13

Я почувствовала свою ответственность. Тело напряглось, посторонние мысли, во главе с любовником, вылетели из головы. Я стояла, чутко прислушиваясь, и готовилась к битве.

Пока мужчины перешёптывались и строили планы по удержанию дома от нападения злых духов, я залезла в свой рюкзак. Достала бесполезный телефон. В этой глуши связи не было.

Извлекла кожаный кошель. Белый песок был тяжёлым. Стражи знали много способов общения на расстоянии, поэтому Северный песок носили всегда с собой, как чернокнижники хрустальные шары. Толком я мало что знала. Но очень надеялась, что этой ночью Ося опять шыряется тёмной магией.

Я приоткрыла дверцу печи и кинул горсть песка в огонь, пламя зашипело, повалил молочный дым. Я села на колени у огня и прямо в топку закричал:

— Ося! Ося Бергер! Это Лена! Ося, я в беде, где-то рядом с посёлком Ума, здесь Холодные камни и дом на холме!

Дым исчез.

Повернулась к магам и наткнулась на их скривлённые в недовольстве лица, они не верили в существование такой магии.

— И как скоро это работает? — поинтересовался ботаник, после долгого молчания.

— Никогда не пользовалась, Только теорию изучала, — ответила я, краснея и застёгивая свою куртку. Мне было почему-то стыдно, что показала нетрадиционную магию своего Рода, которая не внушала никому доверия, даже мне самой. Это как зелёнкой лечить ангину, чистое самовнушение.

— Не видел, как ты колдуешь, — сказал Малой. — Пропустил твои экзамены, обычно хожу смотреть.

— Я видел. Впечатляет, — улыбнулся мне Данил, но в ответ улыбку не получил и нахмурился.

Я была на грани боевого режима, мне не до шуток и любовных взглядов. Работать надо, Данил Казимирович.

— Скольких уложишь, если придётся биться? — хитро прищурился Малой.

— Таких, как ты? — поинтересовалась я, всё также без улыбки, что придала магам оптимизма.

— Да, — усмехнулся Малой, — Таких, как я.

— Думаю, пять или шесть.

— Ты издеваешься? — возмутился он. — Хочешь сказать, что ты сильнее меня в пять раз?

— Похоже, мы скоро это проверим, — голос Филина дрожал. Рядом с домом кто-то появился.

Раздался обречённый вопль Воробьёва. Пришлось опять выйти наружу.

— Лодки! — кричал полицейский. Он стоял у самой двери ободранный, исцарапанный с козырьком в руках, всё, что осталось от его фуражки. Его лицо полное горя и слез, он повернулся к магам.

— Вы что? А лодки?

— Они сами уплыли или им помогли, — ответил Малой. — Где твои люди? Где собака?

Полицейский развёл руками. Солнце село окончательно, и мир погрузился во тьму. И это при белых ночах. Но небо в эту ночь так затянуло тучами, нам на зло, на радость тем, кто окружал дом из леса.

— Ребята, нам надо ночь продержаться, давайте забаррикадируемся, — предложил Филин.

Они спешно вошли в дом. Дверь закрыли на замок, дополнительно прикрыли столешницей старого, тяжёлого стола. На темных полках, похожих на улыбки, нашли ржавые гвозди. Кувалда стояла в углу. Доски отрывали прямо с пола и заколачивали окна. Спешили. Очень спешили укрыться, потому что все чувствовали, что дом окружают. И сдавалось мне, это были не люди.

Маги молчали, трещали дрова в печи. За деревянными стенами послышался рычания и шорохи. Звери обступали дом.

Я смотрела на Славу, который перезаряжал свой пистолет. Одежда его была вся порвана. Царапина была всего одна, неглубокая на правой ноге. Не похоже, что зверь сильно полицейскому повредил. И Данил ему тайно подсунул серебряные пули. И всё, что выдавало в нём растерянность — это оторопелое лицо. Даже если Воробьёв нас заманил на этот берег, то сам не ожидал, что всё будет так страшно.

— Не поверишь, говорил ему Филин. — Я на минуту нагнулся.

— А я тебя, очкарик, искать пошёл, — возмутился полицейский. — Возвращаюсь, а у меня три трупа и разорванный Дружок в клочья, ошейник в одной стороне, хвост в другой.

Воробьёв явно был не готов к потере личного состава, он скорбел, и руки его дрожали. Но это не оправдывало то, что он натворил. Теперь нужно было выбраться живой из этого места и доложить Морозу, что в его министерстве крыса.

