Глава 40. Хейзел

Я падаю и падаю, и падение это бесконечно. Темнота и холод щупальцами скользят по коже и скручивают мышцы болью. Доигралась. Ресурс почти на нуле. Мне знаком этот холод, пробирающий до самых костей. Невыносимый. Так же было после охоты на носорога.

– Хейзел, – доносится голос Ричарда, и я силюсь открыть глаза, но меня словно камнями придавило, тело налилось тяжестью. – Хейзел, дорогая, тебе нужно выпить это.

Что-то касается моих губ. Запах лаванды и дыма проникает в нос и скользит вниз по горлу.

– Хейзел, – голос становится настойчивее, и мою голову приподнимают.

– Рич…

– Давай, выпей. Это восстанавливающее зелье.

Я прикладываю всю силу воли, чтобы открыть рот; на язык льется густой сладковатый сироп. Я сглатываю, стараясь не давиться. Хочу сказать спасибо, но сил нет.

Ричард опускает мою голову на подушки и укрывает меня одеялом.

Кажется, он будит меня еще несколько раз, но я отмахиваюсь – ужасно хочется спать. Мутные кошмары сменяются бесконечной темнотой, в которую так приятно кутаться. Но тепло куда-то исчезает вместе со знакомым ароматом древесно-пряного парфюма.

– Ричард…

– Я здесь, здесь, милая. Ты должна поесть.

– М-м-м… – Я чуть приоткрываю глаза и тут же жмурюсь. Свет такой яркий.

– Хочешь лапшу с овощами?

– Меня тошнит, – бормочу я, чувствуя, как крутит живот.

Ужасно быть такой слабой. Я даже рукой пошевелить не могу: пальцы тут же сводит болью.

– Здесь рядом ведро, помочь тебе?

– М-м-м…

Я снова проваливаюсь в сон или обморок. Несколько раз Ричард вливает в меня зелье, я глотаю его, не открывая глаз.

Кто-то гладит меня по плечу и волосам.

– Хейзел, надо поесть. Ты спала два дня, твоему организму нужна еда.

– Два дня?

Голова раскалывается от боли, но с помощью Ричарда мне удается сесть. Он подкладывает мне под спину подушки и ставит деревянный столик на кровать. Над тарелкой супа поднимается пар.

Я беру ложку, но она такая тяжелая.

– Давай помогу. – Ричард забирает у меня из рук ложку.

– Я сама.

– Хейзел? – Он подносит ложку к моему рту, и, если б я могла, провалилась бы от стыда сквозь землю. – Позволь о тебе позаботиться.

– Я не ребенок, – бурчу я, но суп глотаю.

– Конечно нет. Ты моя смелая и сильная ведьмочка, которой сейчас нужно восстановить силы.

Я прикрываю глаза, борясь с подступающей тошнотой.

– Может, хочешь что-то сладкое?

– У тебя есть зеленый чай?

– Да.

Я стягиваю один из кулонов, в котором осталось немного перетертого в порошок рога.

– Полчашки крепкого зеленого чая смешай с восстанавливающим эликсиром и этим порошком.

– Ты уверена? Может, позвоним твоей подруге-целительнице?

– Нормально, мне надо побыстрее встать на ноги.

– Некуда тебе торопиться. Ешь, а потом еще поспишь. Никакого экспериментального лечения. Или ты хочешь сказать, что пробовала такой… микс раньше?

– Нет, но, я думаю, сработает, иначе мне еще неделю или две валяться придется.

– Отдыхай сколько потребуется, я буду рядом.

Я засыпаю с мыслью, что Ричард – первый человек после Иви, словам и решениям которого я готова довериться и рядом с которым могу позволить себе расслабиться и быть… уязвимой.

В следующий раз я просыпаюсь сама. Ричард рядом в кресле что-то читает, но стоит мне пошевелиться, как он тут же откладывает книгу.

– Как себя чувствуешь?

Я медленно двигаю пальцами рук, ног и, опираясь на ладонь, поднимаюсь. В теле еще чувствуется слабость, а горло пересохло, но голова больше не болит, не кружится, и меня перестало тошнить. Вот только волосы свисают паклей, а кожа кажется грязной.

