Глава 5. Баба дома, мужик в пляс
Когда тебя из дома гонит борщ — это уже клиника. Вот так легко и просто можно выжить из квартиры мужика, если он сам же себя оградил от любого общения с дорогой ему женщиной. А заодно и от ежедневных встреч с ее кулинарными изысками.
Вот поэтому Паша страдал. А Кира, как назло, нисколько не упрощала ему жизнь, видимо специально издеваясь над ним. Зачем он вообще купил продукты? Надо было ограничиться яблоками.
При мысли о последнем Кенар скривился, вспоминая чуть кисловатый вкус сочных фруктов. Это первые четыре пошли хорошо, а вот остальные десять не особо. К тому же они никак не утоляли голод, а только разжигали его. Можно было бы заказать пиццу, но и ее сейчас Паша не хотел Он хотел борща. Как самый настоящий русский мужик. И именно этот самый борщ выгнал его из комнаты в направлении «куда-нибудь, где можно поесть», когда он застал Киру, говорящую с кем-то по телефону.
— Правда?
Кенар двинулся к ботинкам, стараясь не обращать внимания на ароматы с кухни и мелодичный голос Леоновой. Натянув первый ботинок, он ощутил, как его рецепторы забили тревогу, а рот наполнился слюной, стоило Кире распахнуть кухонное окно, откуда потянуло слабым дуновением ветра с соответствующими запахами свежеприготовленного борща. Наверняка ведь с бараниной. Или говядиной.
Желудок грустно заурчал, а решимости никак не вступать в мирные переговоры стали меньше.
— Я не такой. Мужик же, а не тряпка. Это всего лишь какой-то жалкий суп, — пробормотал себе тихо Кенар, с трудом заставляя себя двигаться и натянуть второй ботинок, хватая на ходу пальто, в очередной раз, позабыв про шапку. Из квартиры выскочил с такой скоростью, словно бы за ним демоны гнались. Впрочем, отчасти именно все так и было.
Уже где-то на середине лестничного пролета пришло осознание, что он конченный идиот. Как минимум, потому что ведет он себя, как обиженная пятилетка. Или семилетка, не так уж важно. Но и пойти и признать это тоже не мог. Обида штука сложная. Даже спустя полтора месяца, после произошедшего, Кенар не мог себя заставить простит ее. Частично понимал — Кира чего-то испугалась. Возможно их отношений. Но не мог. Может это уязвленное самолюбие, а может чистое упрямство, однако сесть за стол мирных переговоров Паша пока не был готов никак.
И именно на такой случай существовало всегда одно верное решение.
— Добрый вечер. Вас приветствует консультант Орифлейм. Не хотите ли поговорить о Боге?
— Тасманов, че придуриваешься?! — рявкнул в трубку Паша, продолжая спускаться по ступенькам, слушая мерзкое хихиканье на том конце проводе. Он осторожно перепрыгнул какую-то лужу на полу, издающую не самый приятный запах и скривился, спускаясь ниже.
— Чего тебе, альпинист мой ненаглядный? Хочешь вновь пойти покорять вершины? — ехидно поинтересовался Ярик, а где-то там позади какая-то взвизгливая певичка пела: «О Боже, какой мужчина». Судя по всему, Тасманов уже отдыхал где-то в недрах города, а женский хохот в трубке, который Паша по ошибке принял за ржание лошадей в столе, ясно указывал, что пинать баклуши он пошел не в детский центр. Хотя там ему самое место.
— Если что, я уже занят на этот вечер и может даже утро, — уточнил Ярослав, пока Паша прикидывал, стоит ли ему туда ехать.
— Вот и меня займи, — буркнул Кенар, а в трубке примолкли, а потом произнесли уточняющее:
— Из дома валишь?
Паша честно хотел отмазаться, сказав, что всего лишь хочет отдохнуть, но это было бы полуправдой. В последнее время он действительно уставал, но отдыхать хотел не в таком ключе. И явно не в компании очередного курятника, который на нем повиснет.
— Жрать хочу, а еще выпить, — наконец ответил Паша, выходя на морозный воздух. Вечером в марте все же было прохладно, особенно без шапки, а ветер еще и трепал его волосы и неприятно морозил уши.
— Тогда, Колобок, кати в бар «Торнадо» на Ворфоломеевской, — важно потянул Ярик, а затем насмешливо добавил: — И бубенчики свои чахлые захвати. У меня тут три любительницы музыки в мужском исполнении.
— Дебил, — только и брякнул Павел, отключаясь, слыша, как заржал в трубку его друг.