— Это пространственные дыры, — сказал Данил спокойным голосом. — Нужно быть очень сильным магом, чтобы такое творить.

— Здесь тайга, тут в глуши такие кадры могут прятаться, что все наши университеты — детский сад на выгуле, — Малой не терял самообладания.

— Как оно появилось? Как такая нечисть завелась в наших лесах, если Тёмные врата на севере закрыты? — прикрикивал Слава Воробьёв.

Все чётко знали, что на севере живёт зло. И если оборотни это полбеды, к дому приближалось нечто большое и очень, очень опасное. И Воробьёв был в шоке от этого. Он нервно смотрел то на меня, то на Данила с Малым:

— Я, блин, магией последний раз в семнадцать лет баловался, я не боевой генерал, я штабной… Лена!

Они отошли от меня. Я в ужасе уставилась на свою правую руку. Даже сквозь куртку и кофту просвечивал яркий свет. Я закатала рукава. В полутьме сияла моя наколка магическим зелёным светом. Это означало, что зло совсем рядом.

— Бес рядом, — шепнула я и не узнала собственный голос. Волосы на голове вставали дыбом, бежал холодок по коже.

Звери скребли заколоченные окна, разбили стекла. В тусклом свете огня были видны когтистые лапы, что пытались пробиться сквозь доски. Неслабые такие, не похожие на животные.

Слава прицелился и выстрелил в забитое окно, раздался визг зверя. Животный вой походил на крики из ада.

— Для себя пулю сбереги, — Малой побежал заколачивать входную дверь, в которую бился крупный медведь и рычал страшным рыком, и в голосе его звучали человеческие нотки.

— О, баб Нюра пожаловала, или как её там, — нервно смеялся Малой. Пытаясь выглядеть бодрячком, отогнать страх, что сковывал нас. — Славик, ты вроде за ней пришёл, не хочешь поздороваться?

— Отойди, придурок, — полицейский наставил дуло пистолета в маленькую щель, гнилой двери и выстрелил в медведицу.

Зверь заорал благим матом, матерясь грубым женским голосом, используя замысловатые проклятья.

— Леший! — заверещала женщина-медведь за дверью.

Воцарилась гробовая тишина. Звери отходили от дома. Леденящий душу ужас сковал всех.

Что-то большое и сильное тряхнуло дальнюю стену помещения, мы вздрогнули. Гигантское мрачное, оно ползло на крышу, как безысходность для магов. Жуткая боязнь происходящего, обрушилась на нас. Мы пытались не дышать, покрываясь холодным потом. Даже неунывающий боевой маг Малой, под огнём печи сильно побледнел.

И сквозь этот кошмар моего первого боевого крещения, нежные прикосновения Данила. Он погладил меня по спине и тихо шепнул на ухо:

— Я с тобой, радость моя. Не бойся, ты не одна.

— Господи, — заныл Филин, — спаси и сохрани.

— Ребята, — дрожащим голосом простонал Слава, — вы же боевые, давайте уже колдуйте. Леший — это черт лесной из страшных сказок.

— Эти, — сообщил ботаник.

— Кто эти? — спросил полицейский.

— Это название такое, лесных существ, Эти, — Филин ослаб от страха и заплакал.

Существо с треском выломало крышу и вошло на чердак. Под его копытами прогибались доски, на нас падала труха и опилки.

— Ну, что Ленок, покажи Сторожевой мастер-класс, — шептал Малой. — Это же по вашу душу, такие твари.

Да, работёнка у меня пыльная. Я бы может, в сомелье пошла, если бы не эта наколка. Я действительно не помнила, как мне её накалывали. Выбрали. Девушку! За что? Я взяла себя в руки. Как говорил мой первый учитель по боевой магии: «Плакать поздно, трахай грозно». Теперь только вперёд. И я не покажу мужчинам свой страх, и не заною, как Филин. Мы боевые маги. Как Малой усмехнулась, как Данил сосредоточенно сузила глаза. Так и я гордо выпрямилась.

— У меня сильный удар, — я пыталась подавить страх, царапая нестриженными ногтями свою руку. — Разнесу крышу, останемся без неё.

— Отлично, — согласился Малой. — Только вместе с Лешим разноси.

— Как прикажешь, — я принялась стягивать всю свою магию в ладони. Вся моя природная энергия, энергия этого мира сосредотачивалась в правой ладони, появились огоньки. Вначале маленькие, голубые замелькали, заплясали между моих пальцев, даря колючее тепло, затем они стали расти, освещая комнату. Мужчины уставились заворожённо на магическое заклятье. Как надежда на спасение, мелькал хоровод огней, вокруг моей наколки.

