15. Попробуй и ты!

Олеся

—Дед Игна-а-ат! — приложив ладонь к лицу, перекрикиваю шум волн.

Озираюсь по сторонам: надеюсь успеть до того, как меня заметит Титов.

—Вы ту-у-ут?

С третьей попытки слышу металлический стук: ботинки спускаются вниз по шаткой лестнице.

—Та где ж мне еще быть? Орёте… — недовольно кряхтит он, показываясь из маленькой дверцы величественного сооружения.

За ним вылетает одноглазая Молния и трётся о мои ноги, наверняка оставляя на джинсах шерстяной след.

—А, Леська! Не признал! — дед растягивается в улыбке.

—Я вам тут к чаю принесла, — протягиваю ему бумажный пакет, в который натолкала разной выпечки.

Периодически я угощаю старика. Делаю это не слишком часто, а то он очень гордый, еще подумает, что из жалости его подкармливаю.

—Зачем это? — как всегда удивляется он.

—Лишнего напекла — не выбрасывать же, — выдаю свой контрольный аргумент.

Старшее поколение подарки принимать не умеет, только если это «старое и ненужное, я вообще-то выкинуть хотела». Тогда — да.

—И то верно, хлеб все-таки, — соглашается он, принимает пакет и заглядывает внутрь.

—Там булочки с корицей, сырники и слойки с повидлом, ну и остальное по мелочи, — перечисляю.

—А эт чего такое мелкое? Дамские пальчики? — он достает прозрачную пластиковую упаковку и вертит ее на уровне глаз.

—Нет, — улыбаюсь. —Это моя новая разработка. Оцените заодно.

—Хех, я всегда говорил твоему отцу — талантливая дочка растет. Ты даже из песка на пляже вместо замков куличи да пончики лепила.

Это воспоминание отзывается в груди щемящим теплом. Папа любил болтать со смотрителем маяка, когда мы приходили на пляж, правда тогда дед Игнат был повыше и пободрее, а папа — жив. Как же давно это было…

На глазах выступают непрошеные слезы, и я быстро отвожу взгляд.

—Для кошечки у меня тоже кое-что есть, — сую руку в карман легкой куртки и вытаскиваю оттуда несколько упаковок корма, который прихватила в супермаркете.

—Так, Леська! Перестань ты это! — строго смотрит на меня дед. —Неча деньги тратить на всякую ерунду. Молния у меня не голодает — она каждый день свежую рыбу из моря ест. То-то и глаз у нее от фосфора светится. Да, зараза? — он наклоняется и треплет животину за ухо.

—Не смогла удержаться, простите, — присаживаюсь рядом и глажу кошку.

Вдруг дедуля прищуривается и переводит взгляд за мое плечо, всматриваясь в горизонт. Машинально оборачиваюсь, но кроме пары уходящих вдаль гидроциклов ничего не обнаруживаю.

С едкой досадой представляю, что на одном из них Слава сейчас катает очередную Таню-бухту и вжимает ей в спину свое достоинство.

—Нехорошие вещи творятся в наших водах, — низко выдает дед Игнат, выпрямляясь.

—Разве? — оставляю Молнию и подхожу к перилам. —Кому нужен наш городишко?

У нас тихо и спокойно. Самым большим скандалом за последние годы здесь было то, что кто-то написал матерное слово на ларьке ТИРа в городском парке. Ах да — еще, когда верзилы-коллекторы Славы разыскивали мою подругу Ульку.

—Говорю тебе. У меня глаз на такое намётан — не чисто вот это всё, — неопределенным жестом он указывает в сторону умчавшихся моторов.

—Уверена, начальник спасательной службы разберется, не зря же они в этом году в таком большом количестве работают, — успокаивающе касаюсь его плеча. —Мне пора, дед Игнат. Уезжаю сегодня на мастер-класс, а вы чтобы непременно чаю попили!

—Добрая ты душа, Сладкова, вся в батьку, — он подмигивает мне двумя глазами. —Бывай!

