34. Обозначила границы

Олеся

Захожу в кофейню, как только пожарные справляются с огнем. Прикрываю нос мокрым платком, но едкий запах гари проникает под кожу.

Стены на месте, мебель не тронута, но воздух тяжелый, и все покрыто копотью. Стою посреди зала и глотаю слезы. Хоть огонь не сожрал имущество — он выжег мою душу.

— Не пожар, а возгорание, — сообщает мне пожарный. — Радуйтесь, что наш смотритель вовремя вызвал бригаду. Технику выключать надо, девушка.

— Естественно, я отключила! Я все еще в своем уме!

— Но очаг возгорания находился как раз в районе духового шкафа. Предположительно, причиной стало короткое замыкание или неисправность…

— Ясно, — отзываюсь глухо.

На мои плечи ложатся большие ладони Славы, он был на улице и разговаривал с начальником, и теперь вернулся с неутешительным вердиктом:

— Электрику накрыло полностью, работать пока нельзя.

— Это я уже поняла.

— Лесь, ерунда, все починим… — пытается заговорить со мной Слава, но я дергаю плечом, освобождаясь от его касания.

— Здесь нечем дышать, — иду к выходу. — Я позвоню Витале.

Желания общаться с бывшим нет никакого, но как арендодатель он обязан знать.

Ухожу подальше от шумной возни: пожарные сматывают оборудование, Сонька рыдает на пороге веранды, а мужчины громко переговариваются о том, как лучше ликвидировать последствия пожара.

Вся делегация Титовых приехала вместе с нами, чтобы поддержать, и теперь смотрят на меня сочувствующими взглядами и говорят утешающие слова.

Вроде бы все хорошо, но мне кажется, что Слава смотрит на меня с прохладой.

Нет, он, конечно, находится рядом и обещает помочь, но я ведь чувствую его уязвленность.

В спешке на место пожара я едва ли сумела донести до него мысль о том, что договорилась купить франшизу у Эмиля, и найти помещение под японский ресторан в нашем городке.

Предложение о сотрудничестве поступило так вовремя, когда Виталя намекнул, что мне пора выметаться, и я посчитала, что это будет отличной альтернативой моему кондитерскому делу, новой вехой в профессиональной деятельности.

Эмиль предложил выгодные условия и даже приезжал с шефом Шиничи для обсуждения всех деталей, и вот, когда я должна была ехать на подписание предварительного договора — случается это.

Смотрю на обесточенную вывеску «Соленый Эспрессо» и всхлипываю. Шанс стать независимой от настроения бывшего мужа превратился в пепел.

Я была уверена, что за три года накоплю нужную сумму, и смогу выйти из булочной конкуренции с Богданой, бороться с которой нет смысла — филиалы ее кондитерской размножаются быстрее, чем делятся одноклеточные.

А теперь… теперь все пропало.

— Олеся? — сонным голосом отвечает Виталя. — Ты что так поздно? С Ярославом все хорошо?

— Да, с ним все отлично. Виталь, у нас в кофейне было возгорание… Все уже потушили, помещение в порядке, но… нужно, чтобы ты приехал.

— Будь там, уже еду, — он реагирует моментально.

Сую телефон в карман куртки, прикрываю глаза, но тут же вскрикиваю — в моих ногах настойчиво копошится нечто, шелковыми боками проходясь по моим лодыжкам.

— Молния! Ты меня перепугала! — выдыхаю, глядя на одноглазую кошку.

— А я говорю, что шастал тут кто-то, — дед Игнат подходит вслед за питомцем. — Свет не включали, но тени я различил.

— Вы уверены? Ни меня, ни Сони не было — мы встречали Славу из больницы.

Дед тоже должен был встретить своего спасителя, но отказался, сказав, что нужно присматривать за маяком. Получается, не зря.

— Ты не смотри, что я старый, чем я точно похвалиться могу — так это зрением, — говорит хрипло. — Был тут кто-то, но зашел не через дверь.

— Он зашел через витрину, — добавляет Слава и подзывает нас к фасаду. — Идем.

Опираясь на костыли, он достигает угла здания и, надавив на раздвижное окно, с легкостью складывает его пополам.

— Я еще в первый день сказал, что здесь все на соплях держится, — произносит недовольно. — Нужно все переделывать, а то любой дурак поджег устроить может.

— Но кому это надо? — хнычу от бессилия.

Слава лишь поднимает черную бровь и смотрит на меня с выражением «святая наивность».

— Ты же не хочешь сказать, что… что это Виталя? — мой подбородок дрожит. — Одно дело — сталкивать нас с Богданой лбами, а другое портить свое же имущество.

