Глава 7

Я крутила головой так сильно, как только могла, лишь бы не поддаться, однако какими-то остатками здравого смысла, которые еще не успела выдавить паника, понимала, что делаю только хуже. Вырываться бессмысленно, он гораздо сильнее меня, да и кричать без толку — Костя был очень горд новой звукоизоляцией.

Но и дать ему желаемое… От одной мысли о происходящем на глаза наворачивались слезы, а Витя тем временем не терял даром ни секунды. Заметив, что я перестала оказывать сопротивление, ведь жалкие всхлипы и сходящие на нет попытки рыпнуться он вряд ли даже чувствовал, мужчина перешел к активным действиям. Задрал подол, скользнув ладонью на бедро, пальцами второй нашел застежку молнии на платье и потянул ее вниз.

А я пыталась думать. Не вырываясь, стараясь сконцентрироваться на возможных вариантах спасения.

Телефон… Телефон в сумке, которая так и осталась в коридоре, а, значит, добраться до туда я не смогу.

Попытаться ударить его? Предпринять еще одну попытку? Нет, Витя не врал, когда говорил, что его любовь к спорту никуда не делась, даже если я и успею добраться до двери, то вот открыть замки…

А мужчина даже и не думал медлить, я слышала, как треснула ткань, когда он резко потянул платье вниз. В этот момент отчаяние все-таки взяло верх, а из глаз потекли слезы. Он не собирался останавливаться, совершенно точно жаждал довести дело до победного.

— Я всегда представлял, что первый раз у нас с тобой будет в спальне, Ника.

И тут меня как будто электрическим разрядом пронзило. Ника… Спальня!

Мысль вспыхнула в голове невообразимо ярко. Спальня, главное — добраться до спальни! И тогда меня посетила еще одна идея.

Лишь бы не проколоться, лишь бы получилось…

Несколько раз моргнув, подняла взгляд на Витю, благо, это было возможно, он позволил, заставила себя улыбнуться, а потом прошептала:

— Знаешь, а я тоже.

А потом… Потом я поцеловала его, сама. И это был самый отвратительный поцелуй в моей жизни. Мужчина действовал страстно, умело, а я еле сдерживалась, чтобы вновь не попытаться оттолкнуть его, раз за разом повторяя себе мысленно о том, что нужно терпеть, жизненно необходимо терпеть.

Он хотел меня, точнее, он хотел Нику. Я чувствовала его эрекцию и пользовалась этим, начала покрывать поцелуями шею, попробовала освободить руки, и это сработало. Он позволил дотянуться до воротника рубашки и взяться пальцами за верхнюю пуговичку.

— Так где, говоришь, спальня?

От его хриплого голоса стало тошно, хорошо, что удалось не дернуться, улыбнуться вместо этого и вновь прошептать, потому что сказать что-либо громче я не могла.

— Соседняя дверь с гостиной.

Витя оторвал меня от пола, подхватив за бедра, и притянул совсем близко, после чего быстро направился в указанную комнату, чтобы буквально через несколько секунд опустить меня на кровать и нависнуть сверху.

Дальше, все происходило еще более стремительно. Вещи полетели на пол. Он целовал — я отвечала. Он ласкал — я отвечала. Отвечала и молилась, чтобы все это оказалось ужасным кошмаром, чтобы, наконец, наступило утро, и я открыла глаза.

Я позволила себе подать голос лишь тогда, когда мы оказались в одном белье, потому что понимала — либо сейчас, либо никогда.

— Подожди. — практически промурчала я, отстранившись на пару сантиметров, и задержала дыхание, волнуясь, что это не сработает.

Но Витя остановился. Он замер и посмотрел на меня с каким-то обожанием, поклонением. В его глазах плескалось безумие, какая-то мания, и я отлично понимала, что сейчас он видит перед собой совсем не меня, Олю. Для него в данный момент я Ника, Ника, которую он боготворит, ради которой сделает все, о чем она попросит, с которой никогда не поступит так, как поступал со мной.

