18. Роза

Олеся

—Список? Он мог бы и не понадобиться — ты перепугал меня до смерти!

—Я бы сделал тебе непрямой массаж сердца, — гад изображает руками «жамканье» груди. —И дыхание рот-в-рот.

Осуждающе качаю головой.

—Ты взломал замок?

—У тебя неверные представления обо мне, рыжуля, —он укладывается на бок и подпирает рукой голову. —Я сумел убедить ресепшен в том, что ищу свою жену-красавицу.

—По имени Татьяна? — вскидываю бровь.

—Ух, какая ревнивая! — забавляется Слава. —Можешь меня покусать.

—Что тебя кусать-то, ломоть ты засушенный, — устало машу рукой в его сторону и принимаюсь за поиски вазы, чтобы поставить цветы от Эмиля.

Не найдя нужной тары, оборачиваюсь к Титову:

—Слав, будь другом, позвони на ресепшен, чтобы нам вазу принесли, ты ведь умеешь договариваться, — произношу едко.

—Подставь его в ведро в ванной, — лениво отзывается он и снова возвращается к списку.

—Какое еще ведро?

Шагаю к ванной комнате и, открыв дверь, ахаю — в квадрате душевой кабинки красуется облако алых роз. Необъятный букет занимает столько пространства, что мне едва удается разглядеть под ним ведро.

—Сунь там с краю, — подсказывает оцепеневшей мне Титов.

—Зачем это? — кошусь на него недоверчиво. —Решил букетами помериться?

—Мне не нужно ни с кем мериться — я все равно выиграю, Лесечка, — произносит, самодовольно улыбаясь. —Просто ты мне тогда соврала…

—И в чем же?

—В том, что тебе не нужны свидания и ухаживания, — говорит, все еще глядя в листочек. —Это ложь. Нужны.

—И да, и нет, — произношу на выдохе. —Понимаешь, Слав… ухаживания приятно принимать, когда они только для тебя, а не одинаковые для всех подряд. Когда они идут от сердца…

—А у меня они, по-твоему, из какого места идут?

Он неисправим. Тяжело вздыхаю и вместо ответа произношу:

—Можешь отодвинуть букет? Я хочу принять душ.

Слава откладывает рукопись и поднимается с кровати. Пройдя в ванную, он играючи подхватывает тяжелую экибану и выносит ее в спальню.

Юркаю в душ, закрываюсь на три оборота, которые, впрочем, от Славы не спасут, скидываю одежду и становлюсь под горячие струи.

Тело ноет после многочасового мастер-класса, а в голове крутятся слова Титова.

Вода приятно расслабляет, и, смыв с себя пену, заматываю волосы в любимый тюрбан и кутаюсь в халат.

Провожу белоснежным рукавом по запотевшему зеркалу и оцениваю свое зарумянившееся лицо. Несмотря на внутреннее сопротивление, глаза игриво поблескивают.

Прямо булочка-шалунья — одергиваю себя. Затягиваю пояс потуже и возвращаюсь в комнату.

После влажной ванной здесь дышится очень легко, и я улавливаю тонкий аромат, исходящий от тронутых теплом роз.

Титова в комнате нет…

Я привыкла анализировать, чем же таким могла обидеть мужчину, поэтому заключаю, что его эго не выдержало моей прохладной реакции на знак внимания.

—Так-то лучше, —произношу вслух, но почему-то чувствую укол разочарования.

Я совершенно не планировала терять голову и зависеть от чужого настроения, но его уход раздосадовал.

Достаю из чемодана пижаму, переодеваюсь и, отжав длинные волосы полотенцем, распускаю их по плечам, позволяя завиться.

—Тук-тук, обслуживание номеров! — наигранно писклявым голосом доносится из-за двери.

С губ срывается смешок, и я лечу ко входу счастливой ланью.

—Охлажденное шампанское для горячей дамы, — объявляет Титов в халате, заводя блестящую тележку в открытую дверь. —Ну и виноград, клубники не нашлось.

—Ты решил собрать все клише? — ухмыляюсь.

—Тыковка! Я неромантичен и старомоден — пожалей мою мужицкую фантазию. Сегодня я выдал максимум своих способностей, — он берет бутылку, откручивает проволоку и с легким хлопком открывает пробку. —Могу еще серенаду под окном сбряцать, но, боюсь, голос давно прокурил.

Принимаю из его рук вытянутый бокал, и с тонким стеклянным звоном касаюсь его бокала.