И тут сверху раздался низкий адский голос, словно из глубокого мрака, продирающий ужасом:

— Как твоё имя маг с наколкой на плече?

Мы дружно припали к полу, глядя вверх. Оно было так рядом, и стало совсем душно от кошмара.

— Не отвлекайся, — пытаясь спасти предприятие, говорил Малой, нарочито весело.

— Как твоё имя, Страж с Тёмными вратами ада на плече?! — обращение ко мне.

Я медлила, страх не отступал, магия сверкала, но уже не накапливалась. Это моя работа. Горячие руки Данила на моём лице не могли подавить животный страх. Я понимала, что сейчас нахожусь один на один с Лешим. Но их поддержка мне была жизненно необходима.

— Даня, — умолял Малой, — скажи что-нибудь отвлекающее.

— Леночка, слышала анекдот про мага, который молнии в дождь кидал? — Данил чмокнул меня в макушку

— Уже смешно, — невольно улыбнулась, видя, как острые когти размером с приличный нож отдирают доски потолка. Леший сверху пытался попасть в дом.

— Даня пошляк, зачем при девчонке, — заржал Малой.

— Приходит старый маг к лекарю и говорит: «У меня не стои́т». А лекарь ему отвечает: «А ты прежде чем к жене в постель лезть, молнию под дождём пусти». Старик так и сделал, вернулся к своей старухе в спальню, а она у него спрашивает: «А волосы зачем начесал?»

Мужики грохнули смехом, и это при том, что Филин мертвел от страха, а с Воробьёва седьмой пот сходил.

— Давай, радость моя, — шепнул Данил.

Магия опять заиграла в моих ладонях. Я сделала выпад и швырнула мелькающие огоньки в потолок. Ярко-голубой свет вылетел из моих ладоней, расстелился, как летающая тарелка над всем потолком, осветив ярким светом всех присутствующих, и снёс чердак с крышей и чудовищем в чёрное безлунное небо. Переломанные доски падали вниз на печку, сыпались на нас опилки.

— Он только улетел, сейчас очнётся и вернётся, — предупредил всех Малой, укрываясь от обломков.

Ненадолго воцарилась тишина, и тьма поглотила все вокруг. Дрова в печи прогорели, остались угли. Я выпрямилась и подставила лицо к мрачному небу, с которого падали крупные капли дождя.

— Если вернётся, я буду бить, — Данил встал рядом со мной, обнял и притянул к себе.

— Ты ж по верёвкам мастер, — удивился Малой.

— Как обычно, я держу, ты бьёшь, — его голос был такой уравновешенный и мирный, что я даже расслабилась в его руках, и не могла отдышаться, из меня вылетело очень много сил.

Послышался рык зверей, бешеный рёв. В небе замелькал свет, раздалась пулемётная очередь, лай собак и крики людей. Данил повалил меня на пол.

— Это пулемёт?! — закричал на полицейского Малой. — Откуда, мать твою, пулемёт в тайге?

— А я откуда знаю?! — кричал Воробьёв. — Нас нашли?

— Нас нашли! — радостно закричал Филин и побежал всех целовать и обнимать.

— Как такое может быть? — не понимал Воробьёв. Видимо, не был готов увидеть Лешего, и не был готов к тому, что нас вытащат. — Не стрелять!!!

Пулемет замолчал. Оборотни разбежались от людей с фонарями и факелами.

— Товарищ генерал, вы здесь? — послышался голос человека сквозь лай пограничных овчарок.

Воробьёв поменялся в лице, резко встал, поправил растерзанную одежду. Пригладив лысую голову, направился на выход. Он откинул стол, оторвал от двери доски и вышел к десятку полицейских. Высокий усатый мужчина отдал ему честь.

— Товарищ генерал, полицейский поисковый отряд посёлка Ума.

— Как вы нас нашли? — недоумевал Воробьёв.

— Пришёл сигнал от вашего помощника, в каком квадрате вы пропали.

— А он откуда взял наш квадрат?

— Некий Остейн Бергер сообщил о пропаже своей сестры, Лены Ивановы и дал точные координаты.

Верховные маги уставились на меня.

Сестра? Я чуть не расплакалась от лилейных чувств. Мой замечательный Ося!

— Работает Северный песок и достаточно скоро, — улыбнулась я и уронила голову Данилу на грудь.