Глава 10

Конечно, я выспалась. Я ведь целых семь часов смогла пролежать, пялясь в стену. По сравнению с тем, что до этого я пару часов патрулировала квартиру, принятие горизонтального положения можно было считать успехом.

О Владиславе Александровиче я старалась не думать. Ох, как я старалась, правда он почему-то он все равно целиком занимал мои мысли. О чем конкретно я думала? Сложно сказать, к утру я и сама начала путаться, странно, что из ушей еще пар не пошел.

Да, он мне нравился, ладно. Но сильней всего хотелось его убить.

Спать он, видите ли, не может. А я могу?

Первый раз я захотела позвонить боссу в четыре утра. Даже мобильник разблокировала и нашла в записной книжке нужный контакт, правда уже через несколько секунд отложила телефон, потому что так и не смогла придумать, что сказать.

Доброй ночи, или это уже утро, я из-за вас спать не могу? Так себе начало разговора.

До девяти утра я брала в руки мобильник еще трижды, а потом он просто взял и зазвонил сам. Огромных усилий стоило не ответить сразу, я мужественно продержалась целых восемь секунд, после чего провела пальцем по экрану, приложила аппарат к уху и как можно более спокойно проговорила:

— Выспались?

И как только голос не дрогнул? Да мне памятник за сдержанность поставить нужно!

— Не совсем. — судя по тону, шеф улыбался, а мне вот не до улыбок было.

— И что же помешало? — спокойствие Оля, только спокойствие.

— Последние пару часов еле сдерживался, чтобы не позвонить раньше.

Пару часов?! Какой бедняга!

— Сожалею. — фыркнула в ответ, чем вызвала смешок на том конце провода.

— Вышло практически искренне.

— О да, я очень старалась.

— У вас есть планы на вечер?

Уйма! Дожить до вечера, например.

— А есть предложения?

— А это звучит странно?

Странно то, что я до сих пор не грохнулась в обморок, все предпосылки для этого были. Возможно, спас тот факт, что я лежала.

На самом деле я надеялась, что Владислав Александрович не позвонит. То есть не так. Позвонит, но в дверь, потому что сейчас несколько часов, которые предстояло провести в подвешенном состоянии, казались сущим адом, однако, выбора не было, ну не вопить же мне в трубку о том, что до вечера я, вероятней всего, свихнусь, честное слово.

— Да нет, нормально. — максимально спокойно, параллельно впиваясь ногтями в коленку. Надо же как-то спокойствия достигать…

— Так что?

— Вечером я свободна.

— Отлично. Во сколько?

Проведя в голове несложную калькуляцию, проговорила:

— В шесть было бы замечательно.

— Я заеду.

— Только не домой. — в очередной раз улыбнулась, а потом продиктовала адрес выставочного центра, где должен был состояться мастер-класс, параллельно размышляя о том, что предстоящее мероприятие либо станет самым невыносимым в моей жизни, либо позволит хотя бы чуть-чуть скрасить тяжесть ожидания.

В любом случае, заявляю вам с полной серьезностью — так тщательно на мастер-класс по изобразительному искусству за всю историю мастер-классов по изобразительному искусству не собирался еще никто.

Я вообще искренне сомневаюсь в том, что кто-либо трижды мыл голову, чтобы, наконец, нормально уложить волосы, для посещения подобного мероприятия.

Так или иначе, сборы хоть как-то помогли прочистить мозги, точнее то розовое желе, в которое они превратились. Я по-прежнему не знала, что думать (да-да, розовым желе очень сложно думать), не знала, что сказать Владиславу Александровичу, когда мы встретимся, но почему-то меня это совершенно не волновало.

А вот то, что нужно еще как-то пережить четыре оставшихся часа, очень волновало.

Однако все изменилось, едва я перешагнула порог зала, увидела кисти, краски и мольберты.

Какое-то странное, старое, практически забытое ощущение, дремавшее долгие годы, вдруг начало пробуждаться. С теплотой, с предвкушением чего-то хорошего.

