32. Твою ж глазурь!

Олеся

В попытках согреться переминаюсь с ноги на ногу у больничного крыльца. Ветер зябко щекочет шею и запястья, нужно было надеть куртку потолще. Зима все-таки, пусть и южная. Сырость пробирает до костей.

Но внутрь не захожу — мне хочется встретить Славу здесь.

Скоро входные ставни разъезжаются, и появляется он: суровый, в шапке набекрень, в спортивном костюме, с сумкой и на костылях.

Щурится на свет, как медведь-шатун, который выбрался из берлоги раньше положенного времени и теперь не может сориентироваться в происходящем.

Холодными пальцами разворачиваю плакат с кривоватой надписью: «С выпиской!». Завидев меня, Слава расплывается в улыбке.

— Это я должен встречать тебя с плакатом и надувным аистом, — басит, прихрамывая вниз со ступеней.

— Ну, привет, — обнимаю его за плечи и оставляю поцелуй на теплой щеке. — Остальные были заняты и не смогли присоединиться…

— Так даже лучше, — притягивает меня за талию. — Потому что я хочу только тебя.

— Идем скорее, — увлекаю его к машине.

Для недавно прооперированного Слава непомерно бодр и энергичен. Уверена, он раньше времени перейдет на трость.

Открываю ему пассажирскую дверь своей машины, на что получаю осуждающий взгляд:

— Уймись, женщина, двери здесь открываю я, — цокает он, огибает машину и открывает дверь мне.

— Ладно-ладно, — юркаю за руль и жду, пока Слава усядется.

В салоне он привлекает меня к себе и утыкается в шею, затягиваясь моим запахом до отказа.

— Догадываешься, на что ты обречена сегодняшней ночью? — шепчет, мягко царапая кожу щетиной.

— Ммм, лучше посмотрим, на что обречен ты, — тяну с улыбкой, стараясь не выдавать волнения. — Тебе понравится.

На самом деле — нет. Славе не понравится. По крайней мере не в первую минуту.

— Тогда чего же мы стоим? — мычит довольно.

Судя по плотоядному взгляду и хозяйским прикосновениям к моим бедрам, он изголодался не на шутку. Чего греха таить — я тоже.

Но такова уж энергетика Титова — его люблю не только я, но и половина нашего города.

Добираемся до дома Славы, и я помогаю ему выбраться из низкой машины.

— Я решил построить теплицу в этом углу, — сообщает, шагая через двор. — Будем огурцы зимой есть. А еще хочу дровницу построить рядом с мангалом.

— У кого-то было очень много времени? — прыскаю. — Титов ассоциируется у меня с чем угодно, но не с огородом.

Хотя, я бы с удовольствием понаблюдала, как он орудует лопатой, серьезный, загорелый и без майки. Сидела бы себе в тени на террасе и покачивала коляску с малышом, пока Слава собирал теплицу.

Сладкий пряник! Даже цепенею от такой мысли.

— Слышишь? — Слава тоже замирает.

— Что? — меня бросает в жар. Он ведь не должен был заметить! Ни одной машины у двора! Ни одной блестки на траве. — Я ничего не слышу.

— Вот и я ничего. Абсолютная тишина,— улыбается он, затягивая меня в двери дома.

В прихожей темно, и только аппетитный запах с праздничного стола выдает чье-то присутствие.

— А тишина означает, — голос Славы низко вибрирует. — Только ты, я и секс в джакузи.

На слове «секс» пространство взрывается хлопушками и радостными возгласами:

— Сюрприз!

— Ураааааа!

— С выпиской!

Вздрагиваю даже я.

— Какого буя! — ругается Слава от неожиданности и инстинктивно закрывает меня собой.

Затем включается свет, обнаруживая нашу компанию.

— Добро пожаловать домой, сынок! — мама Славы первой бросается к нему навстречу.

Родители, Андрей Васильевич и Екатерина Алексеевна, добрались на поезде только сегодня утром.

— Братан, бодрячком! — следом руку ему тянет Ник.

А дальше обескураженного Славу кружат во внимании. Здесь вся его семья, несколько коллег, Быков в гражданском, и мы с Яриком и Сонечкой.

Незаметно ускользаю в гостиную, чтобы проверить, как накрыли стол.

— Вроде ничего не забыли, — суетится Ульяна, раскладывая приборы. — Слава не догадался?

— Не-а, — поднимаю голову и поверх всех голов ловлю взгляд Титова. Он смотрит исподлобья, но с усмешкой в уголках губ.

— Олеся, идите сюда, кажется, гёзда готовы! — Зайчикова кричит из кухни.

Спешу к ней и проверяю японские пельмени, которые уже подрумянились в сковороде, и теперь бурлят, залитые кипятком.

— Еще минутку, чтобы вода выпарилась, и можно подавать, — киваю ей и принимаюсь разливать соевый соус по пиалкам.

В доме царит суета и разговоры. Слышу, что ребята уже чокаются фужерами под тост Мишани за здоровье старшего братца, и улыбаюсь.

Плевать, что в городе на каждом углу шепчутся, будто сам Слава замешан в контрабанде и сторонятся станции, как огня. Главное, что здесь и сейчас его окружают любящие люди.

Горожанам же потребуется время, они не знают всей картины, но охотно дорисовывают недостающие мазки грязными красками. Такое чувство, что кто-то намеренно распространяет порочащую Славу информацию.

Однако, сегодня я не стану донимать ни этим, ни тем, что я решила принять предложение Эмиля о сотрудничестве.

