23. Игуана

Олеся

Ульяна пытается вылезти из-за руля, но с округлившимся животиком это выходит не сразу. Она хватается за распахнутую дверь и подтягивается на руках.

Закрываю кофейню и бегу к подруге.

— Лесь, ты чего такая бледная? — вместо приветствия кричит она.

— Разве? — касаюсь щек, будто руками можно почувствовать цвет лица.

— Очень… — всматривается она обеспокоенно. — Всё в порядке?

— В целом — да, — натягиваю улыбку. — Дай лучше обниму тебя, Уль! — заключаю ее в объятия. — Как УЗИ?

— Всё хорошо! Смотри, что у меня есть, — она радостно машет белым конвертом. — Я попросила не озвучивать пол ребенка.

— Будете делать гендер-пати?

— Ну… Вообще-то я намекаю, чтобы кое-кто сделал нам тортик с цветной начинкой, — подмигивает она. — Что скажешь?

— О, Боже! Конечно, да! — загораюсь. — Прости, я немного недоходчивая сегодня. Это что получается, я первой узнаю пол малыша?

— Угу! — улыбается и протягивает мне конверт.

— Обалдеть! Я так рада за вас, милая! Беременность тебе очень к лицу!

— Ага, посмотри на мой нос! Он растет прямо пропорционально животу, — хмурится она. — Но Мише нравится, сбылась его мечта откормить меня.

— Кстати о еде, — вручаю ей пакет. — Твои любимые эклеры и всякое по мелочи.

— Ммм, малиновые! Обожаю твой фирменный крем!

— Теперь не только мой…

— Не поняла, — хмурится она. — В каком смысле?

— Конкуренты выкрали мой рецепт, — поджимаю губы, стараясь не выдать степень расстройства, но голос все же дрожит.

— Так, ну-ка, садись в машину и выкладывай!

Послушно забираюсь в салон и, сдерживая ком в горле, повествую Ульке про Богдану-Игуану, ее визит к нам домой, пропавшую тетрадь и внезапно появившийся десерт…

— Вот же сучка, а! — Ульяна стучит кулаком по рулю. — Ты же не собираешься оставлять это просто так?

— А что я сделаю? Камер наблюдения у меня дома нет — доказать кражу я не смогу. А рецепт… Ну, мало ли рецептов эклеров в интернете?

— Рецептов много, а твой — один! — Ульяна поворачивает ключ в зажигании. — Где там эта ящерица драная обитает?

— Ульяна, стой! Мы же не поедем к ней разбираться?

— Еще как поедем, пиши название в навигатор!

— Я не хочу склочничать… — сомневаюсь.

— Зато я хочу! Гормоны прямо-таки толкают меня поругаться с какой-нибудь скользкой бабенкой! Хватит быть добренькой, Лесь! Ситуация из ряда вон выходящая.

— Я не знаю…

— Это не только твои доходы — это деньги твоего ребенка! — Ульяна выдает контрольный аргумент.

Под таким углом я ситуацию не рассматривала, а стоило бы!

Подруга права: я всегда молчала, проглатывая обиды и спуская на тормоза даже самую вопиющую несправедливость. Возможно, в тридцать пять пора начать себя отставивать.

— Это в центре, — решительно вбиваю в навигатор «Морская Игуана», и через пятнадцать минут мы паркуемся в центре города прямо напротив роскошной кофейни Богданы.

Бежевая облицовка со строгой вывеской сразу дает понять, что внутри будет модно и дорого.

Черные рамы панорамных окон отражают городские огни, а у входа симметрично расставлены кадки с ухоженными оливковыми деревцами.

— Мы на месте! — констатирует Ульяна, резким движением накидывая сумку на плечо.

— Вперед!

Шагаем в ногу, наши волосы подхватывает ветер. Мы прямо рыжий спецназ, круглый и отчаянный. Плана нет, нас ведет чистая отвага и второй триместр беременности Ульяны Титовой.

— Я не знаю, что говорить, — спохватываюсь, стоя на пороге.

— Я знаю, пойдем! — она толкает дверь, звякая колокольчиком.

Внутри все идеально выверено, мы будто оказались внутри глянцевого журнала: бетон, светлое дерево, в воздухе пахнет интерьерным парфюмом. Ни тебе ярких абажуров, ни кружевных скатертей, ни аромата ванили. Красиво и… хододно.

— Здравствуйте! — Ульяна уже допрашивает официанта. — Где ваша руководительница?