Бар «Торнадо» находился в самом сердце их большого и прогрессивного города России, как раз для любителей веселой ночной жизни. Его любили посещать не только местные жители, но и гости города. Находящийся в здании Царской Конюшни, внутри стоял великолепный рояль с вековой историей, современный интерьер разбавляли ретродетали, меню представляло блюда японской, итальянской и европейской кухонь, а большой выбор напитков не оставлял никого равнодушными. Здесь часто проводили различные кинопоказы, концерты, выставки и тематические вечеринки, а обстановка вокруг располагала к интересным знакомствам и новому общению. Интерьер бара состоял из открытой кирпичной кладки, разношерстной мебели и различных любопытных мелочей: меню на грифельных досках, полманекена у барной стойки, вырезанный из ретро-комода диджейский пульт. И именно сейчас какой-то умник за ней решил, прогнал весь репертуар «Русского радио» начиная с лохматых двухтысячных, заканчивая различными новомодными Нимфеточками, Креветочками, Гречками и прочими певицами да певцами ртом.
— Как будто на вписку местной школьной дискотеки попал с изрядно поношенными бывшими одноклассниками, — буркнул Кенар, кивая охраннику, и пробежался взглядом по бару, ища Тасманова, но знакомой светловолосой головы не наблюдалось. Разношерстного вида личности забили места у стойки, неспешно потягивая коктейли, а мимо проносились официанты, таская туда обратно кальян, выпивку и тарелки с едой или огрызками. Где-то из колонок Крид заливался песенкой про невесту.
— Ты смотри, кто решил навестить мою обитель. Птенчик, ты ли это? — тяжелая рука с многочисленными татуировками, будто бы ее обладатель из зоны не вылезал, упала на плечи Павла, крепко прижимая его к твердому телу, обдавая запахом кальяна и сигарет.
Василий Лихачев.
Паша резко повернулся, глядя в улыбающееся лицо хозяина заведения, чьи синие глаза сверкали каким-то нездоровым интересом. Впрочем, ничего удивительно, это же Лихачев, чьи татуировки может и не такие уж показушные.
— Семейная жизнь надоела, вновь вернулся к старой вольной жизни? — скривился Паша, с намеком покосившись на обручальное кольцо на пальце Лихачева.
— Обижаешь, Лилька в моем кабинете, — усмехнулся брюнет, хлопая Павла по плечу и отходя на шаг, — Тасманчика ищешь? Так он вон, в вашем любимом уголке, местный курятник окучивает, — кивком подбородка указал на сторону, где находился приблизительно Ярик. Паша обернулся и вздохнул, приметив в толпе хихикающих дурочек, одетых в платья разной степени пошлости в количестве пяти штук.
— Гарем по нему плачет, — пробурчал Паша, поворачиваясь вновь к старому знакомому, разглядывая Василия.
На заре яркой юности, когда паша еще не был знаком с Кирой, а тусовался в сомнительных компаниях, по которым его таскал Тасманов они и познакомились с Лихачевым. Тот уже тогда в свои 23 года являлся счастливым обладателем клуба, который после превратил в этот бар. На тот момент заведение называлось «Аркана», он считался элитным стриптиз-клубом и вечно был забит до отказа личностями криминальной наружности, промышляли «клофелиньщики» и прочие любители снять девочку без ее согласия. Ходили слухи даже о наркоте в напитках, которую продавали через кассу. И откровенно говоря, Пашу такое общение не радовало, потому что Василий, как и его папаша, были из ряда не самых честных бизнесменов.
Ровно до момента, пока порог заведения в поиске работы не переступила его будущая жена. Иногда и самые отпетые подонки могут влюбляться, правда, почему-то в девушек, которым еще нет восемнадцати.
— Птенчик, ты чего вялый какой-то, раньше до утра мог прыгать с девки на девку и бухать, как Дьявол, — потянул Василий, по привычке хлопнув себя по карманам черных брюк, но видимо о чем-то вспомнив, остановился.
— Сигаретку? — вежливо поинтересовался Паша, на что Вася мотнул головой и несколько черных прядей упали на лоб.
— Нахер, я Лильке обещал завязать, — как-то тяжело вздохнул и посмотрел в потолок, а затем вновь на Павла, — не женись, Канарейкин, женщина в браке имеет привычку садиться на шею.
— Ты уже пять лет завязываешь, — фыркнул Паша лениво, — а бабу свою, ты, помнится, лично в Загс тащил, стоило ей 18 стукнуть. По статье тебя надо, похабник, — мурлыкнул он, похлопывая насупившегося Васю по плечу, обтянутого синей рубашкой.
— Ей было почти восемнадцать!
— Почти не считается, — хихикнул Кенар, слыша взрыв смеха с той стороны, где свил временное гнездо Тасманов, — пойду я, прерву его идиллию. А то че он сидит, радуется жизни, — потянул, будто сам себе, на что Вася запрокинул голову и расхохотался.
— Лети птиц, — усмехнулся, — сейчас к вам официанта отправлю, выпей хоть что ли. А то, правда, как бедный Ёрик.