В кофейне пакую дорожную сумку и параллельно оставляю Соне миллион ценных указаний:

—Не забудь утром запустить таймер, когда поставишь круассаны в духовой шкаф….

—Вы уже говорили, — терпеливо отбивается Соня. —Вы же всего на два дня уезжаете, я справлюсь.

—Закрывайся пораньше, не работай допоздна, — застегиваю сумку и закидываю ее на плечо. —Завтра утром Ярик заедет за угощениями для осеннего бала. Они в холодильнике. Передашь ему.

—Передам. А что передать господину Титову? — хитро спрашивает Зайчикова.

—Только большую упаковку нового десерта, — улыбка расплывается по моему лицу —Чтобы всю станцию угостил.

—Будет сделано, — хохочет Соня. —Хорошо вам съездить, Олесь!

После известий о блудливом характере Вячеслава, я приняла спонтанное решение отправиться в соседний город на кондитерский мастер-класс, который так давно откладывала.

Нет, я, конечно, предполагала, что Славу не только ветер ласкал, но это было слишком подло!

Страдать в тридцать пять у меня абсолютно нет времени, а чтобы не хранить внутри поганенький осадок — мне не помешает развеяться. Тем более после ярмарки денег в кассе достаточно. Хоть какой-то прок от этого бабуина!

Через полчаса я уже стою на вокзале и кутаюсь в курточку. Почему на перронах всегда гуляет сквозняк?

Воздух пахнет рельсами, кофе из автомата и чужими духами. Постукивая колесиками чемоданов мимо пробегают пассажиры. Из динамиков над головой неразборчиво бубнят объявления.

Несмотря на хаос — настроение у меня приподнятое. Невероятно, но маленькие гадости способны крупно радовать.

«Поезд номер триста восемь прибывает на второй путь» — чихает динамик. О, это мой!

Издалека доносится ритмичное дребезжание, вибрация проходит по асфальту под ногами. Мне пора.

Надеюсь, в мое отсутствие Титов весело проведет время. Я ведь все для этого сделала.

Вячеслав

—Вы уже вернулись? — супит брови Колян.

—Как видишь, — отвечаю нехотя.

Кидаю на стол пакет с едой, который мне всучила помощница Олеси, сообщив, что тыковка свалила.

Я, значит, мчался к ней с волыной наперевес, а она уехала. Не отвечает на звонки и даже на убедительные сообщения эротического характера.

Хотел мелкую Соню по старой привычке припугнуть, чтобы адрес мне выдавала, но вряд ли это способствует нашему с Олесей сближению. Она и так моего прошлого как огня боится, лучше не наглеть.

—Можешь идти домой, я подежурю сегодня.

—Выгнала рыжая? — не унимается болван.

—Э, салага! Это для меня она рыжая, для тебя — Олеся Викторовна, понял? — сурово смотрю на него.

—Понял-понял! Че в пакете? Опять горелые круассаны? Мы с пацанами жрать хотим.

—Вы всегда жрать хотите, — цокаю, гипнотизируя экран телефона. —Забирай.

Колян исчезает, а через пару минут сверху раздается истошный гогот. Кто-то из пацанов даже переходит на визг.

Хмурюсь и поднимаюсь к бригаде, которая с моим появлением подозрительно замолкает.

Сидят красные, щеки полные воздуха набрали, смех сдерживают.

—Что ржем? — скрещиваю руки на груди.

—Ничего, — мотают головой и странно переглядываются.

—Десерт в-в-вкусный п-п-просто, — давится один из них.

—Вкусный, но маленький! — не выдерживает Колян, и вся стая молодых шакалов взрывается смехом.

Не выдерживаю и подхожу к столу, на котором они разложили коробки с угощениями, хватаю одну из них и читаю стикер:

Самый маленький десерт в мире!

Трехсантиметровый эклер «Как у Славы».

Попробовали все, попробуй и ты!

—Вот же… Куролеся! Три сантиметра, значит?