Глава 16

Немного Валерия недооценила одну деталь — ей в этом клубе, как и в любом другом клубе, было непривычно, слишком шумно и незнакомо, в отличие от Мирослава, который отработанным движением махнул полуголой официантке и подтолкнул Валерию влево, где располагался сектор с низкими столиками. Плохой выбор — воевать на территории врага, но Лера не позволила себе растеряться от такой мелочи и всеми силами изображала завсегдатая. Она даже на диванчике почти развалилась, словно именно он и был самым типичным для нее ареалом обитания. Подхватила легким жестом меню, глянула на ценники, в очередной раз порадовалась — немного понадобится таких «свиданий», чтобы вынудить нынешнего дворника распродаваться на органы.

Упустила из виду она и другое — Мира нельзя назвать невнимательным, а вернувшись в свою тарелку, он почти бессознательно начал возвращаться к привычным шаблонам.

— Что закажем? — он и улыбался уже с королевским спокойствием.

Валерия ткнула на самый дорогой коктейль, не решаясь произнести название вслух — вдруг опять ударение перепутает?

— Понял. — Официантки реагировали даже на щелчки его пальцев. — Лер, совсем не похоже, что ты здесь часто бываешь.

— Почему же? — она удивилась, поскольку с ее позиции все пока шло прекрасно. — Думаешь, что так хорошо изучил мой характер?

— Думаю, — Мир многозначительно кивнул. — Но об этом позже. Кстати, я могу по-дружески дать тебе совет?

— Дать-то ты можешь, но не факт, что послушаю.

— Тоже верно. Тогда я сам, — он вдруг подался к ней, ловко перехватил заколку, щелкнул замком и освободил волосы.

Локоны беспорядочно упали на плечи, а Лера очнулась и завопила:

— Это еще зачем? Не нравилась моя строгая прическа?

— Мне очень, — он сделал паузу, — очень нравилась твоя строгая прическа. Но я беспокоюсь за неподготовленных зрителей. У всех без исключения вокруг скоро возникло бы навязчивое желание срочно сдать тебе экзамен.

— Преувеличиваешь!

— На самом деле преуменьшаю. Если к твоему наряду добавить немного кожи, то от желающих завалить экзамен и быть срочно наказанными придется отбиваться.

— А это ты о чем?!

— Да-да, кричи еще громче и смотри холоднее — полный комплект!

Уловив, что он просто весело ее провоцирует, Валерия выдохнула. Но намек ей пришелся по душе — в том смысле, что она и есть здесь главная, а Мирослав присутствует как раз в перевоспитательных целях. Потому, продолжая забаву, изогнула бровь, подняла руку и изобразила, будто бьет по воздуху хлыстом:

— Где там мой коктейль? Почему так долго?!

Он должен был рассмеяться — просто обязан, ведь смешно получилось, но Мир на несколько секунд замер, как загипнотизированный, а потом и вовсе зачем-то тронул кончиком языка верхнюю губу. Но наваждение быстро спало — он вздрогнул, очнулся, вернул улыбку на место и сказал странное:

— Когда-нибудь мы окажемся в этой же точке, но в других ролях.

— Не поняла…

— А тебе и незачем. Иногда в машинах делают игрушечный руль — для детей. Ребенку интересно считать, что именно он управляет движением. У меня такой был, долго доходило, что на самом деле по улицам поворачивает папа, а не я. Всегда требуется время, чтобы сообразить, у кого настоящий руль.

— А вот теперь вообще не поняла…

— Упс, а вот и наши коктейли. Ну, запоздало за знакомство?

Валерия чокнулась и сделала пару глотков — больше для того, чтобы прикрыть легкое замешательство. Вкус коктейля оказался сладко-горьким и вынудил ее поморщиться. Странный Мир какой-то, с легковесной хитрецой без капли напряжения, будто не потерял уже все и теперь не пытается перепрыгнуть через себя в надежде хоть что-то вернуть. Таких надо ставить на грешную землю — желательно с размаха и головой вниз:

— А ты, Мир, решил поскромничать и заказать только коньяк?