Именно осознание этого придало мне сил. Превозмогая отвращение, желание плюнуть мужчине в лицо, я улыбнулась. Улыбнулась и коротко коснулась его губ своими, очень надеясь, что выражение моего лица не стало похожим на гримасу в этот момент.

— Дети пока не входят в мои планы. — не переставая растягивать губы, проговорила я, после чего потерлась своей щекой о его, ни на секунду не забывая о том, что Витя должен быть уверен в том, что я делаю все по доброй воле.

— Понял. — он ответил легко. Еще несколько часов назад от такого тона, наполненного нежностью, я была бы готова растечься сладкой лужицей, однако сейчас он не вызывал ничего кроме ярости.

— Тогда, может, выпустишь меня? — кивнув головой сперва на его руки, которыми Витя упирался в кровать по обе стороны от меня, а потом на тумбочку, спросила я.

Спросила и тут же пожалела, о такой жестикуляции, потому что, если сейчас он вызовется сходить сам и обнаружит в ящике далеко не презервативы…

— Конечно. — и вновь легкость, а мне же потребовался максимум усилий для того, чтобы хотя бы продолжить дышать.

Как в замедленной съемке я видела, как Витя перекатывается на бок, не сводя при этом с меня взгляда, пожирающего, жадного, а мне в ответ приходилось улыбаться. Улыбаться, пока вставала с кровати, улыбаться, пока шла к тумбочке на ватных ногах, улыбаться, пока выдвигала ящик.

Улыбка стерлась с лица лишь тогда, когда я обхватила пальцами холодную черную металлическую рукоятку и обернулась к мужчине, вытягивая руки вперед, крепче сжимая пистолет.

— Шмотки свои собрал, и выметайся отсюда, быстро! Пока я ментов не вызвала или не пристрелила тебя к чертям!

Держать голос под контролем было сложно, заставлять руки не дрожать — еще сложнее.

А Витя… Витя даже не думал шевелиться, точнее он, кажется, вообще не понимал, что происходит.

Переводил взгляд с дула пистолета на мое лицо, и тогда я продолжила:

— Как ты Костю назвал? Задротом? Не ожидал, что «задрот» помимо природы еще и оружием увлекается? А что лицензию имеет? Ах, кажется, я забыла упомянуть еще и о том, что пару раз в месяц мы на дачу выбираемся, где Костя нам мастер-классы устраивает.

Конечно, я врала. Не во всем, но врала. Это был совсем не боевой пистолет, травмат, который я держала всего пару раз в жизни, однако я вкладывала в свои слова максимум уверенности.

И это возымело эффект. Витя быстро заморгал, а потом взглянул на меня совсем другими глазами, словно с них пелена какая-то спала, появилось ясность, осмысление.

— Оля… — он выглядел растерянным и, видимо, наконец осознавшим, что натворил. Вот только сейчас меня это уже не впечатляло.

Ни его взгляд, ни лицо, ни-че-го!

Я ненавидела этого человека, всеми фибрами души мечтала, чтобы он навсегда убрался из этой квартиры и из моей жизни, понимала, что никогда не забуду случившегося и никогда не смогу простить. И грош цена его страху и отчаянию, которые сейчас легко можно прочитать по его лицу.

— Оль, прости, Оль…

— Убирайся отсюда! — стараясь откинуть страх, раз за разом повторяя себе о том, что даже секундная утрата уверенности может стоить мне слишком дорого, сделала шаг вперед.

— Не горячись, я не понимаю, как это произошло, что на меня нашло, Оль… Это помутнение какое-то! — подняв руки, затараторил мужчина.

Мужчина, который сейчас выглядел жалким трусом, воспользовавшимся моей слабостью.

— Вещи и на улицу! Быстро!

