Глава 23

Мирослав абсолютно точно не был параноиком. По крайней мере, до сегодняшнего дня он так считал, но теперь начал неосознанно озираться по сторонам, где бы ни оказался. Из квартиры его фактически вышвырнули, дарственную он подписал в твердой памяти и абсолютно добровольно. Просто чувствовал своим самым чувствительным местом, что сейчас лучше подписать и уйти, чем не подписать и не уйти…

Первым порывом было заявиться на постой к Олесе, но реакцию сожителей предсказать было несложно — у них между собой хоть какие-то отношения сложились, а еще одного постояльца размещать попросту негде. И это при условии, что кто-то там был бы рад его размещать. Мирослав обычно отличался агрессивным оптимизмом, но в этот период на него время от времени накатывало непривычное уныние — так и хотелось сесть куда-нибудь и со всей силы себя пожалеть. Ярославу-то квартиру продать позволили, на те средства старший брат сейчас инвестициями балуется, а Мира выкинули вообще без какого-либо резерва. Оставшиеся крохи сбережений и последняя заработная плата не в счет — денег на съем жилья хватит, но тогда про еду уже можно не вспоминать. Вернее, окончательно перестраиваться на тот рацион, к которому любой средний житель его города с младенчества приучен, но самому Мирославу просто не хватило времени для переключения.

Два часа он сидел в сквере, рассматривая свой чемодан с пожитками, и молился всем богам, создавшим геодезию и швейцарские банки. Боги ему решение не подкинули, потому пришлось искать в себе.

Какие у Мирослава козыри? Он довольно шустрый, сообразительный. Если не лень, то может свернуть гору, а если лень, то с ходу придумает сотню доказательств, что гора в принципе несворачиваемая. Если Мирослав улавливает в ком-то слабость, то бессознательно отмечает ее — и при необходимости за нее же и дергает. Девушки называют таких парней очаровательными мерзавцами, работодатели и преподаватели — лоботрясами, которые лучше бы показывали результат, чем чесали языком. То есть за это его любят одни и за это же ненавидят другие. Пора признать, что характер Мирослава далеко не так прекрасен, как его обладатель всегда считал. Однако какой есть, теперь со своими недостатками и нужно попасть в ритм вселенских колебаний.

Недостаток номер один — в любой непонятной ситуации притворяться пусей. Сработало не без огрехов, но Миру не пришлось ночевать на улице. Он заявился прямо к куратору и долго рассказывал о том, что вот-вот сорвется, но ему никак нельзя сорваться. И чтобы не сорваться, он сорвался сюда, и… собственно, эту фразу он может и до утра в разных вариациях повторять. Куратор об этом тоже догадался, а пуся, которая обладает такой силой воли, не должна остаться без присмотра. В итоге Миру все-таки постелили на полу, но с таким видом, как будто завтра этот трюк уже не пройдет.

Второй недостаток — тратиться он привык только на женщин и с полным возмещением всех вложений. А поскольку больше в его жизни женщин не осталось, ему не составило труда принять решение вообще не тратить ни одной лишней копейки. Все надо оставлять про запас. Даже при его сниженном чувстве самосохранения оставалось серьезное опасение, что Валерия так просто не насытится. Это она сейчас пока пытается расслабиться и научиться тратить на себя, но скоро заскучает и вспомнит о раздражителях — в ее случае несложное мероприятие. И тогда Мирослав должен быть готов бросить все и прятаться.

Недостаток три — быть избалованным сыном богатого отца. Именно на этот козырь Мирослав и напирал в деканате, даже после того, как ему дважды повторили, что в общежитии места для заочников не предусмотрены:

— Отец всерьез обдумывает часть средств финансировать в образование, но вариантов, сами понимаете, сотни или тысячи. Я, поскольку обучаюсь именно здесь, взялся составить полное досье как раз на этот вуз — изучить все возможные проблемы, попытаться его убедить. Мой брат, как вы знаете, образование получал в маркетинговом… — Мирослав не закончил и попытался выдернуть локоть. — Вы куда меня тащите?