— Ага, скромность — мое второе имя. Но на самом деле просто чувство самосохранения, которого тебе не хватает.

— А это ты про что? Я, кажется, совсем перестала улавливать ход твоих мыслей, — Валерия сделала еще два глотка густой жидкости.

И лишь после этого Мирослав изволил объяснить:

— Просто удивляюсь, сколько чертей водится в тихом омуте. Эта штука, — он указал взглядом на ее высокий бокал, — смесь почти всего барного арсенала. Не каждый постоянный клиент клуба осмеливается повторить опыт. Я после первого эксперимента очнулся через три дня на Гаити. У него потому такая стоимость — уже на подходе оставляет только тех, кто ничего на свете не боится.

Вот оно что! Следующий глоточек был микроскопическим — только для того, чтобы проверить, действительно ли концентрированной горечи чуть больше, чем сладости. Зато ощущения стали заметно приятнее. Но Валерия решительно отставила бокал, чтобы случайно не очнуться через три дня на Гаити — у нее сейчас как раз такие финансовые возможности, какие недавно были у ее собеседника.

— Я и не боюсь! Но закажем еще и закусок! — потребовала она.

— Не вопрос. Главное, нам успеть отгуляться до воскресенья, когда у меня с утра метла и обязанности. Ты будешь сильно возражать, если я переночую у тебя с пятницы на воскресенье? Мне там просто до работы ближе.

— Зачем же у меня? Ты разве не видел уютный палисадник поблизости?

— Каждый его сантиметр изучил на предмет мусора. Кстати, а ты не в курсе, почему именно в твоем доме живут такие дикие люди, которым неизвестно, где находится помойка?

— Я? Да я вообще с соседями незнакома! Недавно ипотеку оформила, еще толком не прижилась.

— И не приживайся. Потом лучше ко мне переедешь, когда я снесу этот дом к чертям собачьим.

— Чего?!

— Упс, а вот и наши закуски.

Через несколько минут столик был заставлен блюдами — одно другого дороже. Но Валерия не могла заметить, когда же Мир примется подсчитывать в уме примерные расходы. Он пока вроде бы не начинал, значит, резервы не истощены. Лера опьянения не ощущала, просто попутно отметила небольшие изменения: Мирослав начал ей казаться еще симпатичнее, чем раньше, и даже его наглость выглядела очаровательно. Насколько же внешность обманчива… Как может один и тот же человек быть одновременно приятным остроумным парнем и бессердечным шантажистом? Не зря говорят, что именно у мошенников, как ни у кого другого, выпирает харизма.

— Расскажи о семье, — попросила Валерия, возвращая их обоих в правильное русло разговора. — Какой у тебя отец?

— Отец как отец, — Мир не ускользал от предложенных тем. — Растил нас с братом, нередко откладывал работу и обязанности ради нас.

— Серьезно? То есть он вас с братом любит? — этот момент казался удивительным на фоне последних событий.

— Раньше я был в этом уверен, но в один момент все развалилось. Оказалось, что у отца ко мне море претензий. Теперь мы в состоянии затянувшейся молчаливой ссоры.

— Например, каких претензий? — от интереса Валерия подалась к нему, не отрывая взгляда от слегка прищуренных глаз.

Мир позу не изменил, но в голосе появились совсем мягкие интонации:

— Вечеринка незаметно переросла в допрос. Но отвечу, поскольку никаких секретов от тебя нет. Я недостаточно усердно учился, потом совсем неусердно работал.

— Так ты поэтому сейчас так стараешься — отцу хочешь показать, что изменился?

— Именно поэтому.

— Как-то мелко, — скривилась Валерия. — И это всё? По-моему, он сам тебя избаловал, позволил считать, что жизнь и так наладится. Но ты ведь сразу взялся за ум, а он не оценил!

