса. Его вопрос с машиной по-прежнему был на стадии «иду в банк оформлять кредит». Именно слово кредит в его понимании рассматривалось, как нечто среднее между удавкой на шее и финансовой гильотиной. Ну, может не все так печально, но и хорошего мало. А машина была ему нужна. В конце концов, не всегда была возможность перевозить кучу всего на своем горбу через весь город на такси, да и дороговато выходило, хотя если учесть оплату бензина…

Вот только в последнее время и таксисты подкачали. Пресловутый Максим мог высылать машину час, а Яндекс-такси был просто каким-то филиалом личной конюшни самого Дьявола. Не говорящие по-русски бородатые лица восточной наружности скорее напоминали моджахедов на полуржавых таратайках, а не профессиональных водителей, знающих хотя бы язык страны, в которой они живут и работают.

Короче, ему нужна была машина и срочно.

— Козлы, — цыкнул Кенар в очередной раз, выпустив струйку дыма и пнув железную дверь, покосившись на мраморную табличку рядом, на которой были вырезаны слова памяти какому-то очень хорошему человеку, который видимо за всех тут работал.

Мысль о том, что придется подождать с вопросом о справке до понедельника, как-то угнетала, а сам Паша глубоко вздохнул, поднимая ворот весеннего пальто, спускаясь по ступенькам. Сунув озябшие руки в карманы, он думал о том, чем сейчас займется. Прятаться в ресторане не было смысла. Демонстранты разогнаны, ремонт продолжается, Сергей остался за главного, поехав туда сразу после тренировки, наказав Павлу там даже не появляться. Видите ли, он устал и ему надо отдохнуть, будто Паша сам не знает, когда ему отдыхать.

А еще Кенар знал, что поехав домой рискует увидеться с Кирой раньше, чем успеет от нее куда-то спрятаться, чем занимался последнее время. Да, он ее именно избегал. Не потому что ощущал вину за те сказанные им слова при встрече, а скорее, потому что боялся сорваться и вновь наговорить лишнее. Ни к чему это.

Именно с этими мыслями он широким шагом пересек парковку, выбросив окурок в ближайшую мусорку, задумчиво остановившись в открытых воротах, прикидывая, куда бы ему податься. А выбор-то был небольшим. Или в бар, или домой. Как раз во время этих рассуждениях и мыслительных баталиях его и застал отчаянный вопль, раздавшийся неподалеку:

— Дэржи вора! Вай, поганец! Ай, шайтан такой, ворюга! Вора дэржи, он у мине барсэтку украл!

Паша даже не понял что произошло. Вот он стоит на тротуаре, никого не трогает, потянувшись в карман пальто за телефоном, а вот уже мимо него проносится какой-то парнишка в темном пуховике, крепко держащий чью-то барсетку с болтающихся ремешком, который явно срезали. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Паша резко вскинул руку, хватая болтающийся кончик ремешка на автомате, и дернул на себя с такой силой, что бегущий парень от неожиданности поскользнулся на остатках не растаявшем льду, который не успели отколотить от асфальта дворники.

Пока несчастный барахтался, пытаясь подняться, Паша ошарашено хлопал глазами, осознавая собственный поступок и глядя на ремешок, который он продолжал сжимать. Где-то в груди что-то засвербило. Неприятно так. Добрые поступки не стезя мизантропов, надо было отскочить, а он еще и помог!

— Вах, спасыбо, дарагой! Вай, вэк благодарен буду, Гоги, тебе теперь брат, сват и друг в одном лице, да! — радостно вещал подбежавший мужчина. Чуть запыхавшись от быстрого бега на длинную дистанцию. Пока радостный грузин хватал нерадивого преступника. Оказавшегося всего-навсего молодым парнишкой лет двадцати, который мигом струсил и во всем сознался да покаялся, стоило появиться вызванным кем-то полицейским, которые мигом скрутили незадачливого воришку. Точнее сказать скрутили его друзья вышеупомятого Гоги, когда добежали до них, а наряд появился спустя час, неторопливо подкатив к тротуару и забирая преступника, предварительно опросив всех свидетелей.

— Да, батенька, герой! — как-то особо радостно похлопал его по плечу один из служителей закона, пока второй грузил преступника в машину, а тот отчаянно требовал адвоката. — Мы вас вызовем для дачи показаний в ближайшее время! — добавил он и Паша скривился от отвращения, убирая его лапищу со своего плеча.

— Вот почему помогать — вредно, — буркнул Кенар, представляя теперь, что к его головным болям добавится еще и повестка в качестве свидетелем по делу о мелкой краже. Это означало, что теперь придется мотаться не только по министерствам и различным инстанциям, но еще в местное отделение УВД, а все, потому что он имел неосторожность кому-то помочь!

