Глава 16. Ричард

И двух дней не прошло, как ведьма снова появилась на пороге. На плече сумка, в глазах сумасшедший блеск, растрепанные волосы явно наспех завязаны в высокий хвост.

– Хейзел, на часах всего девять утра. Пожалуйста, скажи, что не успела уже влезть в новую неприятность!

– Ты один?

Она приподнимается на носочки, пытаясь заглянуть мне через плечо. Я ежусь. Осенний воздух с улицы холодит грудь и босые ступни. В такую рань ко мне никто не приходит, поэтому я решил, что случилось что-то серьезное, и не стал тратить время на поиски одежды.

– Ты из ведьм решила в полицию нравственности перейти?

– Вовсе нет. – На ее губах неизменная улыбка: кажется, Хейзел совсем не умеет хмуриться. – Я собираюсь лечить тебя. Так что, надеюсь, у тебя нет планов на ближайшие… м-м-м… часов пять, думаю, нам хватит.

– Пять часов?!

– Примерно.

Она нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Откуда у нее столько энергии? Хейзел почти такая же бледная, какой была в склепе, а круги под глазами, хоть и стали меньше, все еще заметны. Полупрозрачная розовая блузка не скрывает острых выпирающих ключиц и тонких рук. Ее хочется накормить и уложить в кровать.

Не в том смысле! А чтобы отдохнула.

– Сначала завтрак, – говорю я и отворачиваюсь.

Надеюсь, в моих глазах не отразилась фантазия, как я на руках отношу ее в кровать…

Откуда только мысли такие взялись? Должно быть, змеиный яд еще не до конца вышел из организма.

Двигаться сложно даже с тростью. Колено после падения на кладбище распухло и простреливает болью при каждом шаге. Хейзел, не спрашивая, берет меня под руку, давая опереться на себя.

– Я могу передвигаться самостоятельно.

– Можешь, конечно, мне просто полапать тебя хочется.

– Кто я такой, чтобы отказывать женщине в ее потребностях.

Всю дорогу до кухни она насвистывает какую-то мелодию. Едва переступив порог, мы принимаемся спорить о том, кто будет готовить завтрак.

– Хейзел, это моя кухня, сядь и жди.

– Но…

– Я не инвалид и прекрасно справлялся двадцать шесть лет без твоей помощи.

– Ты сказал, что получил травму подростком, так что точно не двадцать шесть.

Хейзел вешает сумку на спинку стула, но сама садиться не торопится. Оглядывает кухню, оценивает вид из окна, трогает фиалки в горшке на подоконнике.

Мне хочется, чтобы ей понравилось то, что она видит. И теплые полы из выбеленного дуба, и кованые ручки на шкафчиках, которые мы с дедушкой украсили вязью, и длинный стол, за которым когда-то бабуля учила меня печь пироги…

Здесь, на кухне, кроме членов семьи бывали только Клара и Мина, а теперь вот и Хейзел.

Я опускаю тяжелую чугунную сковороду на плиту и начинаю вытаскивать из холодильного шкафа яйца, сливки, козий сыр, зеленый лук, баночки мускатного ореха и пряного перца.

– Зачем столько всего? Может, просто бутерброды сделаем?

– Вот поэтому ты бледнее призрака – питаешься как попало. Завтрак – основной прием пищи, задает тон всему дню.

Она недоверчиво фыркает и занимает стул. Взбиваю сливки с яйцами, кидаю кусочек сливочного масла на раскалившуюся сковородку. Надо же… стою в одних пижамных штанах, готовлю завтрак девушке, с которой знаком несколько дней. Как все к этому пришло?

– Так к чему такая спешка, разве после прикосновения призрака не полагается неделя постельного режима?

– Ерунда, он едва меня задел. – Голос Хейзел звучит как-то преувеличенно жизнерадостно. – К тому же откладывать лечение твоей ноги мы не можем. Розы вянут слишком быстро. Или мы сделаем это сегодня, или все старания были впустую.