После очередного призыва Витя меня все же услышал. Не отворачиваясь, не отводя взгляда, как будто боясь, что при первой же возможности я выстрелю ему в спину, он начал поспешно хватать раскиданные по полу вещи и пятиться к выходу.

В коридоре он уронил статуэтку и зажмурился в страхе, от этого стало еще более гадко. Завистливый, обиженный и злобный парень с третьего курса — вот кто прятался под личиной человека, которого я ошибочно посчитала нормальным. Если когда-то он и был таковым, то явно перестал им являться в тот день, когда Ника начала встречаться с Костей.

Он даже не подумал забрать пальто, взял в руки ботинки и вылетел из квартиры.

Как только Витя оказался на лестничной площадке, я тут же подлетела к двери и закрыла ее на все замки, лишь после этого отложила пистолет, аккуратно, словно он и мне мог причинить вред, и медленно сползла на пол.

Куда звонить? Что делать дальше?

Полиция? А что я им скажу? Как объясню? Смогу ли рассказать обо всем, глядя Вите в глаза, если они все-таки решат его задержать?

Нет, очень плохой вариант, отвратительный.

Родители? Ника?

Нет и нет!

Черт возьми, как же можно мыслить здраво, если мыслить не получается вовсе?!

Не паниковать, не паниковать… Все уже позади, отчего же тогда так руки трясутся, да и одного взгляда на дверь хватает для того, чтобы тело начинала бить крупная дрожь?

Находиться в этой квартире теперь совершенно невозможно, но и выйти на улицу, да что там выйти, дверь открыть… Это нереальным кажется!

Кое-как совладав с собой, потянула за ручку сумочки и стянула ее с тумбы на пол. Застежка расстегнулась еще в полете, и теперь все содержимое валялось передо мной на ламинате. Найдя взглядом мобильник, потянулась к нему и почувствовала, как стало легче, саму малость. Возможно, это вообще было самовнушение, иллюзия связи с внешним миром, иллюзия того, что кто-нибудь может мне помочь.

Только вот кто?

Разблокировав экран, со второго раза попала по значку записной книжке и начала ее листать. Взгляд совершенно не хотел фокусироваться, картинка перед глазами расплывалась, но я один за другим пролистывала контакты, пока не дошла до буквы «В».

Владислав Александрович.

Возможно, я была совершенно не в себе, но я до сих пор четко помню тот момент, когда нажала на кнопку вызова, предварительно посмотрев на время. Часы показывали начало первого, а он взял трубку уже на втором гудке, как будто ждал.

— Да?

— Владислав Александрович, — я вздохнула, понимая, что не смогу нормально сказать, кто звонит, поэтому, поборов очередной всхлип, тихо закончила фразу. — это Елагина.

Пожалею ли я о том, что позвонила Владиславу Александровичу и попросила его приехать, не объясняя причин? Возможно, вполне вероятно даже, но не сейчас.

Сейчас принятое решение почему-то казалось мне единственно правильным.

Он не задавал лишних вопросов, не спрашивал, случилось ли что-нибудь, хотя, наверное, было понятно, что случилось, раз малознакомая подчиненная вдруг звонит ему посреди ночи. Он просто узнал адрес и пообещал приехать через двадцать минут.

Едва сбросив вызов, я побежала на кухню, вытащила из ящика новый мусорный пакет и также бегом вернулась в коридор, не глядя, стащила с вешалки Витину куртку и затолкала ее в мешок. Честно, мне было абсолютно плевать, что в ней было, пусть даже самые важные документы, но при первой же возможности она отправится на помойку. Сомневаюсь, что после случившегося у него хватит смелости узнать о ее судьбе.

Следом за курткой в мешок полетело порванное платье. И именно на этом моменте мне стало нестерпимо плохо, создалось острое ощущение, что я невыносима грязная, противная самой себе. Сбросив нижнее белье, которое тут же полетело вслед за курткой и платьем, побежала в душ, где сразу же включила горячую воду, практически нестерпимо горячую, как будто она могла как-то помочь и смыть воспоминания о сегодняшнем вечере.