— Быть или не быть, — могильным голосом завыл Паша, двинувшись в сторону Ярослава и его курятника. Уже на середине пути он остановился и, развернувшись, окликнул удивленного Васю:
— Я если че и щас могу прыгать! Просто они ж через одну как сестры-близнецы, — на это Лихачев только вновь расхохотался, а довольный Кенар продолжил путь, намереваясь испортить вечер Тасманову и поныть в его рубашку. Потому что нечего радоваться, когда ему плохо и грустно.
Последний, к слову сказать, уже вовсю веселился. Похоже, Паша угадал время, когда надо позвонить, потому что, судя по сидящей на коленях Ярика блондинке, под юбкой которой его друг явно измерял объемы и размеры, дело шло к веселью и разврату.
— А, брошенка моя! — радостно поприветствовал друга Тасманов, скидывая с колен взвизгнувшую противно девчонку, чьи сиськи едва не вывалились из глубокого декольте красного платья. Почему-то все девицы подобного рода просто обожают косплеить проституток, с чего бы? А потом в Инстаграме «счастливая жена и мамочка сына Владимира».
— Садись боец, че выгнали из дома? — усмехнулся Ярик, хватая пачку сигарет со столика, двигаясь на мягком диванчике так, чтобы Павел мог устроиться рядом. Возмущенные тем, что их сгоняют с насиженных мест девушки, закудахтали точно курицы, но послушно расселись по краям. Одна даже мигом перебралась и пристроилась на подлокотнике рядом с Пашей, преданно заглядывая ему в глаза, аккуратно и изящно удерживая бокал с какой-то цветастой бурдой под названием коктейль.
— Это все борщ, — буркнул Паша, не обратив внимания на девицу, и задумчиво покосился на стоящий, на столике алкоголь, — Тасманов, — он выдержал паузу, а затем покосился на друга. Под белым джемпером с рисунком, которого уже орудовала рука одной из девиц, опасно приближаясь к ширинке, — ты что, пить бросаешь?
Ярик непонимающе вскинул брови, а Паша ткнул пальцем в стоящую бутылку вина и пару коктейлей. С минуту в голубых глазах стояло недоумение, а затем, шлепнув по руке юркую блондинку, Ярослав прикурил и фыркнул:
— Я просто тебя ждал, ща думаю, придет Паша, а я уже в говно.
— Добрый день, прошу меню, — к их столику подскочил молодой парнишка, с набитыми рукавами татуировок, выглядывающими из-под коротких рукавов форменной футболки бара, и улыбнулся. Демонстрируя пирсинг на языке. И это помимо проколотых ушей и носа.
— Не надо. Тащи нам жрать, раб сферы обслуги и коктейль «я хочу ебалом в салат», — махнул рукой Паша, потянувшись к сигаретам Ярослава, которые тот ему услужливо отдал, довольно улыбаясь и позволяя блондинке позади себя делать массаж плеч.
— Чего? — непонимающе уставился на них официант, а девушки, сидящие рядом, хихикнули, показушно закатывая глаза. Будто сами что-то поняли.
— Абсент тащи и водку, каждого по бутылке, два стакана и хавчик. Какой-нибудь фирменный и с мясом. У меня был тяжелый день — есть хочу, что переночевать негде, так что Муся, не нервируй меня, — раздраженно ответил Паша, вызывая взрыв смеха за столом. Официант немного покраснел, записал заказ, а затем, схватив меню, было рванул в сторону бара давать распоряжение о заказе, как го вновь окликнули.
— Куда-то рванул, сайгак недостреленный? — парнишка медленно повернулся, опасливо покосившись на мрачного Павла, смотрящего на него из-под бровей долгим взглядом.
— Еще что-то? Чаю? — пискнул официант, ощущая, как холодный пот стекает по спине от страха.
— И два молочных коктейля, а еще можно организовать батут, — передразнил его тонкий голос Паша, тут же рявкнув так, что парень вздрогнул и побелел в ужасе, — меню оставь! И скройся в туман.
Заветная книжечка в черной твердой обложке с золотым тиснением легла на столик, а работник бара исчез так быстро, что казалось, будто его и не было тут. Паша дернул плечом, стягивая пальто, которая услужливая брюнетистая девица подле него бросилась вешать рядом.
— Сатана, что случилось? В Аду внезапно выключили тепло или черти недостаточно сильно жарили грешников? — промурлыкал Ярослав, с любопытством глядя на друга, который в отвращении дернул плечом, сбрасывая руку пристроившейся вновь девушки на подлокотник.
— Кира, борщ и ящик яблок, — только и смог произнести Паша.
— Дразнила едой домашней? — ухмыльнулась эта гиена, и кулаки у Павла зачесались невероятно сильно. — И причем тут яблоки? Ограбил райский сад?
— Помог хозяину «Империи вкуса». А он грузин, у него куча братьев и все щедрые, — проворчал Кенар, недовольно покосившись на бутылку вина, а затем, схватив ее, отпил прямо с горла, с отвращением покосившись на этикетку, — Тасманов, че за гадость для малолеток?