—Роковая ты женщина, Олеся, — понизив голос, он притягивает меня к себе. —Не успел моргнуть, как тебя увели.

—Но…

—Позволь закончить, — он прокашливается. —Чтобы тебе в голову не лезла всякая ерунда, я предлагаю тебе эээ… встречаться.

—Как пара?

—Ну не как трио же. На парня и девушку мы уже не тянем, прости, — смеет заявить хам. —Но на взрослый союз — вполне.

Пока он говорит, я прикладываюсь к бокалу с шампанским и, не обращая внимания на щекочущие нос пузырьки, опустошаю его до половины.

—А что ты подразумеваешь под союзом? Кроме секса, — поясняю поспешно.

—Хрен его знает, Лесь. Я сроду ни с кем не встречался, — он чешет затылок. —Будем на свидания вот эти ходить, в ТИРе стрелять, в общем, время вместе проводить. Тужить точно не будем. Вообще я надеялся, что ты подскажешь…

Смотрю на его мужское замешательство, и смешно становится. Такой большой и такой дурак.

—Ты согласна?

—Мне нужно подумать, Слав, — поджимаю губы. —Я не знаю, как Ярик отреагирует на появление кого-то в моей жизни.

—Прекрасно он отреагирует, мамка хоть отстанет маленько, — шутливо кривится он.

—Да и мне самой нужно подумать… — отставляю бокал. —Я ничего не знаю о тебе и твоих планах, и боюсь зря привязаться.

—Думаешь, мне не страшно? — щурится он. —Поматросишь меня и бросишь, не для этого моя роза сорок три года цвела.

Прыскаю со смеху и в следующий момент вскрикиваю, потому что Титов резко подхватывает меня на руки и укладывает на кровать.

Он нависает надо мной близко-близко и шепчет прямо в губы:

—Признавайся, рыжая: хочешь использовать меня для плотских утех?

—Хм… Только, если меня убедит твой список.

Титов берет в руки свой драгоценный листок и многозначительно кашляет, как будто сейчас на сцену перед комиссией выйдет.

Смешной.

— Начне-е-ем, пожалуй, — тянет, разглядывая каракули. — Пункт первый: Олеся умеет печь, как богиня.

— Банально, — дразню его.

— Подожди, женщина! Второй пункт: смелая, лезет в воду даже, если не умеет плавать.

—Ты скинул меня!

—Пункт третий: мыслит креативно. Четвёртое…

—Подожди, — прищуриваюсь. —Ты всё это реально записал или на ходу сочиняешь?

—Я человек организованный, — хмыкает он. — Не просто так же я за тобой по пятам таскаюсь, я собираю аргументацию. Слушай дальше: Олеся строгая, но умеет быть мягкой.

Умом понимаю, что этот хитрый котяра и не такие дифирамбы мне споет, но женское сердце уже растекается плавленной карамелью.

— Пункт пятый, — он смотрит на меня с вызовом. — Олеся забавно бурчит, когда злится.

—Я не бурчу! — бурчу я.

— О чём и речь, тыковка, — довольно кивает. — Кстати, у тебя закончился бесплатный доступ к комплиментам. Дальше только платная подписка — за поцелуй.

—Эй! — протестую и тянусь к списку.

Слава ловко прижимает его к груди и подставляет щёку:

—Соглашайся, пока я что-то посерьезнее не попросил.

Я закатываю глаза, но всё-таки складываю губы уточкой и тянусь к нему. Оставляю быстрый поцелуй на щетинистой щеке и сразу отдаляюсь.

Да, я глупо кокетничаю. Но, ей-богу, как же это приятно!

—Читай дальше! — требую.

—Олеся видит людей насквозь, но всё равно продолжает в них верить, — неожиданно серьёзно заявляет Слава.

Внезапно дыхание перехватывает — это слишком точно.

Даже на пепелище отношений я найду тлеющий уголек и буду пытаться снова раздуть его в пламя. Жаль, чаще всего это не приводит ни к чему кроме разочарования, но я не умею иначе.

—Все нормально, лисий хвост? — смотрит на меня, будто не уверен, стоит ли продолжать дальше.

—Угу, — отвечаю растерянно. Даже не верится, что он действительно это заметил и сумел так точно сформулировать.

— Тогда поцелуй в студию и крутите барабан! — на этот раз он подставляет губы.

— Хитрец, — шепчу, сдерживая улыбку.

