8. Дровосекс

Олеся

—Олеся, Вас посетительница спрашивает, — голова Сони заглядывает в цех, где я веду ожесточенную битву со слоеным тестом.

Ярмарка уже завтра, и я в поте лица тружусь над заготовками. Утром будет совсем немного времени, чтобы испечь и начинить круассаны и украсить фирменные малиновые эклеры. Это все еще нужно упаковать и транспортировать в центр города.

Привлекла к этому Соню, ее ненаглядного Феликса и Ярослава. После того, как выяснилось, обманул нас с Виталей и прогулял репетитора, я с мясом выдрала из компьютера все провода, и теперь Ярик ведет себя, как шелковый. Временно.

Труд как раз облагораживает — пусть помогает.

—Что-то срочное? — провожу рукой по лбу. —Я немного занята.

—Какая-то Лидия Мраковна…

О, как! Свекровь в моей кофейне гость нечастый, наверняка, что-то случилось.

—Она Марковна, Сонь… — недовольно выдыхаю и откладываю скалку.

—Мой вариант подходит ей больше, бр-р-р! Неприятная тетенька.

Точнее скажешь, но выйти придется. Свекровь в полном зале замечаю не сразу. У нас полная посадка.

Погода теплая, но пасмурная — в такую туристы непременно хотят посидеть и насладиться морем хотя бы через панорамные окна кофейни.

Нахожу ее за столиком неподалеку от детской зоны и покосившейся гориллы, которая полюбилась детям. В основном за то, что монстра можно от души поколотить. Детский уголок превратился в уголок управления гневом.

Лидия Марковна не одна, ее сопровождают две дамы похожего возраста. Одну из них я помню со времен, когда мы с бывшим мужем жили у свекрови.

—Олесенька! — неестественно радостно вспыхивает свекровь. —Мы вот с подружками от дождя у тебя прячемся.

—Здравствуйте. Располагайтесь, конечно, — приподнимаю уголки губ.

—Все-таки хорошее место тебе Виталик отдал, — произносит она мечтательно.

—Не узнала тебя, Леся! Поправилась ты, что ли? — оживает «знакомая». —Когда замуж вышла — во, какая палка была. Хорошо тебе с фигурой-то!

Вот как назвать такую манеру похвалы? Оскорблиментр? Обосремент? Так и хочется ляпнуть, что с новыми морщинами ей очень идет. Однако, я воспитанная девочка, старших не поучаю, на глупых не обижаюсь.

—Зачем звали, Лидия Марковна? — вскидываю брови.

—Угости нас самым вкусным!— она залихватски ударяет по столу.

—У нас все вкусное, с ассортиментом можете познакомиться у витрины, — указываю на стойку, за которой колдует Зайчикова. —Соня вам подскажет.

—Ладно, сами посмотрим. Вижу, занята ты, — понимающе произносит она. —Поди к ярмарке готовишься?

—Да, завтра большой день, — киваю.

—Значит, увидимся.

—Обязательно. Приятного аппетита — отвечаю дежурно и возвращаюсь за работу.

—Спасибо, Лесечка!

Через час Соня снова появляется.

—Что вы слишком щедро, Олеся, — произносит она многозначительно.

—Ты о чем? — разбиваю двадцатое яйцо в чашу планетарного миксера. Решила сделать еще и безе.

—О Мраковне вашей. Они поели, а когда я принесла им счет, то сказали, что вы их угощаете. Они еще пакет выпечки с собой набрали. Я вот уточнить зашла…

—Что они сказали? — срываю с себя косынку и фартук. —Ничего подобного я не говорила! Сейчас я их «угощу».

Угощают тех, кто как минимум поддерживал. Когда я открывала свое дело, свекровь только презрительно фыркала, говоря, что я сроду супа не сварила, мол, куда с чизкейками рыпаюсь.

Когда я оказываюсь в зале, свекобры и ее подружек и след простыл.

Просрочку им за шиворот!

—Может полицию вызовем? — первой отмирает Соня. —Это ж кража…

—Ага, чтобы наш великий арендодатель рассвирепел, что я его родную мать и бабушку Ярослава на пятнадцать суток упекла? — сдуваюсь с каждым словом. —Боюсь, тогда наша аренда взлетит до небес.

—Не буди лихо, пока оно тихо, — соглашается помощница. —В следующий раз я им в кофе, которого они три литра выдули, перца сыпну. В их возрасте вообще можно кофе?

—В их возрасте можно наглеть, а насчет кофе — не знаю… — произношу понуро и собираюсь вернуться в цех. —Ну и день.

—Не такой уж и плохой,— Соня останавливает меня, схватив за руку. —Смотрите!

Обращаю взгляд в сторону моря и вижу приближающегося Славу, по традиции обтянутого в черный костюм. Только на этот раз в руках у него красуется интересная деталь…

—Какой букет! — первой реагирует девушка за столиком у окна.

Титов приближается к кофейне, притягивая все больше взглядов, а я трусливо сбегаю на кухню.

Трусливо, потому что не умею принимать букеты, тем более на людях, тем более от него.

—Ты же не думала, что мелкая сможет меня остановить? — скалится он, появляясь в моей рабочей зоне. —Это тебе, Тыковка, — протягивает мне флористическое «нечто»

Перетянутая бечевкой рябина с тяжелыми рыжими гроздьями перемешивается с подернутыми желтизной ветками шиповника и дуба. Охапка получается тяжелая и невероятно яркая.

—Ты ограбил чей-то сад? — неловко хихикаю, принимаю «поленницу».

—В бухте нарвал, там красивый лес. Ты не тряси слишком, желуди отвалятся.

—Спасибо. Что за внезапный порыв романтики?

—Я ж подкатываю к тебе, забыла? — низко произносит он и делает шаг ближе. —Называй меня дровосексом...

—Слава! Не здесь! Волосок в тексте — и конец моей репутации.

—Ты будешь таскать меня за волосы? Я согласен, — наступает он, пока я не упираюсь спиной в духовой шкаф.

Титов нависает надо мной и хищно сканирует лицо, а затем резко принимает самый серьезный вид:

—А вообще я по делу.

—По какому?

—Нужно собрать стойку для твои баурсаков. Я заберу ее вечером, и мы с пацанами по-быстрому сколотим, чтобы утром было готово.

—Правда?

—Угу. Мы скоро повезем технику, твое тоже заберу.

—А я тебе за это…? — скептически прищуриваюсь. —Какова цена за помощь?

Знаю я этого бабуина — на честное «просто помочь» не ведусь!

—Во-первых, после ярмарки у нас свидание, — хмыкает. —А во-вторых, накормишь меня?

—Накормить? — усмехаюсь.

—Я задолбался жрать быструю лапшу. Борща хочется. С тортом.

—Будет тебе борщ, — прыскаю. —И торт.

Он довольно кивает и наклоняется ближе:

—С сыром ма-страпонэ?

—Пошляк! Максимум с чаем.

—А чай какой? — шепчет мне в губы. —Обле-перепиховый?

—Слава! — смеюсь, уворачиваясь.

—Признайся, что ты таешь, — ухмыляется он и мягко касается пальчиком кончика моего носа. —Радуйся, что мне на базу возвращаться нужно, а то бы я натрусил здесь своей шевелюрой. И твоей тоже.