Хочу, чтобы он расслабился и купался в семейном тепле и поддержке.

— Японская кухня? — спрашивает Слава, окидывая праздничный стол подозрительным взглядом.

— Ага! — сообщаю радостно и фотографирую блюда на телефон. Открываю чат и скопом отправляю снимки Эмилю, пусть оценит.

Ну да, пожалуй, я перестаралась с меню, приготовив и роллы, и рамен, и эдамаме и такояки, но уж очень хотелось потренироваться.

— У нас даже рисовое вино имеется, такого в больнице точно не подают, — указываю на бутылку саке. — Тебе не нравится?

— Нравится, — Слава накалывает на вилку ролл с лососем и вертит перед глазами. — Ассоциации просто… интересные.

— Решила тебя удивить, — отвожу глаза в сторону, притворяясь, что мне очень интересно, как рассаживаются гости. — Прости, что не предупредила. Это был сюрприз.

— Удивила, — он обнимает меня за талию. — Я чуть в дополнение к хромоте сердечный приступ не схлопотал, — он переводит тему, и я выдыхаю. — Колян, это ты придумал на выписку после огнестрела хлопушки взорвать?

— Да, а как вы догадались? — лыбится Коля, замерев с горячей сковородкой в руках.

— Да так… в твоем стиле идея, — Слава сдерживает смех.

Коля довольно кивает и спешит усесться напротив Сони, которой самоотверженно помогал на кухне. Все еще надеется на расположение Зайчиковой.

— Ну, что ж! — отец Славы встает, поднимая стакан с юдзу-лимонадом. — Давайте поднимем тост за моего сына… Знаете, растить сыновей — непростая задача, — он пристально смотрит на трех богатырей Славу, Мишу и Никиту. — Мальчишки, в каком бы возрасте они ни были, всегда норовят добавить пару седых волос на головы своих родителей. Как видите — моя абсолютно белая.

Присутствующие смеются.

На этих словах, не договариваясь, мы тепло переглядываемся с Яриком.

Растить сына действительно непросто, но один его открытый взгляд стоит любых сложностей, что предстоит пройти. Мы справимся.

— Но знайте, дети, ни об одном седом волосе я не жалел! Каждый из них — это ваш опыт. И я всегда доверял вашему выбору и очень гордился вами, — произносит он, скрывая мужскую дрожь в голосе. — Главное, берегите себя. Особенно ты, Слава! После твоего взросления нам с мамой уже ничего страшно не было.

Слава сдержанно улыбается, но я замечаю, как он едва заметно сглатывает и как его рука чуть плотнее сжимает стакан.

— Я постараюсь, пап.

— Спасая других, не забывай спасать себя. Героизм всегда был у тебя в крови, но дома тебя ждет семья, — папа Славы переводит взгляд на меня, а затем на Славу. — За тебя, сын!

Пока все чокаются, замечаю, что графины с лимонадом успели опустеть. Хороший знак, значит, вкусно.

Убегаю на кухню и беру из холодильника два полных кувшина.

— Екатерина Алексеевна, давайте стакан, — подливаю напиток маме Славы.

— Лесечка, спасибо, наша девочка. Все невероятно вкусно! Редко у кого азиатская кухня получается насколько удачно.

— Вы очень добры!

— Тебе звонят, — Слава протягивает мне телефон, который я оставила на столе.

Весело плюхаюсь рядом с ним.

—Какой-то незнакомый номер, — пожимаю плечами, сбрасываю звонок и убираю телефон в карман брюк.

— Мм.

— Все хорошо? — обращаюсь к Титову, который выглядит слишком задумчивым для человека в разгар праздника.

— Да.

— Хочешь еще чего-нибудь? — тянусь к салату с водорослями. — Попробуй вакаме…

— Нет, спасибо, — машет головой.

— Слав, тебе не понравилось? — в поисках ответов всматриваюсь в его лицо. — Хочешь, я быстренько приготовлю что-то попроще?

— Не стоит. Позволишь, я выйду покурить?

— Ладно… — выдыхаю огорченно. — С тобой сходить?

— Я хочу подышать, один, — выбирается из-за стола и встает на костыли. — Вы веселитесь пока.

Провожаю его спину взглядом и, стараясь не выдать досады перед лицом гостей, извиняюсь и иду на кухню, якобы за добавкой.

Понимаю, что Слава не любитель сюрпризов и скорее всего очень устал после больницы, но почему у него так резко пропало настроение?

Может, не стоило закатывать праздник в первый же день?

В голове запускается привычная мыслемешалка, и я прогоняю миллион вариантов того, что я сделала не так. Привычная — потому что это было неотъемлемой частью моих предыдущих отношений.

Прежде со Славой мне не приходилось гадать, почему он обиделся — ему это попросту не свойственно, но сейчас я чувствую непонятную вину.

Он не хотел японское меню? Так бы и сказал, я бы…

Дурацкий телефон снова начинает звонить. Неизвестный номер, возможно, кто-то из клиентов.

Все, с кем я хотела бы поговорить этим вечером — рядом, на остальное отвечу в рабочее время.

Хмурюсь и сбрасываю.

Ситуация повторяется — трель телефона заполняет кухню.

Решаю отключить звук и случайно замечаю на экране уведомление.

Сообщение пришло десять минут назад.

Эмиль: «Очень красивые фотографии. Ты умница! К сожалению, я не смогу приехать на следующей неделе, как договорились. Давай лучше ты сюда? Получится?»

Твою ж глазурь…