— Так дамы, — развел руками Ярик, пространственно обводя рукой сидящих девиц.
С минуту Паша сверлил его взглядом, а затем повернул голову чуть в бок, краем глаза глядя в декольте. Оно, похоже, у них тоже различий не имеет.
— Ты кто? — спросил без интереса, и девица захлопала длинными, точно у куклы ресницами, поправив прядь черных волос.
— Снежана, — пропела она мелодично.
— А по паспорту?
Девчонка помрачнела и недовольно буркнула:
— Галя. Из Нижнекамска.
Паша перевел взгляд на блондинку, та как-то стушевалась, а затем обреченно ответила:
— Милена, по паспорту Люся, из Хабаровска. Хотела поступить в театральный, но конкурс не прошла.
Тасманов удивленно обернулся и даже едва сигарету не выронил, похлопав на нее глазами:
— О, я тоже оттуда!
Паша хмыкнул и, дождавшись, когда принесут алкоголь, слушая, как Тасманов расспрашивает о родном городе последние новости, уже более добродушно поблагодарил официанта, втянув запах жареного бифштекса, печеного картофеля и покосился задумчиво на бутылки, расставленные рядом.
— Будешь? — кивнул на еду Снежане-Гале Паша, заметив ее голодный взгляд, но та лишь махнула головой, кисло пробормотав:
— Не могу. Я ж модель.
Махнув на нее рукой, Павел отправил в рот кусок мяса, с удовольствием ощущая невероятный вкус, щедро усиленный специями. Может, конечно, и не домашняя еда, но хотя бы что-то. Только почувствовав вкус еды на языке, он понял, как действительно оголодал за последние дни, забывая иной раз даже, где живет.
— Не пойму я тебя, Кенар, у тебя дома баба готовит, а ты кочевряжишься, — потянул Ярослав, разливая по стаканам абсент и водку в равных пропорциях, с удовольствием наблюдая. Как темно-зеленая жидкость смешивается с прозрачной. — Принципы принципами, но походу помрешь ты раньше, чем до Киры дойдет осознание тленности бытия. Если уже, конечно, не дошло. Она же у тебя не дурра.
— Она не у меня. И вообще это уже моя мужская гордость, — отозвался Паша, прожевывая кусок. Некоторое время девушки еще морщили носики, а затем все же сдались, похватав вилки, и принялись поглощать салаты.
— На фотках три лишних кило видно, — потянул Ярик и обе девушки мигом замерли, поднеся ко рту еду.
— Отстань ты от них, пусть едят. Смотри тощие какие, — фыркнул Паша.
— Тебе тощие, а у нас потом Поль в истерике бегает с камерой, крича, что все жирные, — махнул рукой Ярик, покосившись на девиц, будто бы давая им негласное разрешение, — хотя… — он вскинул глаза к потолку и злорадно улыбнулся, — испортим ему жизнь. Ешьте дети мои, кушайте не обляпайтесь. Пусть этот гусак сойдет с ума.
— По-прежнему не знаю, зачем ты ему ассистентом подрабатываешь. Снимаешь ты лучше, а по факту сейчас только время тратишь. Мог бы уже сам фотографировать.
— Мы сейчас о тебе говорили. Тебе, борще и Кире.
— Говорили. А еще мы не раз говорили, что ты просираешь возможности, — фыркнул Паша, накалывая картофелину на вилку и глянул на нахмурившегося друга, который отвернулся к стенке, — Яра…
— Давай пить, а то щас опять заведешь старую нудную шарманку, а я между прочим, уже неделю в рот спиртного не брал! — жалобно проговорил Ярослав, поворачиваясь обратно и делая большие жалобные глаза. На это Паша только покачал головой и схватил стакан, чокаясь к другом и девчонками, мигом схватившими бокалы вина.
— За женщин!
— И за борщ!
— Тасманов!
Блондин глумливо хихикнул, отпивая. Горькая, травянистая жидкость обожгла горло и Паша поморщившись, потянулся к еде, дабы закусить. Тепло разносилось по крови, отчего вдруг в помещении стало невероятно жарко, хотя работали вытяжки и кондиционеры. Туман в голове начал постепенно заполнять мозги, не позволяя мыслям и дальше орудовать в его сознании. Этот дурацкий борщ, над которым сейчас радостно ржал Тасманов, был просто камнем преткновения. Или последней попыткой Паши удержать себя от общения с Кирой. Почему? Потому что знал, что если сейчас даст слабину по итогу простит ее, а этого делать было нельзя.
— Боишься поддаться ее чарам? — хмыкнул Ярик, будто бы читая его мысли. Паша сфокусировал мутный взор на друге и тряхнул головой, избавляясь от тумана.
— Не хочу строить отношения на недоверии. А я ей не доверяю. И не смогу доверять в ближайшем будущем точно. Где гарантия, что она также неожиданно не сбежит, стоит нам двинуться к чему-то серьезному?
