31. До встречи

Олеся

— Девушка, миленькая, но мне очень надо! — складываю руки домиком.

— Мне пятьдесят пять, я вам не девушка, а женщина! И часы посещения закончены!

Если бы регистратуре давали награды за охрану покоя больных с применением пассивной агрессии, то победила бы эта вредная мадам с косичкой — непробиваемый бастион на пути к любимому мужчине.

— Женщина, маленькая, я на минутку, занесу ему поесть и все, — лукавлю и скорее всего краснею, чем выдаю себя.

— Знаю я ваши минутки. В палату к Титову сегодня и так весь день паломничество, — хмурится. — То несанкционированные штаны принесут, то дед с кошкой в отделение наведается… Беспредел!

— А если вы пока чайку попьете? — ставлю на стойку коробочку с ароматной самсой. — А я мигом. М?

Приоткрываю крышку, чтобы аромат стал моим главным аргументом.

— Вы меня сейчас подкупить пытаетесь? — она повышает голос, но тут же сглатывает слюну.

— Чего не сделаешь ради раненого мужчины, — пожимаю плечами и подталкиваю ей угощение.

Самса мгновенно исчезает со стойки.

Не зря Зайчикова снова подговорила меня прихватить с собой взятку.

— Только быстро! У нас скоро вечерний обход, мне от врача влетит!

— Всё-всё, убегаю! — накидываю халат и бросаюсь вверх по лестнице.

Юркаю в палату и замираю — Слава спит, склонив голову набок. Лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты, дышит ровно.

Красивый мужчина.

Невольно задерживаюсь на мощных плечах и груди, и, улыбнувшись, заставляю себя уйти. Пусть отдыхает. Ему нужно восстанавливаться.

Оставляю выпечку на тумбе и тихонько шагаю прочь.

— Леся?— раздается сонно. — Ты мне снишься?

— Ты спи-спи, я не хотела тебя будить, — шепчу.

— Иди ко мне, — улыбается он. — Все хорошо? Ты стала чаще задерживаться.

— Хотела тебя побаловать и перестаралась со временем, — оправдываюсь.

Решаю не беспокоить Славу и пока не рассказывать правду, вряд ли ему понравится, что я задерживаюсь из-за Эмиля.

— Лучше побалуй меня своим вниманием, — он притягивает меня ближе, и я усаживаюсь на кушетку. — Как ты? Бывший муж не наведывался?

— Не-а, — мотаю головой, утаивая правду. Я ведь знаю горячий темперамент Славы.

— Мм, — всматривается в мое лицо. — Как дела в кофейне в целом?

— Все хорошо, — поглаживаю его раскрытую ладонь. — Вот, экспериментирую с меню. Сейчас все тревоги отошли на второй план, знаешь ли, — усмехаюсь.

Поднимаюсь по его запястью и касаюсь плеча, разминая его массажными движениями.

— О да, ты волшебница… — постанывает он.

— Еще бы! Годы тренировок на тесте.

— Чувствую себя обездвиженным кабачком.

— Ничего, до выписки еще неделька, — глажу его грудь. Пальцы приятно скользят по загорелому рельефу.

— Осторожнее, тыковка, — он перехватывает мою руку. — Боюсь, я пока не выдержу резкого прилива крови ниже пояса. Твою мать… Ну вот! — сдавленно смеется он.

Слава болезненно морщится, а я испуганно отстраняюсь: тонкая больничная простыня выдает его с головой, облегая мужское достоинство, радостно приветствующее мои ласки.

— Тебе плохо? — пугаюсь.

— Нет, мне очень хорошо, — скалится дурак. — Просто пах пульсирует даже через обезбол, — поясняет он.

— Простиии, — виновато улыбаюсь.

— Готовься к родео, Лесечка, — сжимает мое бедро. — Временно нам светит только верховая езда.

Хитро смотрю на него, ныряю под простынь и незаметно прокладываю путь к центру управления Титовым.

— Продолжай…

— Или не стоит? — торможу.

— Такой пытки у меня еще не было, — низко хрипит он. — Но боль закаляет мужчину.

Не успеваю добраться до пункта назначения, как в палату входит дежурный врач.

Дергаюсь и замираю. Мне не должно быть здесь.