– Что с Лиззи и… – никак не могу вспомнить имя. – И той, второй девушкой?

Ричард подходит к кровати и берет меня за руку.

– Хейзел, девушки больше не твоя забота. Они под присмотром врачей. Сейчас важнее то, как ты себя чувствуешь. Ты четыре дня была без сознания, мне едва удавалось растормошить тебя, чтобы лекарство выпила.

– Я в порядке, правда.

Четыре дня? Я очнулась быстрее, чем ожидала. Странно.

– О… – Простыни пахнут кондиционером, Ричард явно менял постельное белье, а вот от кожи несет потом. Кошмар. – Мне надо в душ, от меня несет, как от…

– Хрю? – Пиглз сонно поднимается и топает ко мне прямо по кровати, подставляя голову, чтобы я почесала за ушами.

– Он отказывался отходить от тебя.

– Правда? Ты ж мой сладенький, мой заботливый мальчик!

– Ну да, ну да, пошел я… – бухтит Ричард, и я хихикаю.

– Хочешь, чтобы я и тебе за ушком почесала?

Я подталкиваю Пиглза, и он недовольно спрыгивает на пол. Когда я начинаю подниматься, одеяло соскальзывает с плеч. Ой, на мне только трусы и мужская рубашка…

– Мне надо домой. Помыться и вернуться к работе. – Голос срывается на хрип. – Пить хочется. – Живот громко урчит. – И есть…

Ричард просит немного подождать и, пока я безуспешно пытаюсь распутать колтун на затылке, успевает сходить на кухню и вернуться с полным подносом.

– Хано и Клара снабжали нас едой все это время, но, так как ты отказывалась, мне пришлось съесть большую часть самому. Если я не влезу в свои любимые штаны – это будет твоя вина.

– Хрю! – вставляет дельное замечание Пиглз.

– Вот-вот, мог бы с мальчиком поделиться.

Ричард закатывает глаза и, пока я уплетаю томатный суп с чесночными гренками, разражается тирадой о том, что поросятам нельзя давать слишком много сладостей, это якобы вредно для их здоровья. Я напоминаю ему, что это пигл. Мы немного спорим о биологических различиях обычных существ и магических.

– Сколько я должна за еду?

Я отламываю кусочек горячего ванильного бисквита, из сердцевины которого вытекает топленый молочный шоколад. Ричард подливает в чашку крепкий зеленый чай, судя по аромату – с мелиссой, и твердо заявляет, что я никому ничего не должна.

– Но… – начинаю я, хотя даже не представляю, когда смогу заработать. Заказов у меня и до этого внезапного отпуска было немного, а деньги закончились.

Я встаю, но меня ведет в сторону. От падения спасает Ричард, вовремя подхвативший под локоть. Уровень неловкости зашкаливает. Я помню, как жалась к нему в поисках тепла, когда бил озноб, и, наверное, несла в бреду всякую чушь…

– Хано благодарен, что ты помогла вылечить его лучшего друга. – На мой непонимающий взгляд Ричард поясняет: – Мистер Флорико и его кашель. А еще Хано, кажется, неровно дышит к нашей Кларе. Так что ты умудрилась осчастливить сразу двух дорогих для него людей. И ты можешь принять душ здесь, Пиглз принесет тебе одежду.

Ричард смотрит на поросенка, и тот, хлопнув крылышками, исчезает.

– Не стоит, ты и так был слишком добр… Не стоило тратить на меня столько времени и сил.

– Позволь мне самому решать, на что тратить мои силы и время.

Он ведет меня из комнаты по коридору к одной из дверей. Я спотыкаюсь всего трижды.

– Вот щетка, новая.

Пока я чищу зубы, Ричард набирает воду и устраивает, судя по количеству шампуня, пенную вечеринку. Прополоскав рот, я сажусь на бортик ванны и разглядываю плитку на стенах, несколько раскидистых растений в кашпо и мягкий белоснежный ковер, покрывающий пол. Без магии явно не обошлось, иначе бы сырость давно привела его в негодность. Но больше всего удивляет круглое окно, из которого льется слабый вечерний свет.

