15

Воробьёв матерился. Оказалось, что товарные вагоны к первой платформе не подъезжают, а он надеялся, что выйдет сразу на перрон и сядет в своё шикарное авто с водителем. Пришлось спрыгивать в весеннюю грязь и переходить несколько путей.

Малой пронзительно свистнул и крикнул мне:

— Подружка тебя встречает с цветами и тортиком.

Я вылезла из-под одеяла. Успел выспаться за три часа пути. Протерев глаза, вышла из товарного вагона, неся на плечах свой рюкзак. Наткнулась на острый взгляд Данила Казимировича. Он прожёг меня неприязнью и ревностью. И не понятно к кому ревновал, к столбам или к чернокнижнику. Отвернулся и пошёл следом за магами.

Ося действительно стоял с тремя красными гвоздиками в руках и круглым тортиком, упакованным в белую картонную коробку. В остроносых ботинках, чёрном драповом пальто по колено и бархатных перчатках. Я по рельсам выбралась из грязи к нему на бетонную плиту.

— Просмотрел вагоны, а там ты спишь, — усмехнулся Ося, немного несмело.

— На свидание? — кивнула на букетик.

— Да, — ответил Ося, лицо его было обеспокоенным.

— Спасибо, что услышал.

— Слушай, — Ося украдкой нервно оглядывался. — Тут, такое дело. Тебе надо знать. Ты сильно напугала меня.

— Да, ладно, работа такая, — я улыбнулась, пытаясь понять, что так тревожит чернокнижника.

— Никому не рассказывал, — Ося перешёл на шёпот, подходя ближе. Слишком близко, Данил уже во мне дыру прожёг. — Уже три ночи подряд в город ввозят магический хрусталь, такой, из которого мой шар сделан. По документам все идёт, как хрустальные люстры. Но это, нефига, не люстры, Лен, — он ещё раз огляделся. — Это кристаллы в рост человека.

— Из таких делают Тёмные врата, — испугался я.

— Вагоны разгружают ночью, когда я ухожу с работы, — продолжил чернокнижник, — куда хрусталь исчезает, я не знаю.

Раздался свист Малого, и недовольный голос профессора:

— Иванова, потом расцелуетесь.

— Давай, так, — я продумывала в голове возможные действия. — Если заметишь ещё раз такой вагон, позвони мне, скажи, что-то вроде: «Лен, привет, я тебя разбудил? Прости. Пока». Это будет знак, что хрусталь приехал в город. Дальше, я сама разберусь.

— Хорошо, — согласился Ося.

Мы смотрели друг другу в глаза.

— Как её зовут?

— Лика. Мой любимый размер, между четвертым и пятым, — Ося не улыбнулся, он отошёл в сторону, продолжая смотреть на меня. Я помахала ему рукой и побежала догонять верховных магов.

Я последняя залезла в длинную машину генерала, внутри которой было восемь мест и отличный кожаный салон. Я бы предпочла прогуляться вниз по центральной улице города пешком, до мэрии было недалеко, но меня ждали. Колдуны молчали и пристально смотрели на меня. Ещё б вчера, я бы засмущалась от их внимания, но сейчас я была на работе. В город ввозят магический хрусталь, а это значит, кто-то из высокостоящих чиновников замешан в страшном деле. Воробьёв однозначно, но он не один. Я посмотрела на Данила, ни капли не боясь его глупой ревности. И решала, стоит ли ему рассказывать или пока придержать информацию.

До набережной доехали очень быстро.

Вход был по пропускам. Но верховных магов пропускали ничего не спрашивая. Вид у нас был серьёзный, а взгляды отпугивали.

Мы прошли по лестнице. Вошли в спец. Отдел. Перед кабинетом министра была молчаливая суета. Надежда, секретарь сидела в очередном платье для очень строгих женщин. Ей было за сорок, и так, как была не замужем, совсем одинокая, жила в общежитие для городских служащих по соседству с Малым, без надежды на отдельную квартиру. Никому не пожелаю в соседи Малова.