Самокопания и самосожаления длились не долго. Стоило Кенару загрустить, как четверо братьев Генецвали, те самые, что подоспели на помощь Гоги, который сейчас сверкая черными очами, грозился «зарэзать» вора, а полицейский его успокаивал — обступили вокруг.

— Брат! — радостно объявил один из братьев, сверкая белозубой улыбкой. Братьями Кенар их посчитал за удивительную похожесть между собой.

— И сват, — брякнул в тон ему Паша и мужчины радостно закивали. Канарейкин загрустил, захотел домой и еще лучше, больше никогда никому не помогать. Вообще.

На удивление братья Генецвали не потащили его пить вино в ближайший кабак. В пылу знакомства друг с другом, Кенар даже расщедрился на телефон и визитку, узнав, что оказывается именно семье Генецвали, принадлежит одна из самых популярных продуктовых сетей «Империя вкуса». Он даже как-то обрадовался, когда Гоги щедро предложил ему заглянуть к ним и закупиться по большой скидке.

Не отказавшись от такого, Паша набрал продуктов, а один из мужчин предложил подбросить его до дома, раз уж они его изрядно задержали. Время показывало начало шестого, значит, Кира скоро должна была появиться, и он не особо горел с ней встречаться. Поэтому с радостью принял предложение, поставил тяжелые пакеты с продуктами в багажник черного Лексуса, где стояли большие коробки в количестве пяти штук, а в салоне стоял аромат яблок.

— Фрукты? — вскинул брови Паша, запрыгивая на пассажирское сидение и пристегиваясь.

— У нас еще фрукты, да, — как-то важно заявил Биджо, самый младший из всех братьев. — Вот яблок везем, недавно взяли. Свэжий. Любишь?

— Люблю, — рассеяно ответил, посмотрев в окно, и тут же услышал то, что меньше всего ожидал:

— Вай, хорошо! Щас мы тыбэ отсыпим!

Оставалось только кивнуть. Ох, если бы Паша тогда знал, что «отсыпим» в понимании его новых друзей и почти родственников означает выдать ему в руки целый ящик, то он бы в жизни не сказал, что любит яблоки. Он думал килограмм, ну максимум два. Но не пятнадцать же! Потому, когда добрый Биджо улыбаясь во все тридцать два, вручал ему этот самый ящик, Кенар впервые подумал, что может и не зря яблоко во всех мифах фигурирует, как нечто опасное.

Уже, будучи дома и с трудом распихав часть яблок по ящикам холодильника, а часть, оттащив вместе с ящиком в зал, Паша тяжело выдохнул, а затем упал на диван, покосившись на ящик, наполовину им же выпотрошенный. Протянув руку, он наклонился и взял одно розово-красное, задумчиво уставился на него, а после сам себя философски сказал:

— Походу теперь я на яблочной диете.

Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. В случае Павла Канарейкина, он видимо лежал еще и через его голову, в которой не ясно, что творилось. Во всяком случае, попытки Киры вновь привлечь его на кухню манящими запахами, напоминали беганья шамана с бубном вокруг его комнаты с кастрюлей борща без крышки, пока тот отсиживался внутри, не желая, выходит.

— Да ты, блин, издеваешься надо мной? — прошипела Кира сквозь зубы, ставя полную кастрюлю обратно на плиту, и хмуро глянула на время. Стрелки уже показывали далеко за восемь вечера, сегодня Паша явился домой непривычно рано, тут же скрывшись в своей комнате, и не показывал оттуда носа уже, как несколько часов. Бастует что ли?

— Продукты он, значит, купил, в квартире убрался, а есть — не собирается! — девушка в порыве недовольства бросила на кухонный стол яркое вафельное полотенце, которым вытирала руки и мрачно уставилась в стену.

— Дак ты ему напомни, как это оно, чудесно отведать твоей стряпни. Вспомни, он же ее обожает, — вещала Лана, уговаривая подругу действовать. — А то помрет твой Кенар с голоду еще раньше, чем ты созреешь на действия.

Вот она и действовала. Пришла домой, удивившись его раннему приходу, но посчитав сие за благо, тут же бросилась на кухню, вспоминая, что он недавно там пополнилось и что можно из этого сотворить. И вот впустую потрачены два часа ее жизни, а все зря.

— Мяу! — Кира обернулась к Сникерсу, тяжело вздыхая, глядя в недоуменные голубые глаза кота.

— Знаю, — пробурчала недовольно, — но что я сделаю-то. Не силком же его тащить!