Ярослав задумчиво выдохнул дым, почесав большим пальцем затылок, удерживая двумя пальцами в руках сигарету, и вздохнул:
— Я же предупреждал, Пах. Не готова она, тоже слишком недоверчивая. И больно мнительная.
— Ну, вот и пусть сама со своими тараканами возится, — шикнул Кенар, вновь опрокидывая стопку. Сидящая рядом Галя отпила вина, пристроившись к плечу мужчины, преданно заглядывая в глаза.
— Если тебя кинула девушка, я могу ее заменить. Поверь, я бы от тебя не ушла, — мурлыкнула она нежно, преданно смотря на него и Паша, ухмыльнувшись, закинул руку ей на плечи, крепко прижав к себе и улыбаясь.
— Отлично, солнышко, я согласен.
Если бы разбитые сердца, проблемы и неурядицы лечились алкоголем — Паша бы стал алкоголиком. Хоть Тасманов и был уверен, что все решаемо парой бокал крепкого напитка. У Кенара такой уверенности не было, но хотя бы все спиртные напитки выше 20 градусов могли дать временный эффект облегчения от всех мрачных дум, заполонивших голову. Во всяком случае, на пятой стопке Паше уже полегчало и он даже выдал щедрые чаевые тому самому официанту, которому успел нахамить, попросив принести еще по паре бутылочек. Несмотря на сомнение во взгляде на веселящуюся компанию, спорить парень не стал, бросившись исполнять заказ. К тому же еще и хозяин сегодня находился в баре, тем более нельзя было спорить, это обычно плохо заканчивалось. Уж с друзьями Василия Лихачева точно.
Вечер плавно перетекал в ночь, остатки нестойких жителей мегаполиса растворялись, сменяясь на сумеречных тусовщиков — они жаждали алкоголя, танцев и разврата. Вот среди них сейчас и веселились Павел и Ярослав, уже давно уйдя в алкогольный отрыв, ни о чем больше не задумываясь. Душевные разговоры для слабаков, может они конечно и поговорят, но позже, когда пройдет драйф и схлынет волна адреналина в крови, которая заиграла, стоило алкоголю отпустить любые тормоза в мозгу.
Обе девушки давно ушли танцевать, диджей закончил перебирать плейлист песен Русского радио, включив несколько приличных танцевальных треков, под которые сейчас несколько человек двигались на танцполе. На смену брюнетке с блондинкой явились еще парочка каких-то девчонок, имя которых Паша даже не удосужился запомнить. Одна из них, шатенка в белом платье, повисла на Ярике, что-то нашептывая ему на ухо, страстно дыша в него и потираясь всем телом о него, упираясь коленкой в его пах. Руки второй ощупывали Павла, когда холодные пальцы скользнули под кофту, Кенар вздрогнул, попытавшись сосредоточить мутный взор на красотке перед ним, но получалось плохо.
— Может, выйдем? — выдохнула рыжая. Или ему казалось, что она рыжая, потому что ее декольте он видел чаще, чем лицо. На лице расцвела блаженная улыбка и девушка потянула его за руку, поднимая с дивана, где уже в глотку Тасманова отправилась с исследовательской миссией ее подружка. Ну, или такая же тусовщица. Они почти добрались до туалетов, как диджей сменил трек, и Паша резко тормознул.
— Что такое? — вскинула брови девушка, и Кенар задумчиво сосредоточил на ней взгляд, приглядевшись к волосам. Точно рыжая.
— Я передумал, пошли танцевать, огонечек, — с предвкушением выдохнул Паша. Таща девушку к танцполу.
— Ира!
— Да, пофиг, — отмахнулся Кенар, вливаясь в разгоряченную, радостно скачущую не всегда в такт толпу. Девушка явно не хотела трясти телесами, но выбора не было. Музыка завлекала, а девица настойчиво прижалась, скользя руками по его телу, собравшись едва ли не раздеть прямо тут посреди зала, дабы исполнить свои самые сокровенные фантазии. Ритм завлекал, но паше сейчас не хотелось ни секса, ни тем более приставаний этой девицы. Жажда действия и проникший в кровь абсент с водкой пробуждали его тягу к веселью, которого ему было мало, так мало в этом ограниченном пространстве небольшого пяточка, на котором они двигались. К тому настойчивые приставания никак не способствовали получению кайфа от происходящего. Скорее только мешали.
— Ты куда?! — крикнула шатенка ошарашено, когда Павел отскочил от нее, двинувшись к диджею, забираясь на сцену. Удивленный парень даже наушники снял, похлопав на него глазами, дождавшись пока подойдет ближе, сунув ему в карман деньги.
— Давай уже чего-нибудь помощнее!