— А его имущество в порядке, — Слава окидывает помещение взглядом. — Он бы не стал приводить здание в негодность, а вот помешать тебе работать — запросто.

Вероятность того, что Титов может быть прав, больно бьет под дых.

Насколько же должно быть плевать на будущее сына? Не могу поверить!

— Мне… мне надо подумать… — обнимаю себя руками, обхожу мужчин и возвращаюсь на крыльцо, где Зайчикова вглядывается в закопченную дверь.

— Что теперь будет, Олеся? — с горечью вопрошает она. — Мы не откроем суши-ресторан?

— Не знаю, Сонь, — отрываю ее. — Поезжай пока домой.

— Я не оставлю вас! — она набрасывается с объятиями, и меня саму топят слезы.

— Моя хорошая, я ценю это, но уже ничего не исправить… Позвони Феликсу, пусть заберет тебя.

— Никакого Феликса! — нарочно громко произносит она и косится на Макса. — Я давно не встречаюсь ни с каким Феликсом. Придется одной добираться…

— Давай я вызову такси и провожу, — без раздумий предлагает Макс. — Не стоит мерзнуть.

На семейном ужине мне не удалось как следует познакомиться с названным сыном Славы, но я успела оценить, как поразительно похожи эти двое.

Не имея общих генов, Макс вырос точной копией Титова: ухмылки, манера разговаривать, даже фирменная укладка волос назад — они походят друг на друга абсолютно всем.

Говоря проще — Макс такой же красавчик, как Титов, только на двадцать лет моложе. Высокий, широкоплечий с пронзительным взглядом и аурой победителя. Да, впоследствии того самого несчастного случая он прихрамывает, но даже трость не сбавляет градус его мужественности.

И, кажется, Соня уже пропала, списав со счетов парня с кошачьим именем и спасателя Коляна, который понуро курит неподалеку от Славы и бросает ревнивые взгляды в нашу сторону.

— С удовольствием соглашусь, а то я так далеко живу, — она смотрит на Макса невинными глазками.

— Какая же ты лиса, Зайчикова, — нахожу в себе силы шутить.

— Вы его видели? — шепчет она мне, уходя. — Если понадобится я стану и лисичкой, и кошечкой и даже жирафом!

Улыбаюсь и провожаю молодежь взглядом. Им здесь не место. Хорошо, что Ярик остался с Ульяной и мамой Славы у него дома. Мне бы сейчас себя успокоить, не то что сына.

— Фу-у-у, ужас! — слышу голос виталиной барракуды.

Оборачиваюсь и вижу, как из красной машины выплывает Виталя и две его охранницы — Богдана и Лидия Марковна.

Устало закатываю глаза. Мать-то зачем притащил? Хотя свекровь всегда прилагалась в качестве бонуса.

— Виталь, даже не думай, я туда ни ногой! Не хочу, чтобы волосы дымом провонялись, — поправляет копну ящерица.

— Останься здесь, — кивает он. — Я быстро.

— Я с тобой, — пыхтит Мраковна и поднимается на крыльцо. — Вот всегда ты, Олеська, невнимательная была! Ладно, себе работу попортила — но умудриться сжечь здание Витали…

Завидев гостей, Титов вырастает передо мной и прикрывает своим плечом:

— Часы открытия кофейни с девяти ноль-ноль, а пока вам нечего здесь делать, — звучит коротко в сторону Мраковны. — Так что, вон отсюда.

— В каком смысле? Вы… Вы что себе позволяете? — вскидывается она. — Виталя, скажи ему.

Бывший муж бросает на Титова опасливый взгляд и говорит:

— Посиди в машине, мам, тебе не стоит дышать гарью.

— Почему ты слушаешь этого юродивого?

— Потому что я уголовник и размозжу голову каждому, кто дыхнёт в сторону Олеси! — басит он. — Ты приехал по делу, Виталик? Так работай! Остальные вон отсюда.

Хоть я и стою за спиной, мне становится не по себе от его тона, я бы не рискнула спорить со Славой — даже костыли в руках Титова смотрятся не как средство передвижения, а как опасное оружие, которыми и схлопотать можно.

— Что ж, — пожимает плечами Виталя, осмотрев цех. — Восстановление проводки займет немало времени.

— Но я не смогу работать без света, мне нечем будет платить аренду…

— Олеся, я ведь не изверг, — важно цокает он. — По договору в случае непредвиденных обстоятельств тебе положены арендные каникулы. А там, глядишь, к концу следующего года здание восстановят.