— Некогда ему ценить, укатил подальше без возможности с ним связаться, — совсем честно ответил Мир. — И нет, это не все. Заодно он обвинил меня в интрижке с предыдущей женой. Нет, я, ей-богу, на таких мыслях себя ловил, но руки как-то не дошли. Не руки в смысле… ничего из меня до нее так и не дошло. Так что последний аргумент — самая настоящая несправедливость.

— Стоп! — Валерия уловила важное, потому на этом моменте решила сконцентрироваться. — А почему он вообще так подумал? Ты — беспринципный бабник? Могла бы сразу догадаться… И с какой стати я искала какие-то более приятные объяснения?

Мирослав с трудом не скосил взгляд на ее губы, сделал короткую паузу и выдал вкрадчиво:

— Я очень принципиальный бабник. Был. Кстати, пора звонить куратору.

Его телефонный разговор был довольно коротким, вообще удивительно, как среди такого шума он что-то мог расслышать:

— Да, сижу пью. Не завидуй! Читай свою инструкцию, а то у меня все ориентиры под стол сползают.

Выслушал внимательно ответ, кивнул, убрал телефон обратно в карман.

— Итак, на чем мы остановились?

Вот эта сцена была совсем парадоксальной и требующей немедленных объяснений. Валерия сделала для храбрости еще маленький глоток и решила напирать:

— Мирослав, мы с тобой так сблизились. Друзья не разлей вода! Любую тему можем затронуть, вместе вечера проводим, обсуждаем личное, поэтому…

Он перебил:

— Строго говоря, мы обсуждаем только мое личное. Потому перейдем к тебе — почему ты, такая хорошенькая умница, ни с кем не встречаешься? Ты ухажеров по уровню познаний в геодезии отсекаешь, или их вообще нет?

Валерия отмахнулась:

— Когда отсекаю, а когда вообще нет. Но вернемся к тебе — в смысле, к упрочению нашей дружбы! От какой зависимости ты лечишься? Что за куратор такой?

— Все мои зависимости давно свелись в одну точку. В смысле, к упрочению нашей дружбы. Она сейчас такая крепкая, что мне надо снова выпить. За знакомство?

— Повторяешься и юлишь!

— Тогда за любовь. Дружескую.

— И платоническую, — согласилась Валерия, чтобы он не придумал себе ничего лишнего. — Итак, подозреваю, что-то не так с твоим легкомыслием… Принципиальный бабник — это что вообще означает?

— Отвечу. Но сначала потанцуем.

— А это еще зачем?

— На практике легче показывать.

Он потащил ее за руку из-за столика, а потом в самый центр толпы. Валерия ненадолго потерялась от слишком громкой музыки и движущихся тел вокруг, но Мир ее перехватил за талию, прижал к себе, обозначая точку дружеского сбора. Лера была не очень сведуща в современных танцах и потому даже обрадовалась, что ее просто ведут и направляют. И движение само по себе было полезно — тело и голову следовало немного проветрить. К коктейлю она решила больше не притрагиваться, а то думать совсем перестанет. Даже чистый коньяк безопаснее этой ядреной смеси.

Мирослав наклонился к ее уху совсем близко, иначе докричаться было нереально:

— Бабником меня иногда называют, это правда. Но вопрос ведь упирается только в термины. Почему людей не судят за то, что они утром с закрытыми глазами тянутся к кофе? Автоматические действия должны быть неподсудны!

Валерия немного отодвинулась, чтобы глянуть на выражение его лица — и оно снова не выдало никакого напряжения.

— Ты это, не прижимайся так! — попросила нервно после его признаний. — И я тогда не буду судить тебя за автоматические действия! Но благодарю за откровенность, она помогает дружбе.

— Откровенность моя строго выверена, — вдруг серьезнее ответил он. — Как и твоя. Если до сегодняшнего вечера я сомневался, теперь вижу четко — ты знаешь обо мне намного больше, чем говоришь. Видимо, у подружки твоей язык еще длиннее, чем выглядит. И играешь в наказание. Вопрос только в том, у кого сейчас игрушечный руль.