Я едва успела натянуть на себя джинсы, футболку, толстовку и убрать пистолет Кости на место, когда раздался звонок домофона. В первую секунду я вздрогнула, испугалась, перед глазами стали проноситься страшные картинки, пришлось схватиться за стену. Чтобы не потерять равновесие, но практически в это же мгновение подал признаки жизни и телефон.

Прочитанное на экране имя позволило выдохнуть. Я ответила на оба звонка сразу. Провела пальцем по экрану мобильника, приложила его к уху, а свободной рукой сняла трубку домофона, чтобы синхронно услышать из обоих динамиков одну и ту же фразу:

— Впустите?

— Конечно.

Я смотрела в глазок с того самого момента, как нажала на кнопку разблокировки двери подъезда. Дышала через раз, однако, когда увидела на лестничной площадке Владислава Александровича, смогла перевести дыхание и повернуть замок.

Видеть босса перед квартирой сестры было странно (хотя, что сегодняшней ночью вообще не было странно?). Его внешний вид сейчас абсолютно не походил на тот, который я уже привыкла лицезреть в офисе. Владислав Александрович был одет в простые потертые джинсы и толстовку, поверх которой была накинута куртка. Ну, практически мужская версия меня…

Однако через несколько секунд стало совершенно не до одежды. Вот теперь-то до меня добралось чувство смущения и абсолютного непонимания, как вести себя дальше. Что сказать? Как объясниться?

Ладно… Нужно же хоть с чего-то начинать:

— Здравствуйте.

— Здравствуйте. — в ответ.

Ситуация — глупее не придумаешь, но несмотря на это, я ощущаю умиротворение и какую-то легкость даже после всего случившегося.

— Проветримся? — Владислав Александрович задал свой вопрос, не дождавшись моей следующей фразы. Конечно, наверное, прошло уже целое тысячелетие в тишине.

— Да. Отличная идея. — неловко улыбнулась. — Только куртку захвачу.

— Конечно.

Вернувшись в квартиру быстро накинула верхнюю одежду и затолкала ноги в кеды. Распихала по карманам ключи, телефон и деньги и в последний момент подхватила с пола мешок с одеждой. Если честно, в какой-то миг я даже подумала, что сейчас, выскочив на площадку, я там никого не обнаружу, однако Владислав Александрович стоял на том же месте, с интересом разглядывая панель со счетчиками.

— А мы мусор сможем выбросить? — поинтересовалась с надеждой.

В ответ мужчина улыбнулся:

— Почему бы и нет. Выкидывать мусор посреди ночи — одно из моих любимых занятий.

Пока мы шли до помойки, я по большей части молчала, зато босс был общительным. Он рассказывал о какой-то незначительной фигне вроде того, что в кафетерии перестали делать нормальный кофе, а системники во главе с Костей объявили бойкот продажникам под предводительством Виты. Кстати, в том, что причиной этого кипиша стала моя новоиспеченная офисная подружка, я практически не сомневалась. Вполне в ее духе.

Избавление от вещей, напоминавших о Вите, стало еще одним маленьким камешком, упавшим с души. Конечно, там их оставалась еще целая гора, однако это уже хоть какое-то, но движение вперед.

— Покатаемся? — выступил с очередной инициативой начальник, когда вся сводка свежих корпоративных сплетен была озвучена.

И вновь предложение вышло как само собой разумеющееся, как будто любые уважающие себя люди по ночам только и делают, что сперва выносят мусор, а потом едут колесить по ночному городу. Ну, мы ведь были уважающими себя людьми?

Думаю, да, именно поэтому я легко согласилась, однако, уже устроившись на пассажирском сидении, осознала, что теперь нужно сказать что-нибудь и мне, но не додумалась выдавить ничего умнее, чем:

— А вы странный.