— Выхожу я вчера утром мусор выносить, — вместо приветствия стал говорить Малой. Все собравшиеся перестали копошиться, прислушались к верховному магу. — А в окне на первом этаже Надя стоит и трусы белые на плече.

Надежда перестала щелкать пальцами, побагровела от злобы:

— Какие трусы?! — возмещено закричала она. — Не было никаких трусов!

— Точно! — хитро заулыбался Малой. — Смотрю, Надя в окне стоит без трусов.

Даваясь от смеха, Филин подтолкнул Малова в кабинет министра. А бедная секретарша наливала себе стакан воды дрожащей рукой.

В кабинете уже ждали министр Мороз, священник, отец Александр в чёрной рясе и фиолетовой шапочке. Мороз сидел во главе круглого стола в современном крутящемся кресле, за его спиной чернела доска, какая бывает в школе. На ней были кнопками прикреплены карты местности, с помеченными красным местами преступлений. Висели страшные фотографии разодранных в клочья женщин. Отдельной главой были пропавшие без вести трое молодых мужчин. Да, тех самых, как с обложки журнала.

Маги расселись по местам. Веры Безгроб не было, и я решила сесть на её место, ближе к священнику. Я внимательно смотрела на всех, следя за их реакцией на все сказанное на этом собрании.

— А где Вера? — спросил генерал, укладывая свою новенькую фуражку перед собой на отполированную дубовую столешницу.

— Она в больнице, — ответил Мороз. Он бросил на стол медицинские документы. — Говорят инсульт.

Я украдкой заглянула в каракули, заметив, что подпись стоит Верина. Сама себе выписала диагноз, вроде не единственный врач в городе.

— Прежде, чем начнём, — прохрипел священник. — Хочу сообщить, что Малой не ходит на исповедь, и после встречи, я попрошу его остаться.

— Да, ради Бога, батюшка, с вами хоть на всю ночь, — наглый тип, выглядевший, как дерзкий парнишка, закинул ноги на стол. Но был вынужден их убрать, заметив строгий укор во взгляде министра.

— Отчёт о проделанной работе, — Воробьёв подал Морозу грязные тетрадные листы. Когда все спали в товарном вагоне, он не смыкая глаз, уделил все время бумажной работе.

Мороз погрузился в чтение отчёта, а Воробьёв зло покосился на меня:

— И что за Страж у нас? Говорит, что врата хрустальные закрыты, а у нас под носом бесовщина творится. Как такое может быть?

Я не собирался палить Осю. Уже тщательно подбирала слова. Кому, как не Стражу всполошится, о том, что магический хрусталь доставляется в город. Не иначе как для сооружения врат. Но рта не успела открыть, как встрял мой защитник. Данил накренился вперёд, глядя исподлобья на генерала. Взгляд был малоприятным и даже диким.

— Врата, о которых ты говоришь, не имеют привязанности к местности, они могут быть открыты где угодно и влияют не только на оборотней.

Нависло молчание.

— Повтори, — попросил Филин, которому уже выдали запасные очки, и он к ним никак не мог привыкнуть, всё время поправлял.

— Врата можно открыть в любом месте, если знаешь, как это делается, — подтвердила я, чётко решив, что расскажу Данилу, что увидел Ося. Похоже, мой профессор в деле и понимает, что происходит. А ещё он лапушка и мой храбрый защитник. Я улыбнулась сама себе, стараясь не смотреть на Данила. Мою улыбку не правильно поняли.

— И как же это делается? — ошарашенно произнёс Воробьёв. Либо красиво играл удивление, либо кто-то использовал его положение, не рассказав до конца всю историю с магически хрусталём. — Ты молчала об этом?

— Ещё раз предупреждаю, — зашипел Данил, — не гони на неё.

— А вы что любовники?

— Мы тут все любовники, — рыкнул Малой. — Клёво ведь ночью развлеклись.