Такая прямолинейность оказалась сбивающей с ног. Валерия остановилась и уставилась на него, как будто пыталась пролезть под маску. Играть в неведение дальше? Притвориться, что не понимает, о чем речь? Но на такие атаки подсознательно хочется ответить тоже прямым ударом:

— И что тогда мы оба здесь делаем? Руль делим?

— Укрепляем дружбу, — беззаботно парировал он издевкой. — И все получится, если мы как можно дольше сможем ни разу не затронуть тему «я знаю, что ты знаешь».

— Ты ее только что сам затронул, Мир! — Валерия уже кричала ему в лицо, выпуская злость на волю. — Мне просто интересно, на что ты рассчитываешь? Еще кого-нибудь похитишь и будешь названивать с угрозами? А дворника из себя как долго будешь изображать, зная, что я просто измываюсь над твоим чувством собственной важности?

— Я терпеливый и не особенно чувствительный — измывайся. И я никого не похищал. Но планирую — почему я сразу не догадался похитить тебя?

Он улыбался так легко, что окончательно обескураживал. Возможно, не хотел признаваться, или имел в виду, что согласие самой похищенной отменяет факт преступления. Но, по сути, это не так уж и важно, а Валерия имела право на ярость:

— Чего же ты продолжаешь вертеться рядом? Неужели всерьез меня считаешь настолько пустоголовой, что сможешь снова меня провести? А заигрываешь-то — волосы вон распустил, придыхания в голос добавил! Прям крутой жених перед девственницей. Нет, ты реально думаешь, что мне можешь еще и понравиться?

— Не думаю — уверен. То есть ты девственница?

— Ой-ё, как все запущено, — протянула Валерия. — Пойду я… носик попудрю.

— Убегаешь, потому что я случайно забрал у тебя контроль?

— Никуда я не убегаю! — отрезала она на развороте, еще и палец вскинула. — Вернусь через пять минут. Будем дружбу укреплять! Мне теперь даже забавно узнать, что у тебя на уме, кроме дикого азарта. До сих пор я считала тебя козлом, но не дебилом — нет же, ты бьешь все рекорды!

Через два шага сквозь густую волнообразную толпу Мир ее перехватил — зацепил за запястье и резко развернул себе. Подался резко к ней и поцеловал в губы. Всего мимолетное касание, он сразу же отодвинулся, наблюдая за реакцией. И та себя ждать не заставила:

— Ты что творишь?! — от такого потрясающего крика люди вокруг даже танцевать перестали.

— Показываю, как правильно со мной дружить, Лер. А теперь иди, пудри носик.

Несколько минут Валерия перед зеркалом пыталась просто отдышаться. Да у Мира вообще дома никого нет! Он сумасшедший! Практически прямым текстом заявил, что хочет вытянуть у нее деньги, но продолжает искать другие крючки. Что это, неукротимая инерция или отвлекающий маневр? Теперь Ярослав в гонке выглядел из двоих более пристойно — тот хотя бы впечатление производит аккуратно, без боевого нахальства. Многое непонятно в стратегии Мирослава, но суть кристально очевидна: зажравшийся, избалованный папенькин сынок, который не умеет останавливаться. Нет, он, безусловно, привлекателен, но ведь не до такой же степени, чтобы на свою оболочку делать все ставки! Целоваться зачем-то полез… Может, в его истории попадались такие девицы, которых одним поцелуем можно было уговорить на передачу восьми миллионов долларов? В принципе, больше и думать не о чем. Жаль, что Валерия не была достаточно осторожной и выдала себя раньше времени, потому месть оказалась кратковременной. А общаться им больше не о чем. Не строить же из себя теперь друзей.