Знакомые запахи, ощущения, звуки. Все это перемешивалось, вызывая едва ли не эйфорию. Я не знаю, как объяснить состояние, в котором я провела практически весь мастер-класс. Яркий фейерверк эмоций, когда ты понимаешь, что это настолько твое, и вот уже постфактум осознаешь, что только что отдала последние свободные деньги на оплату курса занятий в художественной школе.

Испытала ли я разочарование, когда поняла, что сделала?

Не-а. Вот ни капли. Наоборот, улыбка стала лишь шире.

Однако картинка в ярком калейдоскопе событий сегодняшнего дня сменилась, едва я вышла на порог выставочного центра.

Владислав Александрович стоял на парковке рядом со своей машиной, и я с трудом сдерживалась, чтобы не побежать навстречу или хотя бы значительно не ускориться.

И у меня вновь появились явные проблемы с описанием собственных эмоций. Сложно их описывать, когда они переполняют и напрочь выпихивают из головы здравый смысл и прочие скучности.

Путь от ступеней, спускаясь по которым, я заметила шефа, до его автомобиля занял ровно сорок три секунды. Я считала. Ну, нужно же было хоть чем-то себя занять.

Потом еще три секунды ушло на то, чтобы поправить сползшую с плеча лямку от сумки, вздохнуть и, наконец, посмотреть мужчине в глаза.

— Здравствуйте? — вышло почему-то вопросительно.

— Здравствуйте? — ухмылка в ответ.

А что я должна была сказать? «Привет, давай целуй меня уже?!»

Хотя, может, и неплохая идея, однако проверить ее босс мне не дал. В отличие от меня, тормозить он был не намерен. Хитро улыбнулся, после чего чуть наклонился и поцеловал.

А я… А что я, дура что ли, отказываться? Конечно, нет.

— Привет? — второй раз завязать диалог попробовал уже Владислав Александрович. Ну, минут через несколько после того, как мы оказались рядом. Точное количество проведенного в его объятиях времени я вам, увы, не скажу. В те моменты, когда тебя целуют так, что крышу сносит, внутренний секундомер почему-то начинает барахлить. Странно, конечно.

— Привет? — улыбнулась, но от вопросительной интонации не избавилась. Это хоть какая-то стабильность.

— «На ты» переходить будем? — воу-воу! Какое стремительное развитие событий.

— А как же субординация и все в таком духе? — вы уже успели заметить, что в тем моменты, когда я особенно волнуюсь, начинаю нести всякую фигню?

Владислав Александрович отвечать не спешил, коротко хохотнул, затем поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. Взвешивает правильность моих слов, что ли? Про субординацию размышляет?

Я поняла, что нет, уже в следующее мгновение, когда он, скользнув одной ладонью на мой затылок, а вторую уже так привычно устроив на моей талии, поцеловал. Настойчиво, решительно, в этот раз уже не пробуя меня на вкус, а распаляя, вызывая ответное желание, заставляя зарываться пальцами в его волосы, жадно хватать ртом воздух, когда это удавалось.

Если честно, я опасалась, что та сцена, которую могли наблюдать проходящие мимо люди, слишком напоминала начало какого-нибудь фильма для взрослых.

Ладно, вру. Я не думала о том, что они там себе подумают. Да мне вообще было плевать, есть ли на нашей планете люди.

Я поняла суть такого хода босса лишь тогда, когда мужчина отстранился и вновь взглянул на меня. Рассмеялась моментально.

— К черту субординацию, никогда не любила это слово.

— Его еще и выговаривать сложно. — согласился со мной начальник.

— Надо его официально запретить. — просто зашкаливающий уровень фигни…

Кажется, Владислав Александрович, которого я теперь обязательно буду называть на ты, понял такую фишечку моего характера, поэтому решил сменить тему. Правильно, не субординацией же единой.

— Прогуляемся?