Тот улыбнулся, показав ему большой палец, и прервал трек, вызвав, было возмущение толпы, как тут же заиграл новый, а удивленный народ переглядывался, наблюдая, как Паша спрыгнул небольшой возвышенности, где находилась диджейская стойка обратно на сцену, свистнув громко и привлекая внимание толпы. Откуда не возьмись, выплыл Тасманов, оставаясь внизу. Кенар хитро улыбнулся ему и потянул на сцену пару стоящих ближе всех к нему девчонок, а следом туда забралось несколько парней. Постепенно они поделились пополам. Часть уже двигалась в такт Павлу и его движениям на сцене, другая же внизу, пока еще разрозненно то и дело пыталась шевелиться. Но никак не могла войти в ритм.
— А ну ша, суслики, даешь веселье! — заорал Тасманов, выхватывая за запястье из толпы какую-то девчонку и прижимая ее к себе, которая тут же скользнула вниз, двигая бедрами под веселый зажигательный ритм. Паша хмыкнул, поманив Ярика пальцем, а тот в ответ только фыркнул, принимая вызов. Блондин только отмахнулся, потянув девчонку к себе и заставляя ее двигаться так, как нужно было ему.
Выходило невероятно синхронно. Толпа с одной стороны и с другой двигались практически шаг в шаг благодаря тем, кто их вел. Диджей едва не двинул по пластинке, когда девушки точно по команде сделали волну вниз, абсолютно никак не мешая парням, которые отплясывали рядом. Движения в бок и поворот спиной друг к другу. Каждый на танцполе и сцене принялся повторять за ними — весь клуб буквально качался от ритма, который создавали люди, заполонившие его в этот вечер.
— Не хочешь присоединиться?
Жена прижалась грудью к спине Василия, с интересом наблюдающего за тем, что происходит в зале и мужчина усмехнулся, покачав головой и накрывая ладонями ее руки, которыми обвила его талию.
— Эти двое прекрасно справляются.
— Канарейкин всегда в центре внимания. Судьба у него — звездой в толпе сиять, — хихикнула Лиля тихо и Василий, хмыкнув, мысленно с ней согласился. Неудивительно, что сейчас люди в клубе доселе некоторые не танцевавшие, тянулись к нему, купаясь в его свете и пытаясь в нем согреться от холодных серых будничных дней. Он смеялся громко, улыбался ярко, двигался резко и был буквально баловнем судьбы, пускай и сам того не замечал, как сильно влияет на окружающих. Даже на Тасманова, который пусть и жил в толпе, но, по сути, оставался стойким одиночкой, не желая пускать кого-то лишнего в свое ограниченное пространство.
Раздались первые хлопки, каждый из них выбивал ритм, который заставлял тела двигаться. Первым в ладоши хлопнул Павел, начиная в буквальном смысле флешмоб среди всех танцующих. Казалось, даже работники бара влились в общее веселье и балаган. Василий и сам не заметил, как начал отстукивать ритм ногой, невольно качая головой и наслаждаясь этой атмосферой.
Разгоряченные тела, хохочащие парни, слетевшие с катушек девушки, казалось, даже пол раскачивался от их движений. Все вокруг кружилось и вертелось вокруг, унося с собой остатки разумности. Паша выдохнул, продвигаясь, пританцовывая и двигая телом, чуть шатаясь к барной стойке, схватив щедро поданную стопку абсента, уже почти не ощущая его горячи, вытаскивая из кармана портмоне. Он попытался сесть, но тут же едва не завалился, если бы его не поддержали сзади, а в нос не ударил легкий цветочный запах. Кенар удивленно поднял брови и обернулся на свою спасительницу, с удивлением поняв, что она почти с него ростом. Взгляд прошествовал от длинных, практически бесконечных ног в пусть и изящных, но шпильках явно размера сорокового, затем выше к платью, которое в данном заведении можно было бы посчитать монашеским. Грудь прикрыта. Вырез скромный округлый, платье пусть и без рукавов, но явно деловое до колен, да и цвет не кричащий — темно-шоколадный, почти под цвет волос. Стройная, с приличной такой грудью, к которой потянулись руки. Глаза прошлись выше по полным губам, маленькой родинке на подбородке, высоким скулам, густым длинным волосам и большим серым глазам.
— Ты откуда такая большая и длинная? — выдал Паша и тут же мысленно дал себе пинка, заметив, как нахмурилась мрачно его очаровательная спасительница. Она чуть дернула плечами, отодвинувшись обратно к своему стулу, на котором валялся ее пиджак и сумочка. Отчего-то глядя на ее пусть и худые, но явно натренированные руки, представил, как ему сейчас дадут со всего размаху в глаз. А это случится. Потому что незнакомка была почти одного с ним ростом на каблуках. А он на минуточку по последним измерениям был метр восемьдесят шесть.
— Сорян, не правильно начал, — выдохнул Кенар, осознав ошибку, и облокотился о стойку. Расплываясь в улыбке, которая должна была сразить ее наповал, — спасибо за помощь, красавица. Паша Канарейкин, можно Кенар, — он протянул руку, намереваясь поцеловать руку девушки, но та немного подумав, схватила ее и крепко пожала. По-мужски так.