Еще через пару минут Валерия остыла. Совсем идиотский получится вечерок, если она даже настроение Мирославу не испортит. Надо было сразу залепить ему пощечину! Ничего, в следующий раз она не растеряется, ведь тот явно нацелен продолжать свои нелепые выходки. А пока можно… Валерия быстро придумала, как все-таки подпортить встречу.

— Олеся! Ну как ты там, дорогая, отошла? — она говорила быстро, чтобы бывшая подруга не погрузилась в нытье. — А я тут, представляешь, в «Куири́» выбралась! Веселюсь и замечаю, что совесть меня немного гложет.

— Куда-куда ты выбралась? — Олеся конкретно опешила. — Ты?!

— Я, я. Мирослав Махалин пригласил. Помнишь, вы с ним один раз встречались? Не хочешь присоединиться? Тебе после такого стресса надо развеяться! Он оплачивает банкет!

— Буду через пятнадцать минут!

Она, наверное, там прямо в окно сиганула, чтобы время сэкономить. Но это ей не помешает прямо в прыжке идеально накраситься.

Мирослав ждал за столиком, будто вовсе не сомневался, что она вернется. Валерия села напротив и сложила руки на груди.

— Теперь ты собираешься изображать надутость? — Мирослав умело выводил ее на эмоции. — Или все-таки начнешь задавать вопросы? Пока тебя не было, я сделал глоток твоего коктейля, потому бери меня тепленьким — все как на духу выложу.

Валерии пришлось приложить усилия, чтобы голос прозвучал искренне и весело:

— Собираюсь немного подуться. Но ровно пятнадцать минут. А пока наливай — выпьем за знакомство.

— Опять?

— С тобой можно каждый день знакомиться и узнавать совершенно нового человека.

Он принял правила, Валерия исподволь наблюдала за его повадками и видела, что он так же пристально следит за ней. Игрушечный руль пока у обоих, и глупо притворяться, что это не так. Зато если он явится на работу в воскресенье, то Валерия теперь может воевать неприкрыто: не нравится — его там никто не держит. Нравится? Тогда он еще больший извращенец, чем пытается казаться. Ну, а в компании Олеси напряжение неизбежно возрастет — пусть сидят и пялятся друг на друга, мысленно телепортируя, о чем Валерии можно уже говорить, а о чем пока нельзя.

— Ах, вот оно что, — протянул Мирослав, когда увидел спешащую к ним новую гостью. — Кажется, ты так боялась остаться со мной наедине, что вызвала группу поддержки. А Олеся в курсе, что ты в курсе?

— Чем ты оплатил ее предательство — деньгами или своими автоматическими действиями? — ответила Валерия вопросом на вопрос.

— Что ты, я никогда не потащил бы ее в постель, когда есть ты.

— Любишь состоятельных девушек?

— Их. И геодезию.

Олеся очень правдоподобно играла роль подружки, которая видела Мира только во второй раз:

— Как романтично! Вы ведь в институте познакомились? А я-то наивно смеялась, что вуз — самое неромантическое место на свете! Кто бы мог представить такие повороты судьбы?

— Мы здесь просто дружим, — сухо ответила Валерия.

— Дружим для начала, но после второго такого алкогольного набора можем случайно перестать дружить. В смысле, драться начнем. Или не драться. У нас друг к другу много взаимных претензий, а мы слов не можем придумать, чтобы их выразить. Не обращай внимания. О, Лера упоминала, что тебя похищали. Расскажи — это же ужас просто!

— Ужас, — недовольно подтвердила Олеся, сбавив тон. — Не хочу вдаваться в подробности, пытаюсь побыстрее забыть.

Понятное дело. Здесь вообще никто в те подробности вдаваться не хотел. Кроме Мира — он будто ловил кайф от накаливания обстановки:

— Били, насиловали?

— Да почти что и нет… — озадаченно и очень уклончиво ответила Олеся.

— В полицию заявление подала?

— Нет! — Олеся раздражалась о его неуместной назойливости. — Я в лицо похитителя не запомнила!

— Бывает. А в другие части тела запомнила?

