Глава 17

— Гадюка! Мерзавка! Кидалово!.. Гадюка! — от нервной перегрузки Олеся повторялась в оскорблениях, а кричала уже на грани хрипа, срывая голос. Даже сотовый телефон вибрировал от ее интонации.

Валерия немного отодвинула аппарат от уха и констатировала:

— Вы с Мирославом поразительно похожи в словарном запасе. Еще что-то хочешь добавить? Или сразу расскажешь: ты там посуду два дня мыла или полы?

— Ничего я не мыла! — Олеся не смогла снизить уровень громкости. — Часть заплатила, а на остаток написала расписку — к счастью, в сумочке был паспорт! И если не верну в ближайшее время, то буду просто бояться за собственную жизнь!

— Зачем же за жизнь бояться? — не поняла Валерия. — Кредит оформляй. В какое славное время мы живем — все вопросы можно решить.

— С ума сошла?! Какой кредит? Я и так на свою зарплату едва выживаю!

— Больше ничем помочь не могу. Советы закончились.

— Гадюка! — собеседница на каждой фразе била рекорд по уровню агрессии. — То есть наша многолетняя дружба ничего для тебя не значит?! Вот уж от кого я не ожидала такой беспринципности!

— Ты, должно быть, шутишь, многолетняя подруга? — от изумления Лера начала смеяться. — Я ведь частного детектива наняла. Да, содрал он с меня немало, но выполнил главное — показал истинное лицо моих так называемых друзей. Угомонись уже, а то я живот от твоей наглости надорву.

— Он что, следил за нами?! — Олеся продолжала голосить, словно до сих пор считала себя правой. — А может, он и в голову ко мне залез?! Да, я участвовала в планах Петровичей, но не ради этих смазливых идиотов, а ради тебя!

— У меня сейчас смех с благодарностью за твое рвение перемешивается. Еще что-то? Или мне номер телефона менять?

— Я не шучу, — Олеся наконец-то обуздала нервы или попросту устала надрываться. — Я сделала это ради тебя, Лерка. Требовались острые меры, чтобы ты взяла деньги — никакими уговорами тебя было не пронять. Или скажешь, что я не пыталась? И когда Петровичи обратились за моей помощью, я сразу поняла, что это и есть верное решение. Ты ведь основательно сидела на куче денег, тебя с нее надо было любым способом сдвинуть! Да, пусть через стресс, зато весь твой шок я бы закрыла после, когда принесла бы тебе полмиллиона и все объяснила! Собиралась отдать тебе половину от того, что получу сама, потому что ни на минуту не переставала считать тебя лучшей подругой. Полмиллиона ты бы пережила, хоть что-то!

— Звучит та-а-ак правдоподобно, — скучающе отозвалась Лера. — Ух, как жаль, что я оказалась осторожнее и получила восемь миллионов вместо половины одного. Пойду подумаю, в какую сторону меняться и какие трудности решать. Ох, планов громадье, надо все обдумать. Коротко говоря, не звони мне больше.

— Постой, а как же мой долг?!

Вот нет у некоторых людей тормозов — несутся даже на бетонную стену.

— Неправильно набран номер, неправильно набран номер, — закончила разговор Валерия.

Разумеется, она и не думала пускаться в неограниченные траты: работа у нее любимая, квартирка — весьма неплохая… Ну ладно, ипотеку действительно можно погасить — в качестве платы за все пережитые тревоги. Но до принятия этого решения Валерия снова перезвонила Игорьку и услышала все тот же ответ — нет, Петра Ильича он пока не разыскал. Старик, видимо, ожидал, что на его поиски сыновья могут бросить все силы, потому перестраховался. Еще большой вопрос, на Мальте ли он до сих пор находится.

Валерия скривилась — сильно детектив преувеличивал свои возможности, но на месте, в непосредственной близи от подозреваемых, его услуги бесценны. Потому она пока не разрывала с ним отношения — пусть продолжает следить и на оплату любой столь же ценной информации, как в прошлый раз, Лера не поскупится. Но пока преступники затихли — и это понятно. Сложно предпринять нечто хитрое, если потенциальной жертве известно основное. На месте Петровичей Валерия давно бы уже потеряла надежду и думала, как жить по-новому и встать на ноги самостоятельно.