— Раиса, — выдала спокойно, нисколько не поддавшись на его улыбку, и Кенар невольно вздрогнул, — Степановна. Можно Рая.
Канарейкина аж перекосило, а сам он осторожно освободил пальцы из хватки Раисы, мысленно едва не отдав ей честь. У нее еще и голос такой, командирский. Захотелось выпить и не глядя Павел потянулся к стопке, схватив которую, выпил под пристальным взглядом, отчего водка встала поперек горла.
— Ты бы пил поменьше, красавчик, — потянула Раиса на полном серьезе, нисколько не шутя, отчего Кенар закашлял, подняв руку, предупреждая ее попытку постучать ему по спину.
— Давай помогу, — попыталась вновь похлопать его по спине Рая, но Паша отскочил, запрыгнув на стул сходу.
— Не надо, а то у меня позвоночник в трусы сыпется, — выдохнул он в испуге, — ты ж явно тренированная.
— Женский бокс, — похвасталась Рая и, задумавшись, вздохнула, покосившись на Пашу, — надо было этого не говорить, да?
— Неа, — качнул головой Кенар.
Раиса как-то горестно вздохнула и схватила Пашину стопку, не успел он ничего сказать, и опрокинула ее в рот, поморщившись, дернула вновь плечами.
— Гадость, — пробормотала, а затем покачала головой, — все же не умею я этого.
— Чего этого? — не понял Паша и Рая посмотрела на него как на недоумка. Вот прямо, как учительница, которой ее ученик задал очень глупый вопрос.
— Флиртовать!
— Аа… — Паша кивнул, мысленно пытаясь прогнать туман из головы, кивая бармену, и тот поставил водку и абсент, достав вторую стопку. Разлив алкоголь, они чокнулись, и Кенар почесал подбородок, чуть пьяно проговорив:
— Ничего, у меня вот с бабами тоже не клеится. Точнее с одной.
— Шляться меньше пробовал по кабакам? — фыркнула Раиса, разливая алкоголь, периодически поглядывая куда-то в сторону танцпола.
— Не шлюхаюсь я, у меня даш. дуеш… тьфу! Душевные терзания и страдания сердечные! — выдал он, наконец, вновь отпивая абсент и запивая его водкой.
— Вообще, я сказала шляться, но если что, ты сам, — отозвалась Раечка, вновь покосившись на толпу танцующих. Паша обернулся, едва не упав со стула, на котором его удержала сильная рука Раи и он благодарно кивнул, поворачиваясь вновь к ней.
— Танцевать хочешь?
— Нет.
— Мужик там? — вновь задал он вопрос и девушка как-то неопределенно качнула головой, Паша вновь посмотрел туда, затем на Раю, и вновь на зал, проследив за ее взглядом. Минуту неверяще пялился, а после резко обернулся, отчего голова закружилась, его повело, но силой воли он удержался.
— Тасманчик что ли?! — выдохнул Кенар ошарашено, и Рая как-то вся скуксилась, будто попытавшись, стать меньше.
— Это его фамилия? — робко спросила, поняв без слов, кого имеет в виду Паша. Сам Тасманов сейчас отплясывал с парочкой девиц, одна из которых пристроилась к нему со спины, а другая наоборот прижималась спиной, съезжая по нему вниз.
— Ярослав Тасманов, — брякнул Паша, все еще не веря, а затем хмыкнул, подняв стопку, — ну ты и выбрала. Не могла мужика поприличнее найти для предмета обожания? Он же кутила и бабник.
Рая поджала губы, вновь став похожей на учительницу строгую, отчего Кенар едва не перекрестился. Ему уже преподавательница экономики мерещится, которой он три раза экзамен пересдавал. Ужас, какой.
— Он просто не понимает еще. Я уверена, в душе он хороший и добрый парень.
— Ха!
— Я просто покажу ему, что не все вокруг такие проститутки!
— Да он свинтит раньше, чем ты скажешь: я тебя люблю, — отмахнулся Паша, отпивая еще стопку.
— Между прочим, я очень сильная! Я смогу его удержать.
— Нокаутируешь? Тогда да, может и получится. Только бей сильнее, — Паша изобразил удар и вновь едва не свалился со стула, — чтоб прям точно. Память отшибло.
— Память-то зачем? — нахмурилась Раиса, и Кенар поманил ее пальцем, вынуждая, наклонится, а затем произнес тише:
— А чтоб бежать не знал куда!
От этих слов Паша невольно заржал сам, наблюдая смену эмоций на лице его новой знакомой, которую. Так неудачно поразила стрела Тасманова. А жаль, нормальная серьезная девушка. Пропадет ведь, его друг всю душу ей вытрясет и еще и мусор оставит, прежде, чем уйти в закат по-английски. Протянул Раисе еще одну полную стопку, и та выпила, не глядя, уже даже не морщась. Может он и помог бы ей, если бы сам не находился в сердечной заднице собственных проблем. Какой с него советчик, когда у самого ничего не клеится?