— Не отрицаю…

Получив очередной «чмок», он отбрасывает листок и ложится ближе.

— А еще ты добрая, тыковка. И пусть в нашем мире доброту часто путают со слабостью — это твоя самая большая сила.

— Слава-а-а, — слегка толкаю его в плечо. — Я хотела повеселиться, а не растрогаться… Не думала, что ты способен так смотреть на женщин.

—Не на женщин, а на тебя, — притягивает меня к себе, утыкаясь лоб-в-лоб. —Не такой уж я и чурбан неотесанный, Олесечка. Просто иногда жизнь сворачивает не туда…

— Расскажи мне, — прошу его.

Но Слава переводит тему:

— И заключительный пункт — ты красивая. Такая, что я слюной истекаю. Вот доказательство!

Он берет мою руку и кладет ладошку на свое причинное место, и я вздрагиваю. Но в следующую секунду отвечаю ему ласковым поглаживанием вверх-вниз через ткань белья.

Помедлив, сама тянусь к нему поцелуем, но он тут же перехватывает движение и целует меня так, будто только этого и ждал.

Одна рука ложится мне на шею, другая по-хозяйски обнимает за талию.

Я оказываюсь почти под ним, и вдруг понимаю, как давно меня так не держали — жадно и вместе с тем бережно.

Слава зарывается рукой в волосы на затылке и медленно перебирает их пальцами.

—Мм, — с готовностью обвиваю его плечи.

В ответ он прижимается к моему бедру тем, что выдает возбуждение без слов, хитро улыбается шепчет:

—Не желаете отведать мини-эклер?

—Ну, его теперь точно никто не захочет, так что сжалюсь, — выдаю ему в губы.

— Какая коварная...

Титов ловко стягивает с меня пижаму и нежно целует плечо. Рассыпая миллионы мурашек, его ладонь ложится мне на живот и продолжает путь по ребрам, изгибу талии, а затем снова вверх.

Не выдержав, он горячим ртом припадает к моей оголившейся груди. С мягким стоном выгибаюсь, прикрываю глаза и отпускаю контроль — мне не хочется бояться.

Слава освобождается от одежды, тянется за защитой и накрывает меня собой, словно я что-то хрупкое.

Сегодня все происходит иначе: мы идем в размеренном ритме, с доверием и без суеты. Как взрослые люди, уставшие от поспешности и недоговорённостей.

Он настойчиво гладит мои бедра, а затем бескомпромиссно разводит их в стороны, располагаясь очень-очень близко.

—Ах, — протяжно вдыхаю, когда он до предела толкается в меня бедрами.

Наши рты соединяются в глубоком поцелуе, он совсем не голодный, напротив — это поцелуй гурманов, которые распробовали друг друга, и теперь наслаждаются всей палитрой вкуса.

Его пальцы гладят мои лопатки, бегут по позвоночнику, мягко сжимают ягодицы. Он не хватает и не требует, а я растворяюсь в его объятиях, в его запахе.

Он двигается плавно, уверенными толчками, заполняя меня полностью. Его горячая, но не обжигающая, наоборот — согревающая, как темперированный шоколад. Жмусь всем телом.

— Всё хорошо? — спрашивает неразборчиво, прислонившись губами к виску.

— Очень, — шепчу в ответ.

— Ты умница, — сбивчиво дышит он.

Мы качаемся на волнах, забыв о существовании берегов, и я чувствую нарастающую внутри меня бурю.

Низ живота приятно скручивает, и, подаваясь ему навстречу, я приближаю наступление своего личного цунами. Оно не заставляет себя ждать, обрушиваясь на меня с головой и снося все накопившееся напряжение.

— Слава-а-а, — бормочу, сжимая его спину.

Он не прекращает двигаться, пронзая мое тело все новыми и новыми вспышками удовольствия и только после этого позволяет себе финишировать.

Когда всё заканчивается, он остаётся рядом. Его ладонь всё ещё на моей талии, большой палец неторопливо поглаживает кожу.

Спокойный и взъерошенный.

— А ты умеешь быть нежным…

— Сам не знал, — хрипло смеётся он.

— Запишу это в список твоих плюсов.

— Боюсь, он будет коротким, — ухмыляется.

— Самый маленький список в мире, — издеваюсь.

— С такими темпами у меня пятидесяти годам комплексы разовьются, тыковка…

Мы улыбаемся, и в какой-то момент я мирно засыпаю, еще не зная, что ждёт меня по возвращении домой…