Именно поэтому утром понедельника, когда она спешила к первой паре, шок ее с головой и накрыл.

— Да вы издеваетесь! Ярослав, ау! Тебе, как самому слабому звену, еще не сообщили, что все пропало? И ты пятно на стене пропустил!

Он усердно начал тереть тряпкой в указанном месте, ответил не сразу — и без должного удивления:

— Знаю. Олеся сообщила — вернее, подтвердила подозрения. А делать-то что, Лера? Моя прекрасная жизнь не может быть закончена так рано! Да и с работы все равно вышвырнули… так хоть какие-то копейки. И вдруг ты передумаешь? Ну вдруг, а?

Столько глупой веры в чудо звучало в его голосе, что Валерия смилостивилась — точнее, не отказала себе в желании поиздеваться еще, когда ее так отчаянно к этому призывают.

— За мной, уборщик! — скомандовала она. — У нас срочное совещание во дворе. Дворник, как понимаю, тоже на рабочем месте?

— А куда он денется, кретин наглый? — вздохнул Ярослав и поплелся следом.

— Петровичи! — огласила Валерия округу, чтобы Мирослав со своей метлой поспешил ближе. — Я все выходные думала — и наконец-то додумалась! Пыталась расписать восемь миллионов долларов по статьям расходов, но никак не выходит — фантазии хватает максимум на четыре, да и то с большим запасом. И тогда я подумала, что ваш отец, наверное, хотел видеть результаты этого грандиозного мероприятия! Потому я добавлю к его решению свое — у меня как раз четыре лишних миллиона завалялось, отдам без вопросов. Но только тому, кто докажет, что все переосмыслил и достоин!

— Клянусь следующую сессию сдать на одни пятерки! — Мирослав сообразил первым.

— Клянусь, что сегодня же выставлю свою квартиру на продажу вместе со всем хламом! — успел подхватить Ярослав.

Валерия усмехнулась — ничего они не переосмыслили, раз пытаются задобрить ее такими дешевыми маневрами.

— Нет-нет, — она охладила их порыв. — Жду подробные бизнес-планы. Зачем вам такие деньги, если не продолжать тешить свой эгоизм? А кто подарки эгоистам делает? Уж точно не я.

На этот раз они крепко задумались — и верно, задачка не из легких. Как хотеть денег, но притом изображать, что им совсем не нужны деньги? Сама Валерия даже не представляла, где здесь может быть золотая середина, но это не ее трудности — пусть нерадивые ученики свои темные головы и ломают.

Зато к ее возвращению подъезд блестел как новенький — от первого до последнего этажа, Валерия не поленилась посмотреть все пролеты. Что ж, и это неплохо. Дрессированные Петровичи приносят обществу намного больше пользы, чем когда-либо собирались приносить.

Через неделю Мирослав начал появляться в институте — зачем-то доставал преподавателей о досрочной сдаче следующей сессии. Видимо, очень опасался хоть что-то сдать на четверку, поэтому перестраховывался, выкраивая себе дополнительное время вперед. В подъезде Валерии, как и в прочих подъездах ее дома, стало уютнее, чем в иных жилых квартирах. И после того, как ей позвонили из управляющей компании с искренними благодарностями, Валерия перестала лепить жвачку под перила — совесть больше не позволяла. А еще через неделю она получила от Игорька новые вести — к сожалению, все еще не касающиеся Махалина-старшего:

— Валерия Андреевна, Ярослав Петрович очень быстро продал свою квартиру — повезло, из-за отличного района покупатели пошли толпой. С машиной у него дела никак не двигаются, — детектив загоготал. — Можем потрепать ему нервишки — хотите, притворюсь потенциальным скупщиком полуразбитого барахла и скину цену до десяти процентов от ее стоимости?

— Звучит интересно! — одобрила Валерия. — Но давайте хоть что-нибудь оставим на потом, а то нам в следующем месяце не останется поводов посмеяться. И где же Ярослав теперь живет? Или уже успел купить простенькую квартиру?