— О вратах многие знают, — спас нас от скандала Мороз, укладывая в папочку доклад полицейского с таким похоронным лицом, будто родню хоронил. — Но не все умеют.

— Только чернокнижники, — священник врага знал в лицо.

— Это вот тот, что к нашей девочке-Леночке на перроне подходил? Остейн Бергер, если я не ошибаюсь? — Воробьёв поджал губы и зло глянул на меня.

— Ося под присмотром. И у него сил не хватит такое творить, — скептически заявил Малой, — врата дело трудоёмкое. И громадину эту с воздуха можно рассмотреть.

— Надо послать самолёт над лесом с камерой, — решил министр. — Прочешем лес сверху. Оборотни без врат появиться не могут.

— Жил человек, а потом раз и стал оборачиваться. А мы его в расход, — с особой скорбью констатировал Филин.

Я удивлённо посмотрела на него. Я ведь тоже оборотням сопереживала. Ну, не виноваты они.

— Повторяю, — строго произнёс министр. — Даже если ты в крови оборотень, оборачиваться ты начнёшь, только когда врата открыты.

— Значит, они открыты, — обречённость в голосе Филина не сулила ничего хорошего.

Не лес несёт опасность. Кто-то приоткрыл врата в городе, если распахнуться полностью, людей в Республике не останется, будут убиты нечестью. И магов, которые могли это сделать только семеро. Кто из присутствующих замешан в этом?

— Данил, проверь сегодня электронных стражей и Лене покажи их, — велел Мороз. — Слава, нужно найти врата любой ценой, с воздуха перешерсти лес. Шуму наделали, федералы могут заявиться, а это очень, очень много водки и красной рыбы. У нас столько нет.

— Федералов столько нет, сколько у нас водки и лосося, — не согласился Филин. — Может и к лучшему, что приедут, сами мы не справляемся.

Все уставились на ботаника, который не представлял, кто такие федеральные маги в поместном министерстве. Это, как дать свой мотоцикл соседу на рынок сгонять, как познакомить свободного друга со своей красивой девушкой, и хуже, чем запустить козла в огород, козла можно на мясо пустить, а федералу должен ещё останешься.

— Ты, Филин, почитай, можно ли как-то оборотня обнаружить в человеке, — попросил Мороз. — Отец Александр и Малой решают совместные вопросы, завтра в восемь летучка, будем говорить о пропавших.

Совещание закончилось, и я первая вышла в приёмную, где сидела заплаканная Надя, над которой посмеивались мелкие помощники. Меня догнал Данил и, взяв твёрдой рукой мою руку, повёл в сторону бронированной двери. Он вывел меня на запасную лестницу, и как только хлопнула дверь, прижал к стене и вцепился мне поцелуем в губы.

По телу опять дрожь. В голове сумбур. Я уложила ладони на его лицо и отпрянула.

— Что такое электронные стражи? — спросила я.

— Сторожевые будки на восьми границах города, якобы способные защитить от вторжения лесных колдунов. Бесполезные вещи за огромную сумму денег из городского бюджета. Обслуживание, проверка, технический ремонт. Всё оседает в кармане министра.

— Мило, — хмыкнула я.

— Елена, — он пригладил мои волосы. — Я скучаю.

Вот хорошо быть взрослым мужиком, берёшь и говоришь, что на душе. А я вся в хрустальных вратах и пережитой встречи с Лешим.

Данил, не дождавшись от меня реакции, опять припал к моим губам, и я закрыла глаза. Податливо впустила его язык себе в рот, который ласкал, нежился во мне, и я уже не чувствовала твердь под ногами. Домой. В постель. Вдвоём. Так сильно захотела его.

Дверь скрипнула, и к нам вышел Малой. А Данил не сразу меня отпустил.

— Данька, попрут из универа, — печально усмехнулся он, стоя рядом, руки прятал в карманах походных брюк.

— Плевать, — Данил пожирал меня взглядом. — Мы поженимся.

Я улыбнулась и сплела наши пальцы.