Несколько минут перетекли в получасовое сидение в прострации, пока ее великую думу не прервал звонок мобильного, а на экране не отразилось «Хозяйка квартиры», имя которой Кира естественно давно забыла, потому что обычно общался с ней Паша с тех пор, как сюда переехал. Что-то случилось? Может она хочет им сообщить, что выселяет их?

— Алло?

В трубке послышался радостный женский голос:

— Кирочка, деточка, как ты?

С минуту девушка пребывала в прострации, оглянувшись на пустой коридор. Из комнаты Павла по-прежнему не доносилась ни звука. Умер там что ли? Чем он вообще питается?

Мысли о питании Кенара на пару минут выбили девушку из разговора, пока она не услышала, как ее вновь окликнули:

— Кирочка?

— А да, все хорошо, — пробормотала осторожно, натужно пытаясь вспомнить имя женщины, которая с ней разговаривала. Мария? Валентина? Господи, почему она не додумалась записать ее в телефонной книге под ее именем. Сейчас бы и проблемы не было, чтобы вспомнить.

— Пашенька мне не отвечает. Но он, я слышала, последнее время занят, — с каким-то отдаленным намеком поинтересовалась хозяйка квартиры на том конце и Кира нахмурилась.

— Бизнесом если только, — отрезала она невольно, ощущая раздражение. Что вообще за намеки такие.

— Правда? — в голосе женщины почувствовалась улыбка, — а я думала у вас там… ну… — она снова многозначительно замолчала, явно дожидаясь, пока Кира дозреет до откровений. Если бы сама Кира знала, о чем с ней откровенничать, может быть и дозрела бы. Вот только понятия не имела, на что ей сейчас упорно намекают.

Послышался шум, и Кира краем глаза заметила, как Кенар закопошился в коридоре, собираясь куда-то. Захотелось окликнуть его, но вместо этого девушка подошла к окну, поворачивая шпингалет и открывая его на микро проветривание, отчего запахи тут же потянулись в сторону коридора. Паша замер, так и не успев натянуть второй ботинок.

— Вот так тебе, птичка певчая, — шикнула Леонова, глядя, как очень медленно принимается натягивать второй ботинок Паша. Ага, значит, запахи достигли цели. Отлично.

— Что-то прости? — изумились на том конце, и девушка спохватилась, что по-прежнему разговаривает с хозяйкой, имя которой напрочь забыла.

— Говорю, что не понимаю о чем вы, — отозвалась она и услышала, как громко хлопнула дверь. Обида невольно заполонила душу. Вот так значит? Никакого ему больше борща. Яблоки пусть жует, у них ими как раз аж два нижних ящика забиты. Неясно только для чего, судя по всему, Кенар собрался сесть на яблочную диету и заработать себе гастрит.

— Ну как же это, — ахнула ее собеседница тем временем, — я думала, вы уже встречаетесь давно! Не зря же он котика этого твоего так для тебя выбивал. Настаивал, что возьмет все расходы, что…

— Стоп-стоп-стоп! Какие еще расходы?!

От возмущения даже голос зазвенел, а женщина на том конце тихонько ойкнула, видимо поняв, что ляпнула лишнего, но было поздно. Кира засопела в трубку, крепко ее сжимая.

— Ну,… я ему накинула сверху за квартплату определенный процент, там немного, всего тысяч пять. Еще в случае если кот что-то испортит, — бормотала хозяйка, а Кира зарычала, чувствуя, как внутри нее просыпается настоящий вулкан ярости и злости. А главное обиды. Вот оно как. Еду, что она готовит, он не есть, но продукты покупает без ее согласия. Кота кормит, опять же игнорируя ее саму. Теперь еще и Сникерс оказывается у него на содержании, а она не в курсе! Совсем беспомощной считает или это такое показательное благородство?

— И сколько? — едва сдерживая раздражение, спросила Кира, на том конце озадаченно осеклись.

— Что сколько?

— Платит! — рявкнула Леонова так, что бедную женщину едва удар не хватил, и она осторожно поинтересовалась:

— А тебе зачем?

Кира громко втянула носом воздух, чувствуя, как ее буквально распирает от желания надавать по ушам этому чертовому коню без рыцаря, явно решившего, что он может за все отвечать в жизни.

— Верну. С процентами, — мрачно изрекла Кира, глянув на холодильник, — яблок ему куплю.

— Почему яблок-то? — не поняла женщина, и девушка в ответ усмехнулась.

— Диета у него теперь яблочно-яблочная. Из серии хочешь жрать — жри яблоко. Не хочешь яблоко — не хочешь жрать!