— Не успел. Пытался, даже на осмотры приезжал, но потом начинал плакать и убегал. Дадим ему время на адаптацию, Валерия Андреевна! — судя по тону, Игорек полностью вовлекся в это дело и не отказывал себе в возможности лишний раз похохотать, как бывшие миллионеры не могут справиться с тем, с чем обычные люди справляются ежедневно. — А за него не волнуйтесь — он к Олесе напросился. Уж не знаю, о какой сумме аренды они договорились, но пока он там.

— Игорь, как же вы успеваете следить сразу за всеми? — запоздало удивилась Валерия. — Нет, я понимаю, что можно не спать и обзавестись отслеживающим оборудованием, но Мирослав с Ярославом сразу после утренней смены расходятся в разные стороны и стараются не пересекаться!

— Так ведь я штат расширил — все благодаря вам, благодетельница. Институт частного розыска в нашей стране вышел на новый виток развития!

— Хм… Вот уж не думала, что буду оплачивать витки развития целых институтов… Ладно, пока продолжайте, я боюсь ослабить контроль.

— А может, вы мое агентство личной охраной наймете, уважаемая Валерия Андреевна? Обязанности те же, а зарплата регулярнее.

— А может, вы закатаете губу, уважаемый Игорек? Как превратить эффективных сотрудников в штат лоботрясов? Правильно, отвязать их доход от усилий! Пашите, Игорек, пашите, и воздастся вам по заслугам.

— Ух ты! — он неожиданно восхитился. — Как все-таки деньги бьют по психологии!

— На что вы намекаете?

— Еще совсем недавно в мою конторку пришла девица, которой можно было вешать любую лапшу на уши. А сейчас я говорю с зубастой мадамой, оценивающей каждый цент своих инвестиций. Уважаю! Пока мы тащим Петровичей вниз, вы карабкаетесь вверх на их уровень понимания мира!

После этого Валерия притихла и весь день обдумывала, насколько «похвала» правдива. Изменилась ли она? Лера не могла за собой отметить, а рядом больше не было подруги для объективной оценки со стороны. А если изменилась, то не станет ли скоро сама «одной из Петровичей» — людей, которые совершенно не способны жить простой жизнью и мыслить простыми категориями? И найдется ли тогда кто-то, заинтересованный в том, чтобы вернуть ее с небес на землю? Вряд ли — не на каждую зажравшуюся гадину в мире предусмотрен учитель. Но что если тратить деньги только на добрые дела, тогда никаких моральных последствий не случится? Валерия успокоилась, убедив себя в этом. Месть — это как раз самое доброе дело, от которого все выиграют.

* * *

Настроение у остальных участников вакханалии было печальнее. Ярослав, заявившийся несколько дней назад на постой к Олесе, раздражал хозяйку все сильнее и сильнее. Вернувшись уставшая с работы, она теперь и понять не могла, почему поддалась его уговорам. Ах да, он же сразу закрыл ее ресторанный долг, потому вроде как и выбора не оставалось. Злая Лерка и мерзкий Мирослав вынудили ее принять этого гостя, но никто не подсказал, как от него теперь избавиться.

— Ты опять весь день за компьютером просидел? Хоть бы пропылесосил, дармоед! И давай уже плати за аренду! Первый взнос был только за складские услуги! — Олеся указала подбородком на нагромождение в углу статуэток и вазочек — всех нераспроданных лотов. — Ты ведь квартиру продал — у тебя куча денег!

Яр от монитора не отвлекался, но брови сводил так усердно, что даже по напряженной спине это можно было угадать.

— Деньги от продажи квартиры пока трогать нельзя. Я ведь не знаю, за сколько смогу купить новую!

— Так иди и покупай, а не штаны на чужом стуле просиживай!

— Тоже нельзя, — огорошил он. — Она следит за каждым нашим шагом. Как только куплю квартиру, она заставит меня отправить разницу на благотворительность! Я очень разумно пока тяну время!

— Так не отдавай разницу, в чем проблема? Ты всю жизнь теперь будешь по Леркиной указке прыгать?