— К концу следующего года? — обмираю. — Я разорюсь за это время!

— Ну, тут я уже не помощник, нужно было лучше за печками своими следить, — бросает он через плечо.

Сглатываю плотный ком.

Это конец.

И речь уже не только о средствах на франшизу, но и об элементарном обеспечении жизни…

— Тыковка, сходи-ка ты пока на улицу, — обращается ко мне Титов. — А мы с Виталей обсудим пожарную безопасность.

— Нам не о чем говорить, я все сказал, — пугается бывший.

— Зато я не все. Иди, Лесь, там как раз рассвет такой красивый забрезжил.

В любой другой ситуации я бы осталась молить Титова о пощаде, но, учитывая, что поджигателем действительно может быть Виталя — я позволяю Славе делать то, что он считает нужным.

У меня больше нет сил бороться.

Ни с подкатывающими слезами. Ни с рухнувшими надеждами.

Нет сил сражаться за спасение бизнеса, и уже тем более за налаживание отношений с Виталиком.

Выхожу на улицу и направляюсь в машину к Мишане, чтобы согреться. Смотрю на розоватое небо — а рассвет действительно красивый!

— Что, Олеся, недолго музыка звучала? — язвительно окликает меня Игуана. — Учти, новый ремонт я буду делать уже под себя.

Оборачиваюсь и делаю то, что давно хотела:

— Да пошла ты в задницу, швабра! — сую ей в лицо средний палец.

Некрасиво, знаю. Но так приятно! Мне уже нечего терять.

Она багровеет, но быстро собирается:

— Как неизящно! Такая взрослая тетенька и так руга…

Сама не понимаю, как мой кулак оказывается в ее шевелюре, я крепко сжимаю клок волос на ее затылке и тяну его вниз:

— Слушай внимательно, — цежу в ее лицо. — Еще раз назовешь меня тетенькой — я так приложу тебя лицом, что губы силиконовые лопнут, а нос снова придется уменьшать у хирургов!

— Ааааййй! Помогите! — верещит она. — Осторожно, там капсулы!

Богдана отчаянно машет руками и пытается достать до моего лица.

К счастью, Миша подоспевает вовремя и оттаскивает меня от гадины ползучей:

— Брейк, девочки! — разнимает нас. — Стоп, я сказал!

Отступаю назад, сжимая в ладони клок черных волос, на котором болтаются восковые шарики.

— Я этого так не оставлю. От тебя мокрого места не останется! — плюется ядом Богдана, превращаясь в монстра.

На потасовку сбегаются все, в том числе и перепуганный Виталя.

— Следующей будет твоя квартира, идиотка! — в порыве гнева Богдана выдает их с потрохами. — Спи и бойся!

— Замолчи, Богдана, — шипит на нее Виталя и запихивает в машину. — Мы уезжаем.

Слава обнимает меня, прижимает к себе и кидает вслед Витале:

— Увидимся завтра.

— Хорошо, — покраснев, отвечает он, и их неудачливый кортеж покидает нашу территорию.

— Что значит — увидимся завтра?

— То и значит, — Слава вынимает из пачки сигарету. — Деловая встреча у нас с Виталиком нарисовалась. Я сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Надеюсь, ты не против?

— Нет, наверное, — произношу озадаченно и поднимаю перед собой часть парика ящерицы. — Кошмар, я только что избила человека…

— Ну, избила — слишком громко сказано, — усмехается он и целует меня в макушку. — Просто обозначила границы. Девушка уголовника, все-таки…

На слове «девушка» нутро больно скручивается.

— Слав, меня не покидает ощущение, что ты принял какое-то решение, о котором мне не говоришь, — выдаю то, что на душе.

— И какое же оно по-твоему? — прищуривается он.

— Я не рассказывала тебе об Эмиле и о франшизе, потому что не хотела волновать тебя, а еще больше хотела впервые в жизни стать независимой… Полноценной владелицей бизнеса, понимаешь? Встать на ноги самой! — поджимаю губы. — Чем, кажется, сильно обидела тебя… И я пойму, если ты хочешь расстаться…

Слава долго и очень серьезно смотрит мне в глаза, а затем тушит сигарету и тяжело вздыхает.

— Горячая ты женщина, Тыковка! — ухмыляется. — Но ты права, я принял решение.

— И какое же?

Слегка кряхтя, Слава придерживается за костыль и медленно опускается на одно колено.

— Сладкова Олеся Викторовна, — торжественно произносит он и откуда ни возьмись протягивает мне раскрытую коробочку с кольцом. — Ты выйдешь за меня замуж?