В кухню вваливается сонный Пиглз. Щурит глазки и ведет пятачком, принюхиваясь, не упало ли что на пол во время готовки. Хейзел наклоняется его погладить, и он трется о ее ногу, как верный пес, а потом громко хрюкает.

– Пиглз, дай копытце.

– Просто так он ни одну команду выполнять не станет, хитрый слишком.

Я протягиваю ведьме пару кусочков морковки, та повторяет просьбу, и на этот раз его глазки загораются интересом, а маленький хвостик так и хлещет. Он уверенно поднимает переднее копытце и вкладывает в ладонь Хейзел. Та отдает ему угощение и треплет по голове, нахваливая так, словно он только что сделал что-то невероятное.

Я выливаю яичную смесь в сковородку и быстро шинкую лук, раздумывая, почему ведьма, наплевав на собственное самочувствие, так торопится вылечить меня.

– Сколько ты хочешь за свою работу? – прямо спрашиваю я, потому что она еще не называла цену, а ни одна ведьма не работает бесплатно.

– Мы же обсуждали это. Нисколько. Но я буду рада, если ты поможешь мне найти информацию про драконов. И надо бы что-то решить с призраками. Ворота – это хорошо, но что, если они дадут сбой? Да и Мортимера давно пора упокоить. Может, нам удастся найти в городе того, кто затаил на него обиду? Вторая жена или дети? Конечно, проводить ритуал без стражей рискованно, но ты сказал, что в городе есть другие ведьмы. Если мы соберемся вместе, вы будете держать магический круг, а я проведу ритуал изгнания.

– Ты права, – обрываю ее я, – это слишком опасно. Но я подниму на городском совете вопрос о повторном запросе в столицу и охране кладбища, чтобы никто не совался туда после заката. Насчет ведьм. Никто из них не способен сплести даже простенькое заклинание. Они не обучены, едва умеют сдерживать собственные силы. Я не буду рисковать их жизнями ради призраков.

– Хорошо, я попробую поискать более безопасные способы. Нехорошо, что души так долго маются на земле.

Авелин Фроствуд прожила в этом городе сорок лет и никогда не помогала никому просто так. Всегда был подвох. А этой нужны только несколько книг взамен? Странно это… Может, девчонка правда сумасшедшая и ее поэтому отправили подальше от столицы, чтобы дел там не наворотила?

Я посыпаю дымящуюся яичницу сыром и ставлю одну тарелку перед Хейзел, другую рядом, разливаю кофе из джезвы по двум чашкам. Отдельно в мисочку выкладываю консервированные красные оливки.

– Боги, как это вкусно! – бормочет Хейзел, прожевав кусочек.

Она аж жмурится от удовольствия. Одна из ее пчел наворачивает круги у моих волос.

– Ты можешь отозвать ее? И не преувеличивай, это обычный омлет.

– Прости, она чует твою магию. – Хейзел манит пчелу пальцем, и та перелетает к ней на плечо. Тонкие крылышки подрагивают. – И я никогда не преувеличиваю и не вру. Это очень вкусно. В Академии готовят не очень. Не помню, когда последний раз ела домашнюю еду.

– Ты сама не готовишь?

– Ой… – она смеется и краснеет, – на кухне я катастрофа. Лучше не пускать, да и времени обычно нет. Вот зелья – другое дело, это мой конек. И лечение. Так что можешь не беспокоиться, ты в надежных руках лучшей ведьмы Академии.

– Так все же, что лучшая ведьма забыла в таком городишке, как наш? Неужто в столице места не нашлось?

Хейзел замирает с вилкой у рта, моргает несколько раз и снова улыбается.

– Так не пойдет, мистер, хочешь узнать все мои секреты, а своими делиться не готов. – Она делает глоток кофе и слизывает с губ сливки. – М-м-м… с корицей вкус интересней, кто тебя научил варить такой замечательный кофе? И, кстати, откуда он у тебя? Я думала, в Тайдвике зерен сейчас не найти.

– Храню небольшой запас на такие случаи. А готовить меня научила моя бабушка.