— Богданы Борисовны еще нет, — он смотрит на часы. — Что ей передать?

— Что воровство наказуемо по закону, — вскидывает подбородок Ульяна, и мне приходится ее тормозить.

— Передайте, что приехала Олеся Сладкова, — перебиваю. — Хочет поговорить об... авторских правах.

— Оу... Я сейчас ей позвоню. Могу пока предложить вам чашечку кофе и …

— Малиновый эклер! — вставляет Уля. — Жуть, как хочу попробовать!

Нас провожают к столику у окна и сообщают, что Богдана, будь она неладна, Борисовна очень рада моему визиту.

— Богдана Борисовна просит вас дождаться ее и сделает все возможное, чтобы прибыть, как можно скорее, — улыбается официант, подавая нам десерт.

Мой десерт!

Эклер в «Игуане» не отличить от нашего: форма, глазурь, подача, текстура начинки — повторили все.

— Работали профессионалы, — говорит Ульяна, откусывая десерт. — Даже кислинка такая же, Лесь. Будешь пробовать?

— Нет, — отвечаю расстроенно. — Лучше посмотрю, что еще есть на витрине.

Лучше бы я этого не делала… Под стеклом у кассы красуются не только их фирменные пирожные и тарталетки, но и добрая часть наших десертов.

Наверное, глупо претендовать на оригинальность, ведь круассан — он и в Африке круассан, но почему вся выпечка напоминает мне наши творения?

Стоп!

Мне чудится, или именно эти позиции тогда унесла свекровь? Соня еще возмущалась, что Лидия Мраковна набрала целый пакет и сбежала, не заплатив ни копейки.

Может, я зря себя накручиваю и во мне играет стресс?

— Это что, мини эклеры? — тыкаю в стекло.

— Да, наша новинка, хотите попробовать? — улыбается девушка.

— Нет, спасибо, наелась уже, — выпрямляюсь и на ватных ногах шагаю к Ульке.

— Уль, они скопировали абсолютно все, представляешь? — обескураженно выдыхаю. — Зачем?

— Вот сейчас и спросишь, — Улька рассматривает красный Мерседес с красивыми номерами за окном. — Это, наверное, она?

— Она, — сканирую выпорхнувшую с водительской стороны девицу.

Несмотря на теплую осеннюю погоду, на Богдане укороченная леопардовая шубка, она почти не прикрывает загорелого живота и скорее служит напоминанием о хищном нраве хозяйки.

О нем же намекают и кожаные штаны-клеш шоколадного цвета, из-под которых виднеются острые носы сапожек на каблуках.

Пытаюсь, но не могу оторвать глаз от водопада шелковых волос, переливающихся при каждом ее движении.

Все в ней ладно — прямо зефирка ручной работы.

— Интересно, чем Виталя охомутал такую красотку? — невольно выдыхаю.

— Деньгам, чем еще? — хмыкает Ульяна. — Была у нас подобная парочка в отеле…

— Думаешь?

Бывший муж, конечно, не урод и не бедняк, но он не красавец и не богач, чтобы гоняться за его несметными сокровищами.

Или правду говорят о том, что требовательная девушка мотивирует мужчину? Может, с ней его риэлторские дела пошли в гору.

— Лесь, ну не сексуальными же подвигами он ее взял! — цокает Улька, заставляя меня рассмеяться.

— Это точно вряд ли.

После Славы я смело могу утверждать, что у нас в браке не только подвигами не пахло — теперь я вообще сомневаюсь, был ли у нас секс.

— Так, соберись! — командует подруга. — Включаем режим стервы!

Богдана приближается, а мы принимаем самый воинственный вид. Хотя уверена, что я больше похожа на хэллоуинскую тыкву — рыжую и разъяренную.

Работники открывают нимфе дверь, забирают из рук сумочку и снимают шубку с плеч. Она перекидывается парой слов с девушкой на кассе, а затем с сияющей улыбкой поворачивается к нам.

Выкатив обтянутую белой кофточкой грудь, она шагает к нам и приветственно машет:

— Здравствуйте, Олеся! Не представляете, как я рада видеть вас! А это? — смотрит на Ульяну. — Ваша старшая дочь? Виталик не говорил…

Мои брови взлетают и со звоном ударяются о линию роста волос.

— Вы, вроде, такая молодая, а со зрением уже проблемы, — отрезает Ульяна. После нескольких лет на ресепшн отеля ей палец в рот не клади.