— Я люблю тебя, Елена прекрасная, выходи за меня замуж.

— Я согласна и тоже тебя люблю, — голос мой сорвался, накатили слёзы.

— Я с вас хренею, — тяжело вздохнул Малой. — Вообще, я поговорить хотел.

Данил прижал меня к себе, спрятав мои выпавшие из глаз чувственные слёзы от недовольного взгляда друга.

— С какой целью ты не ходишь на исповеди к отцу Парому? — спросил профессор, продолжая меня обнимать.

— Я в бога не верю, — Малой повернулся к нам боком и хмурил брови.

— Это, как медицинский профосмотр. Можно не верить в традиционную медицину, но справка нужна, — настаивал мой будущий муж, ослабив хватку, и я вытерев слёзы вылезла из его крепких объятий.

— Я не думаю, что богу нужны справки. Я проверяю полковника в рясе на состоятельность. Может ли он здорового человека упечь в психушку со звездой гордыней, только потому, что я везде сую свой нос. На кого он работает?

— Хочу заверить, что у тебя, судя по поведению, как минимум пять диагнозов. Не шути с психиатрами.

Они смотрели друг на друга пронзительными, внимательными взглядами, словно бодались между собой. Малой опустил глаза, а потом поднял на меня.

— У тебя пытливый ум, Ленка, не по возрасту внимание. Скажи, там у Холодных Камней тебе ничего странным не показалось?

— Ты про Воробьёва? — я перешла на шёпот. Мужчины уставились на меня во все глаза. — Он встретил зверя, который только одежду на нем порвал и оставил царапинку на ноге.

— Правильно, — сказал профессор таким голосом, которым разговаривал со студентами. — Поэтому мы ему серебряные пули подсунули, он не хотел убивать зверя.

— Но получается, убил, — кивнул Малой.

— Или ранил, — раз пошёл такой разговор, я должна была высказать предположение, а то, что мы тайно общались на чёрной лестнице, говорило о том, что у нас в министерстве большие проблемы. — А потом появляется врач, которая сама себе справки после инсульта выписывает.

Они открыли рты и переглянулись.

— Ох, нихрена себе, — выдохнул Малой. — А я как-то…

— Я предупреждал, — сказал ему Данил. — Воробьёв с Верой любовники уже лет двадцать.

— Чёрт, — Малой рвал на себе волосы, нервно расхаживал назад вперёд. — Это она медведица?

— Надо проверить. Не рубим с головы. Но потом, если подтвердиться, нужно будет срочно меры принимать.

Зазвонил телефон в моей сумке, и я вздрогнула от неожиданности. Видимо, совсем устала после происшествий. Звонила мама.

— Леночка, солнышко наше, — нежный голосок любимый, но забытый.

— Здравствуй, мамочка, — я натянула улыбку и отвернулась от мужчин.

— Я записала тебя на сегодня в ваш местный салон красоты.

В этом вся моя мама. Из Москвы записывает меня в салон красоты. Забота через расстояния.

— Мам, это не нужно…

— Не перечь. Маникюр, педикюр, чистка лица…

— Мама! Мне девятнадцать, какая чистка? У меня с лицом всё в порядке.

— Как же ты жестока!

— Ладно, ладно, — скуксилась всем лицом. — Я пойду, все твои мероприятия пройду.

— Вот и хорошо. Ещё я хочу увидеть квартиру, которую ты приобрела. На день рождения, мы с папой дарим тебе ремонт и мебель.

— Замечательно, — устало выдохнула я.

— Придут агенты и всё посмотрят.

— Потрясающе.

— Всё. Целую, малышка. Тебе привет от Валентина!

Я отключила телефон, и ни капли не сомневалась, что Данил спросит.

— Кто такой Валентин?

— Жених, — с довольной улыбкой заявила я. — Под номером семь. Их у меня очень много было.

— Но замуж за меня пойдёшь, — строго сказал Данил Казимирович. — Давай, отдыхай, вечером покажу магического стража.

Малой заржал, я покраснела.