— Это очень сложная дилемма, Олесь. Я бы не слушался, а никак не могу… Видишь ли, остается ведь ощущение, что Валерия действительно не знает, что с такими деньгами делать. Или у нее даже есть четкие распоряжения от отца, которым она следует. И потому придется прыгать — робкая надежда не дает возможности остановиться.

— Идиот, — спокойнее резюмировала Олеся и села на соседний стул. — Тогда какая стратегия? Ну, кроме прыжков по чужой указке.

— Думаю, что нужно инвестировать, — Яр начал радостно объяснять. — Часть от выручки — такую, которую Лера не заметит. И в этом случае у меня будет пассивный доход! В смысле, у тебя будет твоя арендная плата.

Олеся уточнила с недоверием:

— А ты понимаешь что-то в инвестициях?

— Как раз пытаюсь разобраться! Смотри, — он ткнул пальцем в монитор. — Если вложить двести тысяч, то через год будет уже почти двести восемь тысяч!

Девушка смогла сама ответить на свой вопрос:

— Ясно, в инвестициях ты ничего не понимаешь. Собирайся и съезжай, потом за аренду заплатишь, когда через год получишь целых восемь тысяч прибыли.

— Да останови ты свой пессимизм, Олесь! Это я про нерискованные вклады начал, а теперь глянь — какая-то новая фирма предлагает две тысячи процентов годовых! Количество паев ограничено!

Олеся схватилась за голову.

— Сам мошенник, а своих коллег распознать не можешь! Тебе даже название фирмы «ННН» ни на что не намекает? Диплом в институте, как понимаю, тоже купил? Я-то хоть на тройки, но сама вытягивала!

— Да прекрати ты кричать! Я же пытаюсь нас обоих спасти! — взвился и Яр. — Живем в этой трущобе и даже не пытаемся выйти на новый уровень! Каждый день едим одну картошку — это вообще возможно?!

— Я тебе сейчас покажу трущобские правила… — засипела она перетянутыми нервами. — И ты угадал, на ужин будет снова картошка! Которую ты сам, своими белыми ручками, и почистишь! Вали на кухню, сказала, иначе я за себя не ручаюсь!

Она попыталась дать ему подзатыльник, но Ярослав был выше и двигался быстрее, потому успел увернуться и даже возмутиться:

— Чистить? Олесь, я понимаю твое раздражение, правда, но давай не будем опускаться так низко. Я все-таки мужчина, какие-то остатки гордости у меня остались. Я не могу заниматься женскими делами еще и дома, а не только на работе!

Вот от такого признания Олеся начала зеленеть. Она даже на несколько секунд застыла, пораженная немыслимой философией ее наглого постояльца. Отец называл Ярослава избалованным? Он, наверное, и сам до конца не понимал, как все запущено…

Наклонилась, подхватила из кучи вещей вазу, метнулась к окну и распахнула створку.

— Ты что делаешь?! — Ярослав, наконец-то, и сам начал зеленеть.

— Выкидываю ненужное, раз тебя выкинуть не могу, — уже почти хладнокровно ответила Олеся. — Корзина с картошкой под нижним ящиком. Я жду.

— Это шантаж! Не смей! Мы сможем ее продать и купить хотя бы макароны!

— Да что мы говорим, господин «мужские обязанности», — скривилась Олеся. Подумала немного и разжала пальцы — уж больно ей нравилось, как меняется цвет его лица, хотелось увидеть предельный оттенок зеленой кожи.

Ваза полетела вниз одновременно с тем, как Ярослав осел на пол. Олеся подошла к следующему предмету — фарфоровой статуэтке. Парень отмер, попытался перекрыть ей доступ к окну, но и сам понял — чтобы разбить фарфор, необязательно бросать его с большой высоты, девушке достаточно просто выпустить статуэтку из рук. Запоздало вскинул руки:

— Я понял, понял, сдаюсь! Где твоя идиотская картошка?!

— Совсем другое дело, — улыбнулась Олеся. — А после ужина будем учиться пылесосить.