— Бежала бы ты от него, Герда, — отсмеявшись, проговорил Канарейкин, качая головой, и провел ладонями по лицу, пытаясь придти в себя и разогнать густой туман в мыслях.
— Почему Герда?
— Потому что, глупая, у этого Кая сердце давным-давно замерзло настолько, что теперь его только ледоколом откалывать, — он с усмешкой хлопнул ее легонько по макушке, отчего девушка зажмурилась на миг, а затем вновь распахнула на него глаза. Глядя в эти честные большие глаза, в которых не было ни грамма лукавства и притворства, Паша вновь пожалел ее. Еще сильнее, чем до этого. — Не того ты принца выбрала, он у нас немножечко дракон и наполовину конь, — вздохнул Канарейкин, хлопая по карман и ища сигареты, но не найдя, покосился на бармена, который тоже качнул головой, давая понять, что их нет в продаже.
— Все равно, я уверена, у меня получится. Главное старание! — вздернула подбородок Рая, упрямо посмотрев на Пашу. Хотела было встать и пойти к Ярославу, который уже отирался возле какой-то новой девицы, но передумала и села обратно.
— Запал пропал? — хмыкнул Кенар, и Рая мрачно отвернулась, вновь потянувшись к бутылке, буркнув:
— Боюсь. Я еще флирт не освоила.
— А, ну как освоишь, то конечно поразишь его, — он изобразил выстрел из лука, и Раиса недовольно зарычала, — не шипи, оно так не работает. Тасманова-то приманишь, а вот удержать не удержишь.
— И что делать?
С минуту Паша думал, а девушка выжидающе смотрела на него, а затем он вздохнул и потянулся вновь к алкоголю.
— Не знаю. Протрезвею, придумаю.
С минуту Раиса смотрела, как он вновь выпивает стопку абсента и наклонившись, поинтересовалась прямо, заставив парня поперхнуться вновь:
— А ты почему сам еще мчишься к своей женщине?
В этот раз пришлось воспользоваться услугами ее твердой руки, иначе бы он захлебнулся алкоголем и умер бы раньше, чем открылся его ресторан.
— Ну… я…
— Ну?
— Чего ты смотришь на меня, как следователь на допросе! — огрызнулся Паша, уставившись на бутылку, — плохо у нас все. Она сбежала, вернулась, теперь вообще не пойму, в каких мы отношениях. И бесит, и забыть не могу. Даже рядом стоять пытка целая. Хочется коснуться, обнять, в конце концов, посмеется, поговорить как раньше, но и забыть того, как поступила, не получается. А если я прощу ее, то, как смогу вновь доверять?
От собственных слов внезапно стало легче. Даже туман в голове немного рассеялся, а девушка, сидящая перед ним, была пусть и незнакомой, но молчаливо смотрела, ничего не говоря, а просто слушая. Вокруг каждый считал своим долгом либо вправить ему мозги, либо наоборот подкинуть дров в огонь его злости. Гриднева с Радовым постоянно напоминали о побеге Киры, Тасманов наоборот вставал на сторону девушки, каждый раз напоминая о том, что ему стоило бы слушать его и понять девушку. Будто он не понимал ее мотивов. Отчего же, вполне понимал. Осознавал, что ею двигало, да только толку, если ты в позиции обиженного? С каждой стороны, кажется, что твоя проблема больше и боль сильнее, а твой обидчик просто притворяется.
Для каждого личные беды и проблемы самые важные. Для каждого его сторона самая правильная. А так это или нет, уже не особо важно. Не зря же говорят — в ссоре виноваты двое. Вот только осознать эту истину не так уж просто, когда ты один из ее участников.
— Так, собирайся! — Раиса поднялась, решительно натягивая пиджак, и Паша даже от испуга бутылку к себе прижал, покосившись на нее.
— Куда?
— Домой! Тебе уже хватит, — отрезала девушка, и Кенар с тоской покосился на бутылку, но все же схватил ее, а затем вторую, буркнув недовольно смотрящей на него Раисе:
— Мне для храбрости.
Тасманов свистнул ему из толпы, махая рукой в прощальном жесте. Он даже не заметил тоскливого взгляда Раисы в его сторону, видимо посчитав, что Паша нашел развлечение на ночь.
— Потопали, а то щас лужей тут растечешься от него.
— Ничего я не теку, что за глупости несешь?
— Да? А чьи это слюнки потекли, а кто это у нас тут такая влюбленная курица?
— Канарейкин…
— Чегось?
— У меня отличный хук справа, хочешь проверить?
— Нет-нет, я тебе, конечно, верю… разве могут быть сомнения?