– Не боишься, что за тобой подсматривают, пока ты купаешься?

– Теперь буду, – хмыкает Ричард и протягивает мне руки.

– Я сама!

– Хейзел, я уже видел тебя без одежды. Я не могу позволить тебе оставаться тут одной, ты же на ногах едва стоишь. Вдруг упадешь в обморок и ударишься головой? – Он видит, как я сжимаю полы рубашки, и вздыхает. – Мина сейчас на работе, хочешь, я позову миссис Флорико?

– Нет! – Не хочу, чтобы кто-то еще видел меня в таком состоянии. – Я уже нормально себя чувствую, просто лежала долго. Организму нужно время вспомнить, как двигаться.

Я поднимаюсь с бортика, снимаю рубашку и отдаю Ричарду. Он откладывает ее в сторону, а я стягиваю трусы и трачу каплю магии, чтобы спалить их в руке. А что еще делать с нижним бельем, в котором я была четыре дня? Не стирать же в раковине.

– Серьезно? – Ричард качает головой. – Потом напомни наорать на тебя за то, как глупо ты тратишь магию.

Он помогает мне шагнуть в ванну и опуститься в воду. А после закатывает рукава рубашки, берет лейку и начинает поливать мои волосы.

– Что ты делаешь?

– Мою твои волосы. И хватит, Хейзел. Нет, ты не ребенок. Да, ты сильная ведьма. Давай остановимся на том, что я просто хочу помочь тебе. Не мешай мне быть джентльменом.

– Ну, только ради тебя, – милостиво соглашаюсь я.

Его лица я не вижу, но могу поклясться, что он улыбается.

Да к шкоттам! Чего я вообще смущаюсь? Его пальцы скользят по моим волосам, массируют кожу головы. Шампунь пахнет океанским бризом, а вода приятно разогревает затекшие от долгого сна мышцы. Я закрываю глаза и позволяю ощущениям захватить меня.

– Спасибо. – Я почти мурчу от удовольствия, когда Ричард разминает мою шею и плечи. – Тебе стоит попробовать себя в сфере магмедицины. Так заботишься о пациентах.

– Это эксклюзивное обслуживание, только для исключительно сумасбродных и неугомонных ведьмочек.

– М-м-м… – Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. Его глаза кажутся темнее, чем обычно, из-за расширившихся зрачков. – Что-то не так?

– Нет. – Он откашливается и прикрывает глаза. – Просто кое-что не учел. – Он резко встает и отворачивается. – Я подожду здесь, пока ты закончишь, не переживай, подглядывать не буду.

– Может, я хочу, чтобы ты подглядывал, – бормочу я и добавляю уже громче: – Подай, пожалуйста, полотенце.

Я встаю во весь рост, чтобы смыть с себя пену. Ричард протягивает полотенце, глядя в стену. По его напряженной позе вполне понятно, о чем он думает. Я собираюсь указать на это, как вдруг посреди ванной появляется Пиглз, сжимающий в зубах ярко-зеленый пакет.

– О, вот и одежда… – Ричард уже заглядывает внутрь, а потом хмыкает и вытаскивает подарок девчонок. –  Даже без ромашек?

– Ой, да ну тебя!

Это было, может, и простецкое белье, но удобное, пусть и странной расцветки.

– Ну, в том хотя бы ходить можно, а это…

– В этом не ходят, – бормочу я, выхватывая у него халат.

Он приподнимает бровь, и я понимаю, что попалась на примитивную провокацию. Конечно, он знает его назначение.

Следом из пакета он вытаскивает какой-то кулон.

– Стой! – кричу я, но Ричард, пытаясь распутать цепочку, случайно выдергивает пробку.

Мерцающая красная пыль выстреливает из флакона, как из хлопушки, окружая нас облаком. Воздух наполняется дурманящим сладким ароматом белого шоколада.

– Не вдыхай! – предупреждаю я, зажав рот рукой, но это все равно не помогает.

Магическая пыль оседает на нашей коже и мгновенно впитывается.