Он окидывает меня усталым взглядом:

— Считаю до пяти и делаю вид, что здесь никого не было. — спокойно, но строго произносит доктор. — На выход!

— Договоримся, док! — улыбается Слава, останавливая мой порыв уйти.

— Если швы разойдутся, то вы уже ни с кем уже не договоритесь, товарищ Титов! А я по глазам вижу — разойдутся, — он придерживает для меня дверь. — Часы посещения висят в регистратуре.

— Да, спасибо, — выскальзываю из палаты. — До завтра!

Посылаю Славе воздушный поцелуй, он ловит его и прикладывает к причинному месту.

Дурак!

Эх, не вовремя врач заглянул.

В голове тут же вспыхивает мысль — нужно будет прикупить костюм медсестры.

А что? Первое время нужно будет помогать Славе, почему бы не делать это красиво?

Идея будоражит настолько, что парой часов позже я сижу у домашнего ноутбука, листая сайты с тем самым бельем.

Стыдно признаться, но я никогда не наряжалась в спальню. Мне казалось, что все эти бретелечки и кружевные вставочки будут смотреться на мне не лучше, чем бечевка на пухлой сардельке.

Но в свете последних событий у меня включился режим «живем один раз». Больше я не планирую откладывать жизнь на потом.

— Так, это что? — бормочу под нос, щелкая на костюмчик. — Медсестричка с красными крестиками на сосках?

Добавить в корзину.

— А это что? — склоняю голову, оценивая трусики. — Бусы? А куда их? Прямо туда, что ли? О, как! Берем!

Следом летит костюм пиратки, в котором только чулки, корсет икс-икс-эль и шляпка с пером. Слава же моряк, ему должно понравиться.

— О, русалка! — радуюсь очередной находке.

— Где русалка? — в гостиную заходит Ярик.

— Пресвятые макаронсы! — с перепугу чуть не швыряю мышку в стену.

Хватаюсь за сердце и тяжело дышу, я думала, сын давно уснул.

— Ты чего, мам, в темноте сидишь? — поднимает бровь.

— Не спится, — захлопываю крышку ноутбука. — Я выбирала… новое помещение, — ориентируюсь на ходу. И это правда. Мы с Соней приступили к поискам.

Ярослав проходит в комнату и с ногами забирается на диван:

— Тебе типа придется съехать? — спрашивает угрюмо. — Папа правда отдает кафе Богдане?

Хочется по привычке солгать, что всё в порядке, ведь я всегда старалась оградить сына от наших с Виталей ссор.

Боялась, что именно из-за меня у них испортятся отношения, но теперь понимаю, что это не моя ответственность.

Я никогда не встану между ними, но и прикрывать Виталю перед Ярославом больше не стану.

Сын взрослеет. Он имеет право знать правду и делать собственные выводы.

— Правда, — киваю. — Это его здание, и он имеет полное право распоряжаться им так, как считает нужным.

— У него их куча, нафига забирать твое? — злится он.

— Мы найдем новое место, гораздо больше и лучше, — говорю тихо, пока еще слабо веря в затею, которая поселилась в моей голове. — Вот увидишь!

— А мы вытянем? — немного подумав, спрашивает он. — Ну, по деньгам.

— Должны, солнышко. У нас в запасе три года, это хороший срок, — встаю из-за стола. — А теперь давай ложиться. Ты же помнишь, что завтра у нас есть важная миссия?

— Хочешь сказать, что ты еще не проболталась Славе? — улыбается он, сползая с дивана.

— Не-а, — мотаю головой. — Он будет бурчать, если узнает.

— Это он умеет, — сын задерживается в проеме своей комнаты. — А можно я завтра снова съезжу с тобой к нему?

— Конечно, он будет очень рад, — улыбаюсь. — Спокойной ночи!

Откидываю одеяло, ложусь в постель и зябко ежусь от прохлады. Подтягиваю к себе вторую подушку и обвиваю ее руками, впервые за несколько лет задумавшись, как здорово было бы обнимать вместо нее кого-то большого и теплого.

Почти проваливаюсь в сон, когда меня будит ярко засветившийся экран. Нащупываю телефон.

Эмиль: «Благодарю за сегодня и до скорой встречи, Олеся!»