Я гляжу, как ведьма уминает омлет, запивая кофе, с такой скоростью, словно мы на соревновании, кто быстрее поест.

– Куда ты так торопишься? Ешь спокойно, а то подавишься.

– Совет от бабушки? – ухмыляется она. – Хорошая она у тебя женщина, такого миленького внука воспитала.

– Была. – Я поднимаю ладонь, останавливая рвущиеся с ее губ извинения. – Она умерла. Расскажи, зачем приехала в Тайдвик, а я отвечу на один любой вопрос.

Хейзел бы очень понравилась моей бабушке. Та хоть и была слабой ведьмой, но всегда старалась помогать другим. Во время шторма она пыталась отвести волну от города, но ничего не вышло, только зря пожертвовала собой.

Дедушка не был виноват, но так и не простил себя за то, что в тот день был в горах и не успел вовремя на помощь. Они не любили друг друга и поженились только по настоянию семей, но за годы совместной жизни стали лучшими друзьями. Смерть бабушки разбила ему сердце. Нам всем.

– Даже о своей семье? Ты живешь один в этом доме?

– Да, Мина иногда остается с ночевкой… оставалась, но они с Пиглзом плохо ладят. Мои родители и младший брат – странствующие маги, дедушка уехал в прошлом году, других родственников нет.

– Тебе одиноко без них?

Даже прошлое признание далось с трудом – не люблю я семью свою обсуждать, а уж признаваться в чувствах к ним… Хотелось бы мне быть более равнодушным, чтобы их отстраненность не вызывала такую горечь. Мог бы и смириться за столько лет.

– Иногда. А как твоя семья – не была против, что ты переехала сюда совсем одна?

– Некому быть против, я сирота. Хотя у меня много подруг, вот по ним я скучаю, особенно по Иви. Мы часто созваниваемся, но, думаю, ты понимаешь, что это не сравнить с личной встречей.

– Прости… – начинаю я, но Хейзел перебивает:

– Ерунда, невозможно грустить о том, чего у тебя не было. К тому же мне невероятно повезло оказаться в приюте. Наша мать-настоятельница сама ведьма, поэтому, когда у меня в семь лет открылся магпотенциал, она лично участвовала в моей подготовке. Благодаря ей я окончила Академию на два года раньше остальных. – Хейзел касается кулона из лунного камня. – Она научила меня, что магия – это дар и долг ведьмы – нести пользу людям.

Голос Хейзел звучит уверенно, но ее слова так наивны. Неужели ее мотивы настолько чисты?

– Значит, тебя отправили сюда как сироту?

– Нет, все немного сложнее. И Тайдвик я выбрала сама.

Я выжидательно смотрю на Хейзел. Она доедает последний кусочек омлета, избегая моего взгляда. Вот оно, я так и знал, что есть какой-то темный секрет, корыстное намерение.

– Мне нужны чернила штормовой медузы.

– Зачем? – спрашиваю я, хотя более логичным был вопрос, не сошла ли она с ума.

Чернила можно добывать только одну неделю, когда медузы всплывают ближе к поверхности на нерест. Случается это перед самым Новым годом, в самый суровый сезон. Штормы, грозы, проливные дожди. Соваться в море в такую погоду – практически самоубийство. Только одна из сотни вылазок за чернилами заканчивалась удачей, каждый третий маг погибал, поэтому желающих поохотиться становилось все меньше и меньше. А с появлением морского дракона вылазки в море прекратились совсем. Даже обычные рыбаки стараются удить с утеса или набережной и в море выходят редко, только в самый штиль.

– Это поможет мне вернуться в Авену.

– То есть ты не планируешь оставаться в Тайдвике? – Почему-то эта мысль мне неприятна.

– Город у вас, конечно, милый, но я хочу служить у короля, добиться чего-то в жизни. Да-да, я знаю, что ты скажешь: куда обычной сиротке без имени о таком мечтать. Малькольм постоянно это повторял.

– Малькольм – это?..

– Бывший парень. – Хейзел поднимается из-за стола и относит наши тарелки в раковину. – Все, пошли займемся твоей ногой.