В процессе готовки они немного успокоились. Даже Ярослав нехотя признал, что не так уж все и сложно. Ему просто про правила общежития раньше никто не рассказывал, а вот Олеся умиротворенно прочитала длинную нотацию. И закончила даже мудрыми размышлениями:

— Тебе пора смириться, что деньги ты не вернешь. Вспомнить о чувстве собственного достоинства, пересмотреть привычки. И да, принять тот факт, что и посуду самому мыть придется. До конца твоих дней.

Он почти уже готов был принять этот факт, но Олесю прервал звонок ее сотового. Звонила Лера, а у той вообще кроме жестокости ничего не осталось:

— Добрый вечер, лучшая подружка! — Лера неприкрыто насмехалась. — Передай своему соседу, я в курсе продажи его прошлой квартиры. Нет-нет, я, конечно, с решением не тороплю, но если к завтрашнему вечеру он не переведет три миллиона на благотворительность, то из гонки выпадает. Не хочу давать призы тем, кто не старается! Реквизиты счета скину сообщением, и перевод проверить смогу.

Олеся зашипела:

— Почему я должна кому-то передавать твои приказы?!

— Ну как же? — та улыбнулась. — Ты ведь тоже в гонке. Конечно, недавно у нас с тобой отношения испортились, но у меня в последние годы все равно ближе никого не было. Лучше уж я в тебя деньги выкину, чем в Петровичей, если они не будут стараться.

— Правда? — Олеся поплыла, не успев сосредоточиться. — А, ну я тогда, конечно, передам ему. Мне ведь не сложно!

Ярослав дочищал последнюю картофелину и ей же улыбался:

— Чувство собственного достоинства, говоришь? Ну-ну, заметно. Ты будешь прыгать точно так же, как мы, потому что ни у кого из нас нет выбора. Интересно, как она Мирослава достает?

* * *

Мирослав, разумеется, тоже был вынужден участвовать. Валерия обещала его игнорировать, но не удержалась. Когда купили его синюю Бугатти, сильно скинув цену, он еще ничего не заподозрил. Но утром следующего дня понял, в чем был смысл.

Валерия в его машине пыталась припарковаться — почему-то частично в бетонной стене возле дома. Когда он застал эту сцену, прибежав на скрежет, от правого бока машины живого места не осталось. А водительница внутри радостно улюлюкала:

— Может, это все-таки не мое? Ну никак не получается научиться! О, Петровичи, как думаете, не записаться ли мне на курсы вождения? Или ну их на фиг — я же теперь себе могу нанять хоть круглосуточного водителя! Мир, а у тебя как с вещевой зависимостью?

У него с этим дела обстояли куда лучше, чем у брата, но отчего-то все равно было больно. Зачем же так? Синяя красавица ведь ни в чем плохом не участвовала! Он эту машину выбирал когда-то более тщательно, чем очередную девицу. Понятно, у Валерии достаточно денег, чтобы их спускать вообще в трубу, но это не ее деньги… это его, Мирослава, деньги, которые сейчас слезают неровными полосами с блестящего прошлого.

— Да, проще уже выкинуть, — Валерия наконец-то вышла из покореженной машины. — До института я на ней вряд ли доеду. Хорошего рабочего дня, ребята! О, а вот и мое такси!

Ей не ответили, замерший Мир смотрел на машину и пытался не начать ненавидеть свою любимую геодезию. Со спины раздался сдавленный голос Ярослава:

— Сегодня же сниму свою с продажи. Деньги деньгами, но я подобного не переживу. Ты как, братишка?

— Заткнулся бы ты, братишка, — нехотя ответил Мир. — Если бы ты мне сразу доверился, то ничего подобного бы не происходило.

— Тебе? — закономерно усмехнулся Яр.

Мир отбросил метлу и повернул в сторону троллейбусной остановки.

— Ты куда? — не понял старший брат. — А уборка?

— Увольняюсь, — Мир ответил больше для самого себя. — Нельзя выиграть войну одними отступлениями.

— То есть ты сдаешься?!

В продолжении диалога Мир смысла не видел.