— Ой, извините, пожалуйста, — Богдана хлопает ресницами. — Глаза еще не отошли от вождения — Виталик машинку подарил, привыкаю вот. Вы просто обе рыженькие, я и подумала…

Зараза отодвигает стул и подсаживается за наш столик.

— Давайте сразу к делу, — заявляет Уля.

— Конечно, — она складывает пальчики. — Чем могу быть полезна? — обращается ко мне.

А я и слова вымолвить не могу — уставилась на припаркованный за окном Мерседес. Хорошо Виталя на ремонте в комнате Ярослава сэкономил…

— Прекратите копировать ассортимент «Соленого эспрессо»! — без расшаркиваний заявляет Уля.

— Не понимаю, о чем вы, — хмурится Богдана.

— О малиновых эклерах и обо всей витрине, — подруга жестом обводит помещение. — У вас же все до одной позиции с нашими совпадают!

— Погодите, это какой-то розыгрыш? — щурится брюнетка. — Вы хотите, чтобы я не готовила то, что готовите вы?

— Да! — заявляет Ульяна.

— А, я поняла, это же шутка, — заливисто смеется она.

— Не вижу поводов для веселья. Это чистый плагиат!

— Вы смешная, — машет она на Ульяну. — Это все равно, что одна аптека будет запрещать другой продавать парацетамол, или супермаркет супермаркету — сахар. Извините, но ваши требования изменить все наше меню попахивают наивностью.

— Не нужно все меню , — подаю голос. — Только то, что у меня украли. Например, рецепт эклеров.

Произношу спокойно, а внутри буря поднимается — мне никогда не приходилось конфликтовать, а тем более лицом к лицу.

— Или начнется другой разговор, с проверками и разбирательствами, — Ульяна откидывается на спинку стула.

— Зря время потеряете, — хмыкает Игуана. — Как человек с дипломом юриста, заявляю, что авторское право на рецепты не распространяется. Здесь любые адвокаты бессильны. А вот обвинить вас в клевете — я смогу легко.

— А я думаю, адвокатам понравятся видео того, как ты украла тетрадь с рецептами, — блефует Ульяна. — У Олеси дома ведется наблюдение.

— Оу, — притворно пугается она. — Тогда вы должны были рассмотреть, что на видео совсем не я. А обвинять в воровстве собственного сына — совсем уж низко.

— Ты! — резко хлопаю ладонью по столу. — Ты посмела заставить несмышленого подростка выкрасть тетрадь у собственной матери?

— Он у вас очень смышленый, понимает, что такое услуга за услугу. Я помогла ему с Катей, он мне… тоже помог.

Ах ты мастика протухшая! Свирепею моментально. Никто не смеет трогать моего ребенка!

Бросаюсь через стол, пытаясь ухватить гадину за волосы, но Ульяна вовремя меня останавливает.

Богдана отстраняется и поправляет копну.

— Олеся, ну что вы! Взрослая женщина, а ведете себя, как ребенок, — сочувственно произносит она. — Это же конкуренция, бизнес, ничего личного. Можете скопировать что-то у меня, я не обижусь.

— Тебе это так просто с рук не сойдет, — держусь за остатки самообладания. — Я запрещаю тебе контактировать с моим сыном! Поняла меня?

— Ну, это Виталику решать, — она разглядывает маникюр. — Как бы не вышло наоборот…

— Ты о чем?

— Виталя кое-что накопал на вашего ухажера и уже запретил Яруше посещать школу спасателей. Боится, как бы несчастный случай не повторился… Странно, что вы об этом не задумались.

— Что ты несешь? — я готова просто взорваться.

Эта маленькая барракуда умудрилась задеть все мои триггеры сразу: сын, кофейня, прошлое Славы. Еще одно слово, и я собственноручно увеличу ей губы — лицом об стол.

— Ой, а вы не в курсе, да? Что ж… — Богдана поднимается из-за стола. — Сколько же всего интересного вам предстоит узнать, Олеся. А мне пора работать. Найдете выход сами?

— Это не конец, — произносит Ульяна. — Не хотите по-хорошему, будет по-плохому!

— А можете повторить угрозу вот на ту камеру? — она указывает пальчиком под потолок. — У меня тоже есть видеонаблюдение.

— С удовольствием! — цежу. — Чтобы духу твоего не было ни рядом с моим ребенком, ни в моей квартире, ни в моей кофейне!

— Наслаждайся, пока она твоя, — улыбается Богдана. — Виталя замерил все нужные мне показатели — помещение идеально подходит для «Морской Игуаны». Всегда хотела кофейню на берегу моря.