Шеф, сидевший за рулем, вскинул бровь и с легкой улыбкой посмотрел на меня, пришлось пояснить:

— Приезжаете посреди ночи по первому звонку, возможно, не особо адекватной девушки, не задаете лишних вопросов.

Улыбка Владислава Александровича стала еще шире. К слову, моя тоже.

— Вы уверены, что хотите поговорить о странностях? — вроде бы и шутливо поинтересовался мужчина, но я без труда поняла, что он вкладывает в эти слова куда более глубокий смысл.

А к этому я была не готова, именно поэтому отрицательно качнула головой и попыталась отшутиться:

— Или это обычная опция для всех сотрудников вашей компании?

Теперь головой качнул шеф и проговорил фразу, которую я уже слышала:

— Только для самых неординарных.

И вдруг так легко стало, что я решилась на крохотное откровение. Ни к чему не обязывающее… Просто такой же маленький камешек вроде выброшенных вещей:

— Кажется, мне придется снова переехать на вокзал.

— Может, оно и к лучшему? — Владислав Александрович заглянул мне в глаза. — Там цыгане, неверное, места себе уже от тоски не находят.

И вновь умиротворение.

Не знаю, как ему это удалось, но, едва автомобиль тронулся, я отвернулась к окну и практически моментально отключилась. Честно, я даже сообразить не смогла, как это произошло.

Проснулась лишь тогда, когда ощутила слабое касание плеча. В полудреме не сразу смогла сообразить, где нахожусь, в голову вновь полезли отвратительные мысли, дыхание сбилось, а сердце заколотилось, как бешеное.

Прийти в себя помог лишь обеспокоенный голос шефа:

— Тише, тише, я не думал вас напугать.

— Простите… Я, кажется… — Владислав Александрович улыбнулся, видимо, решив, что все уже в порядке, и я непроизвольно улыбнулась в ответ. — Я, кажется, вырубилась.

— Знаете, у меня племянник засыпает исключительно в машине, укачать на руках нет никаких шансов, так что можете не оправдываться.

— Вашему племяннику двадцать пять?

— Чуть меньше. — мужчина усмехнулся. — Шесть месяцев, если быть точным.

Вместо ответа тихо хихикнула, а потом все же решила осмотреться. Район, где босс остановился, был мне совершенно не знаком, и это немного напрягло, поэтому, повернувшись к нему лицом, решила спросить:

— А куда вы меня привезли?

— Сюрприз. — улыбнулся Владислав Александрович, однако я его позитива не разделила.

Ну, знаете, мне после сегодняшнего вечера, сюрпризов для полного счастья только и не хватало, поэтому попробовала пояснить свою позицию как можно более мягко.

— Разговор про сюрпризы, когда ты сидишь ночью в машине, которая припаркована черт знает где, с малознакомым мужчиной, приобретает несколько другой оттенок. Ну, такой не слишком позитивный, особенно если вспомнить то, что мы еще до сих пор не определились, маньяк вы или нет.

— Если бы я был маньяком, я бы занялся своими маньячистыми делами гораздо раньше. Возможностей было предостаточно.

— Маньячистыми делами? — усмехнулась, хоть и не планировала.

— Ими самыми.

— Да кто вас знает, может, вы маньяк-перфекционист, можете заниматься маньячистыми делами исключительно в определенных местах или в определенное время.

— Или в определенную фазу луны. — продолжил список босс, после чего заглушил двигатель и посмотрел на меня. — Обещаю, сегодня обойдемся без всего этого.

— Если слово «сегодня» было добавлено исключительно для того, чтобы меня приободрить, то, хочу признаться честно, вышло очень фигово.

— Мне на тренингах всегда говорили, что мои призывы, направленные на поднятие духа и улучшение обстановки в коллективе, получаются так себе.

— Вам не врали. — и вновь поймала себя на улыбке. Как ему это удается?

— Так что, согласны на небольшой сюрприз? — а я уже успела соскучиться по этим резким переходам с шутливого на серьезный тон.

