21. Кислород

Вячеслав

После обеда половиной состава выходим к берегу. Сегодня состоится первая тренировка в нашей «Школе водной безопасности». И пусть небо у горизонта хмурится, день выдался тёплым и сухим, как по заказу.

— Что-то их дофига, — чешет репу Коля, оценивая два десятка школьников.

— Это только первая группа, — окидываю разношерстных детей взглядом.

Здесь присутствуют мальчишки и девчонки, а также их родители.

— Подтягиваемся к линии, братцы и сестрицы, не спим, это вам не школа! — говорю в рупор. — Для любопытствующих мам и пап отведены царские места, — широким жестом обвожу два выброшенных на берег бревна, которые обтесало временем. — Милости прошу.

Женщины семенят занять свои места, и мы начинаем.

— Итак! Внимание! — командую и принимаюсь за инструктаж молодняка.

Среди «курсантов» замечаю и взъерошенную голову Ярослава.

Спокойный парень, хороший, по-подростковому ленивый только — нужно гонять.

Чем и занимаюсь. Распределяю его к себе в группу и всю тренировку слежу, чтобы не халтурил.

Не знаю, чем там занимается бывший Олеси кроме того, что окучивает ее конкурентку, но Ярику не хватает дисциплины. У него «то лапы ломит, то хвост отваливается».

Брехня его ипохондрия — просто из доверчивой мамки веревки вьёт. Вон, как по песку носится — о головных болях и думать забыл.

После спорта переходим к теории: учим, как правильно подавать сигнал бедствия и как опознать тонущего человека.

— Показываю на себе! Помогите-е-е! — валяю дурака и падаю на песок. Со шпагой работаем, все-таки. Скучное запоминается им не так, как правильный перформанс. — Колян, спасай!

— Уже бегу, сэр! — подхватывает он.

Дети ржут, когда я изображаю беспомощного.

— Так, теперь мне нужны трое добровольцев…

***

— Извините, Вячеслав? — после тренировки меня догоняет одна из присутствующих мам.

— Слушаю, — перевожу дыхание после занятия и отряхиваю костюм от песка.

— А у вас нет никаких курсов для взрослых девочек? — она кокетливо заправляет за ухо прядь каштановых волос.

— Прошу прощения? — свожу брови.

— Ну, я подумала, что хочу узнать тренера своего сына получше, — лупит прямо в лоб.

— А, в этом смысле, — веду бровью.

— Вы не заняты сегодня?

Снова рыба, которая сама пытается нанизать себя на крючок. Оцениваю ее с ног до головы и усмехаюсь, в моменте осознав , что мне гораздо ближе подход Куролеси, которая каждый раз лупит меня скалкой по рукам.

— Занят. На постоянной основе, — отрезаю. — Следующая тренировка в четверг. Хорошего вам с сыном вечера!

Шагаю прочь помогать парням таскать инвентарь назад на базу.

Еще не хватало, чтобы тыковке доложили, что я подпустил чужую женщину к своему гидроциклу — она мне его вместе с мотором оторвет.

— Ярик, — кричу парню. — Давай, пенопласт в зубы и тащи на базу. Покажу тебе, как все внутри устроено.

— О! А можно? — загорается он.

— Можно, если между нами, девочками.

Однако, меня вдруг окликает мужской голос:

— Вячеслав, постойте.

Переваливаясь в лаковых ботинках по зыбкому песку, ко мне спешит никто иной, как бывший муж Олеси.

— Ярослав, здравствуй. Дождись меня у машины… — бросает он сыну.

— Привет, пап… — понуро здоровается парень, понимая, что визит в логово к спасателям ему не светит.

Провожаем малого взглядом, а затем схлестываемся в молчаливой зрительной схватке.

Скользкий голубоглазый хмырь этот Виталя, я таких на раз-два ломал. Именно такие подставляют родственников, оставляют женам кредиты и выгоняют стариков из квартир.

— Я по делу.

— Че хотел? — достаю пачку и прикуриваю сигарету.

— Уточнить, что у вас тут за самодеятельность и почему мой сын в ней участвует?

— Проблемка есть с твоим вопросом, Виталя, — ухмыляюсь. — Мне не нравится его тон.

— Я, как отец, не давал разрешения на… вот это вот всё! — хорохорится он, но шаг назад делает.

Знает крыса офисная, что я при сыне трогать его не стану. Ярик стоит на набережной у дороги и глаз с нас не сводит.

— Для разрешений у ребенка есть мать, — напоминаю ему.

— Вот именно — мать. Олеська ни черта не разбирается в воспитании! А то, что вы залезли к ней под юбку не дает права…

Договорить уважаемый не успевает.

Одной рукой обнимаю суку за шею так крепко, что у него в затылке щёлкает. Другой — продолжаю курить.

В смертельном объятии веду тщедушного в сторону моря. Со стороны мы просто гуляем, как старые и добрые друзья.

— Давай определимся сразу, Виталя, — встряхиваю гондона. — Или ты говоришь об Олесе уважительно, или я снесу тебе кабину так, что лучше хирурги не пересоберут.

— Мххмхмх… — хрипит в ответ. Видимо, пережал артерию. Это хорошо.

— Кивни, если понял.

— От-пус-ти ме-ня! — дергается.

— Не люблю недоходчивых людей, — вынимаю сигарету изо рта и подношу к его перекошеному лицу. — Еще раз услышу подобное в ее сторону — прижгу яйца. Уяснил?

Синий Виталий кивает.

Отсутствие кислорода — дело такое: сколько не выделывайся, а согласиться хочется.

Он натужно вдыхает и закашливается.

— Тебе это так с рук не сойдет! — оттягивает воротник и пятится назад. — Помяни мое слово!

— Смотри, чтоб тебя самого поминать не пришлось, — толкаю равнодушно и отворачиваюсь к морю.

Эх, красивый намечается сегодня закат — нужно украсть тыковку после работы.