— На что ты намекаешь? Я, между прочим, все еще в шоке! Пришлось бегать и задним числом больничный оформлять, чтобы с работы не уволили. Потом только узнала, что никто и не заметил, что я конторку три дня не открывала. Но это все полбеды! Моему самому близкому человеку оказалось наплевать!

«Самый близкий человек» ответила монотонно:

— Почему же? Я так переживала, так переживала.

Фальшь за столом достигла уровня максимального абсурда. Даже Олеся, пусть и не самого бойкого ума, ощутила наигранность обстановки и теперь старалась ни одного лишнего слова не произнести. Мир угомонился и через пару рюмок тщательно изображал галантность:

— Девушки, не стесняйтесь — заказывайте, что хотите. Я, может, в последний раз в жизни так отрываюсь. Перекиньтесь тут между собой, как меня делить будем, а я пойду пока. Носик попудрю.

Олеся затрещала что-то про удивление, как лучшую подругу не узнает, интересовалась, какие у Валерии с Мирославом отношения — то есть пыталась осознать, что здесь происходит. Но Лера хмурилась и соображала. В туалет ли тот пошел? А не решил ли он поставить точку каким-нибудь гадостным способом? «Заказывайте, заказывайте, девушки»… У него дома тоже, как у Ярослава, бесчисленный запас сокровищ, которые можно всю жизнь продавать? Но тут такие ценники, что даже Валерию покоробит счет. С самого начала эта странность бросалась в глаза, а теперь, когда Мирослав исчез из поля зрения, Валерия будто запоздало прочитала его мысли. И действительно, раз все открылось и больше ловить нечего, то почему бы за ужин не заплатить самой богатой из присутствующих?

Валерия бросила какую-то причину Олесе и поднялась на ноги. Ее через два шага перехватила официантка:

— Молодой человек пошел на выход, — она глядела с угрозой. — Сказал, чтобы счет вам принесли. Надеюсь, все в порядке?

Валерия сглотнула. Вот ведь мерзавец… Да, когда она отыщет его отца, то не только вернет остаток денег, но и крепко пожмет руку — он чертовски прав по отношению к такому сыночку! Оглянулась — Олеся за столом пока не поняла, что их бросили. Но то, что для Валерии теперь копейки, для Олеси — парочка зарплат.

Внезапно Валерия увидела Мирослава у противоположной стены — он махнул ей рукой, то ли прощаясь, то ли призывая присоединиться. Она бездумно побежала в его сторону, чтобы как следует наорать. Но потеряла из виду и спонтанно оглянулась — к их столику подбиралось сразу несколько официантов при поддержке охраны. Мирослав не просто смылся, он организовал сложность отступления для остальных. Олеся теперь испуганно искала глазами в толпе знакомых и никак не хотела брать в руки книжку со счетом, но ей ее впихнули.

И тогда Валерия приняла решение — самое острое за свое неэкстремальное существование: она плавно отступила в танцующую толпу, развернулась и с растущей улыбкой тоже отправилась через мраморный холл на улицу. Ее не остановили — возможно, просто решили не распылять силы и внешней охране еще не сообщили.

На углу здания выдохнула. И даже не вздрогнула, когда услышала за спиной смеющийся голос:

— Я уже вызвал водителя. Подкинем тебя до дома.

— То есть на водителя у тебя пока деньги есть? Рада знать. Но мы не команда, Мир, ты отдельно, я — отдельно.

— Отчего же? Вполне себе команда — только такие одинаковые гады пригласили бы подругу к концу вечеринки, чтобы дружно кинуть ее с огромным долгом.

— Зря смеешься — я вовсе не гадюка. Но и меня можно достать. Олеся заслужила как минимум мыть посуду до самого воскресенья. Ты тоже — но тебя, похоже, можно наказать только полным игнорированием.

— Что ж, попробуй меня игнорировать, Лер. До скорой встречи.

Последнюю фразу она услышала в спину, когда гордо удалялась в сторону стоянки такси.