Согласна ли я? Наверное, да. Ну не может же за одни сутки на меня свалиться такое количество неприятностей, которое обычно уготавливается на год? Хотя, возможно, я где-то слишком сильно согрешила, и в моей жизни наступила адски черная полоса?

В таком случае мне терять вообще нечего, видимо, именно поэтому я слабо улыбнулась и кивнула, дав тем самым свой положительный ответ.21b4bc

— Отлично, тогда пойдемте.

Выходить из машины на холод было не слишком приятно, однако долгой прогулки на свежем воздухе, к счастью, не получилось, Владислав Александрович остановился у ближайшего подъезда и, достав из кармана куртки связку ключей, начал перебирать одну за другой магнитные кнопочки для домофона, пока, наконец, не остановился на нужной, приложив которую к замку, открыл дверь и пропустил меня вперед.

В лифте я все-таки не выдержала молчания и решила нарушить тишину, глядя на вторую связку ключей, извлеченную начальником из кармана:

— В свободное от тортиков и шоколадок время вы подрабатываете риелтором?

— У всех есть свои маленькие слабости. — одновременно с оповещением лифта о том, что мы прибыли, проговорил мужчина.

А дальше была лестничная площадка, очередные замки и в итоге распахнутая передо мной дверь. В этот момент Владислав Александрович все-таки решил сбросить завесу тайны и пояснить.

— Это одна из корпоративных квартир.

Мужчина щелкнул выключателем, и в коридоре загорелся свет.

— Посмотрите?

Пожав плечами, сделала несколько шагов вперед и оказалась в просторной комнате, которая являлась по совместительству и спальней, и гостиной, и столовой, отгороженной от небольшой кухни барной стойкой. Несмотря на то, что это была всего лишь небольшая квартира-студия, за счет грамотного использования пространства создавалось ощущение, что я нахожусь в чуть ли не полноценной двушке.

— Нравится? — поинтересовался Владислав Александрович.

— Да, если вы собираетесь переезжать сюда, и вам важно получить мое благословение, то вот оно. Кстати, вы всегда носите с собой пару связок ключей? — мужчина улыбнулся и уже открыл рот для того, чтобы ответить, однако я среагировала раньше. — Не-не-не! Только не надо сейчас про встречи с неординарными сотрудниками! В сложившейся ситуации это явно не прозвучит, как комплимент. А я к такому не готова.

Улыбка начальника стала еще шире:

— Ладно, не буду. Но вообще-то я думал, что сюда переедете вы.

— Я?

Начальник кивнул:

— Плата за аренду будет вычитаться из оклада, сумма гораздо ниже средней по городу. Если вас заинтересует это предложение, я могу попросить, чтобы завтра подготовили договор.

Не зная, что сказать, не особо веря в происходящее, тормозя руку, которая зачем-то вновь лезла щипаться, медленно проговорила.

— Вы не просто риелтор. Вы фея-риелтор. Я… — сбилась с мысли.

— Если вы переживаете за цыган, то мы можем попробовать пригласить их к вам в гости.

— Спасибо! — не зная, какие слова могут передать мои ощущения лучше, чем простая благодарность, проговорила я.

— Не стоит, я уже понял, что эти цыгане вам очень дороги.

Не в силах сдержать эмоции, рассмеялась. Это было похоже на волшебство, на сказку, и мне совершенно не хотелось, чтобы она заканчивалась.

— Спасибо… — еще раз тихо сказала я, поймав взгляд босса.

— Обращайтесь, Вероника Олеговна.

Возвращение в реальность было резким, словно пощечину влепили. Имя сестры, произнесенное боссом, отрезвило моментально, сбросило сладкий туман, в который я успела провалиться. Вновь стало гадко и тоскливо, даже улыбка с лица сползла, настолько она стала казаться наигранной и неискренней. Сил хватило только на жалкую фразу:

— Вы сможете отвезти меня домой?