В офис его не пустили — уже аннулировали пропуск. Потому ему пришлось ждать до конца дня, чтобы не пропустить нужного человека.

— Геннадий Константинович! — он рванул наперерез бывшему шефу с таким видом, будто собирался атаковать. — У меня к вам очень дельное предложение! Возьмите меня обратно. За половину старого оклада. И вы убедитесь, что я изменился! Хотите, покажу свою зачетку?

— Оставь ее при себе, — начальник недовольно хмурился. — Мирослав, с какой стати я должен тебе верить?

— Посмотрите на меня, — настаивал парень. — Я совсем не тот человек, что был вчера. Стал злее, решительнее и целеустремленнее.

— Ну, злее — это лишнее, — пожилой мужчина выдавил улыбку. — А горбатого могила исправит. Нет, сейчас-то тебе кажется, что все иначе, но стоит тебе вернуть свое — например, рабочее место — как все моментально вернется в старую колею. Ведь жук сидит в тебе самом!

— И этот жук дает мне силы продолжать стоять на ногах, Геннадий Константинович. Откажете — я дворником при вашем доме устроюсь, чтобы каждый день повторять свою просьбу, а дворники очень рано начинают. Вы готовы слушать мой вой под окнами с пяти утра?

— Ты? Дворником?

— Я. Сейчас понял, что бил не с той стороны и не в ту цель.

Бывший начальник действительно был впечатлен таким напором. По крайней мере, второй раз уволить Мирослава не составит проблемы, а он хотя бы знает, где в отделе хранятся ластики. А вдруг и правда решил измениться? Но опытный в жизненных вопросах старик не спешил отказываться от недоверия так запросто:

— Знаешь, могу и принять. До первого опоздания или первой халатности. У тебя мозги всегда имелись, но не хватало всего остального. А все остальное прилагается к цели. Так в чем стала твоя цель?

— А я девушку встретил, — огорошил Мирослав неуместным признанием. — Замечательную, добрую, умную и очень наивную девушку, которая сейчас выглядит как циничная дрянь. Думаю, что она с удовольствием переехала бы меня на моей же машине, если бы не опасалась тюрьмы.

— Не понял, — мужчина вскинул седые брови. — Влюбился в какую-то стерву? Какая занимательная история, передай мне попкорн.

— Нет, я обязан забрать у нее руль, понимаете? Это цель!

— Еще занимательнее, — скучающе отозвался Геннадий Константинович. — Иди уже домой, не трать мое время.

Но Мирослав продолжил мысль:

— И есть один способ — я женюсь на ней. Мне и раньше эта мысль в голову приходила, когда я прочно влип в учебу, но теперь я понял точно — она не отвертится. Сначала женюсь, а потом выколупаю ей мозг до такой степени, чтобы она уже не хотела переехать меня машиной. Пусть страдает. Со мной.

— Да, в колупании мозгов ты спец. Но на счет свадьбы удивил — я думал, ты до семьи вообще никогда не дозреешь. Искренне желаю тебе жениться на той дряни, я тоже не против, чтобы ты страдал. Ладно, приходи завтра, оформим. Но вылетать ты с производства будешь быстрее, чем прилетел, дай только повод.

— Я не подведу, спасибо.

Мир и сам свято верил, что теперь все неизбежно получится. Просто раньше он не знал так твердо, чего хочет от жизни, разбрасывался на мелочевку. А цель существования — она важнее всего. Даже немного важнее восьми миллионов, от которых с каждым днем остается все меньше, потому что Валерия пошла вразнос. Видимая невыполнимость миссии только добавляет интереса. По крайней мере, отец, когда вернется, сможет отметить, что младший сын выбрал в невесты не размалеванную пустышку. Пусть хоть удивится — так ему и надо! Придумал тоже — сыновей такими мерами заставить измениться, это ведь совсем-совсем не сработало.

Им, Петровичам, изнутри своих проблем, казалось, что не сработало. Только Олеся, наблюдая за тем, как Ярослав усердно намывает тарелки и больше не ноет, могла бы отметить грандиозную трансформацию. Но она не стала. По крайней мере, не вслух.