— Конечно. — улыбнулась и уже хотела развернуться, чтобы пойти в сторону парка, находящегося неподалеку, однако в последний момент заметила, как Владислав Алек… Влад открывает пассажирскую дверцу. Реально хорошо, что развернуться не успела, а то сейчас бы уже вовсю втирала о том, что это у меня ритуал такой перед посадкой в машину — круг на месте.

Я не знаю, куда начальник меня вез. Если честно, меня сейчас это даже не волновало. Улыбка была настолько глупой, а настроение таким приподнятым, что я вполне могла бы насладиться прогулкой по какому-нибудь заброшенному заводу или прочувствовать романтику старого кладбища.

Однако ни кладбищ, ни заводов запланировано не было. А вот набережная была. Абсолютно пустынная, словно горожане специально обходили это место для того, чтобы дать нам возможность побыть наедине. Даже ветер стих. Полная тишина и спокойствие. Поцелуи, прикосновения и какое-то волшебное ощущение легкости.

— Почему ты решил меня поцеловать тогда на базе? — как оказалось, перейти на ты оказалось очень просто. Все получилось само собой, и вот я уже не испытывала никакой неловкости.

— Да я не на базе решил, просто подумал, что раньше ты бы и в обморок хлопнуться могла. — глядя на водную гладь, проговорил мужчина и крепче обнял меня.

Я подумала, что он был близок к истине, но вместо этого сказала:

— Вот как. И все же ты не ответил.

Да, мне действительно было важно знать, что Влад думает. Я действительно боялась, что он просто решит отшутиться, однако, когда мужчина перевел взгляд и посмотрел мне в глаза, сразу поняла, что говорить он будет честно.

— Потому что ты другая. Я не знаю, как это объяснить, правда. Ты не похожа ни на одну из тех девушек, которых я знаю, с которыми привык общаться. Как будто из другого мира в наш офис свалилась. — Влад усмехнулся. — Ты непредсказуемая, веселая, с тобой интересно. Достаточно исчерпывающе?

На самом деле я планировала развернутый ответ. Да нет, я вообще планировала хотя бы какой-нибудь ответ, а вместо этого сейчас стояла и тупо хлопала глазами, мечтая не расплакаться, потому что слезы были бы самой неадекватной и глупой реакцией на такие слова.

Самой неадекватной, но в то же время самой адекватной. Потому что я понимала — он говорит обо мне. Именно обо мне.

Нику все без исключения, включая меня саму, считали сдержанной любительницей делать все по плану, а характер, описанный Владом, сочетался с образом сестры примерно также хорошо, как шампанское с абсентом. Однако его следующие слова все же заставили меня закрыть глаза.

— И в конце концов, ты нравишься мне, Ника.

Знаете, у каждого человека есть пределы. Предел терпения, предел риска, предел страха… много. Сейчас я достигла одного из них. Я бы назвала его пределом сопротивления. Это практически физика. Момент, дальше которого только разрушение.

У меня был выбор. Я безошибочно чувствовала мгновение, то самое, когда необходимо сказать правду. То самое, когда Влад смотрит мне в глаза с легкой улыбкой, но в то же время серьезно, словно ожидая какой-то реакции.

Нет, он не может знать, что я не Ника, но он может выслушать. Сейчас может.

Он может выслушать, а я не могу рассказать. Все так просто, но так сложно.

Это те же самые грабли, я на них уже наступала. Тогда с Витей, я отлично это понимаю. И что удар в этот раз будет гораздо сильней тоже отлично осознаю, только все равно не в силах объясниться.

Слова как будто совсем тяжелыми стали, падают куда-то в пропасть, и нет никакой возможности выдавить их из себя. Я боюсь, что все испорчу ими, уничтожу всю магию происходящего, все волшебство момента, поэтому просто улыбаюсь и тянусь губами к губам Влада.

Потому что иногда просто нет сил руководствоваться голосом разума и логикой, нет сил на борьбу с самой собой и мнением окружающих. Хочется быть счастливой и не думать ни о чем другом. Пусть это и всего лишь иллюзия.

Вот такой вот предел сопротивления.