— В общежитие, Мирослав Петрович! Вот прямо сейчас обнаружился десяток свободных комнат — хоть все занимайте! Кстати, а столовую вы нашу уже оценили?

— Да как-то не удалось… Дорого у вас там?

— Дешево! — обрадовала декан. — И очень вкусно! Особенно для вас. А когда Петр Ильич выбор для инвестиций делать будет? Что-то его давно не видно — мы уж решили, что он на пенсию вышел.

Таким образом, собрав воедино все минусы своего характера, Мирослав сумел слепить их в явное конкурентное преимущество и даже устроился на довольствие. Конечно, в таких условиях ему раньше жить не доводилось: комендант общежития, даже если через себя перепрыгнет, не сможет обустроить привычный комфорт. Однако все это были сущие мелочи на фоне недавно отгоревшей и спятившей с ума любви.

* * *

Ярослав тоже идиотом не был и старался подстраховаться. Инвестиции пока не приносили серьезного дохода, но от спекуляций с ценными бумагами потекли первые крохи. И Ярослав принял единственно верное решение:

— Всю выручку буду переводить на твой счет, Олесь. Да чего ты скачешь, дурная?! Это не арендная плата! Если Валерия решит меня дотрясти, то найдет способ, потому нужно сделать так, чтобы этого способа не осталось. У меня очень низкий болевой порог, а сердце просто не выдержит, если я второй раз за одну жизнь все потеряю. Пусть она лучше тебя трясет…

— Спасибо, спасибо, благодетель! — Олеся продолжала радоваться по инерции, но замерла и уперла кулаки в бока, завопив: — Постой-ка! Ты о чем? Как это она меня трясти будет?

— Понятия не имею. Сосредоточься, твоя задача — продолжать меня морально поддерживать!

Олеся обреченно отмахнулась — она даже не собиралась начинать его поддерживать, с чего Ярослав начал это бесконечно повторять?

— Пойду лучше ужин приготовлю. Как незаметно в подсобном хозяйстве крысы заводятся. Травить их надо уже на подходе, травить…

Яр уловил только один намек из двух:

— Ты прекрасно готовишь, не преувеличивай! И салат из квашеной капусты не забудь — я, кажется, только из него витамины всасываю, потому до сих пор держусь.

Сейчас Олеся видела только одну серьезную проблему: жаль, не осталось у нее подруги, с которой можно этого симпатичного, но слишком зацикленного инвестора обсудить. А то, что осталось от старой подруги, вызывает скорее мистический ужас, чем приятные эмоции. Ярослав накрутил ее неосознанно, но дело было сделано.

Потому на следующий день, когда Олеся увидела блестящий лимузин, безнадежно пытающийся припарковаться у окна ее конторки — она впервые в жизни отступила. Заперла входную дверь изнутри и, согнувшись почти до клеточек на половой плитке, нырнула к задней двери. Докатилась — она уже Лерку боится! Девчонку — серую мышку, с которой они когда-то каждого мальчика в университете обсудили и уж точно в те годы не предполагали, что способны друг другу в прямом смысле желать зла.

Однако сразу после первого глотка свежего воздуха Олеся убедилась, что с паникой не преувеличила. Как раз за задней дверью, сложив могучие руки на груди и давя презрительную усмешку, торчал один из охранников новой миллионерши. И правда, Лерке же все тайные выходы известны. Для нее перехватить Олесю — не вопрос. Надо было уезжать подобру-поздорову — уезжать из города сразу же, как только Ярослав это от первого шока предложил.

— Олеся Прокопьевна? — саркастично поинтересовалась у нее груда перекачанного мяса. — Можно вас на пару слов? Хозяйка попросила вас пригласить. Обойдемся без применения физической силы?

Это бедняжку и раздавило — слово «хозяйка», которое в двадцать первом веке могло звучать лишь с сексуальным или с тошнотворно-пафосным подтекстом. Или от говорящей сторожевой собаки, которая всеми силами пыталась не расхохотаться над ее бледным лицом. Олеся, как обычно, соображала быстро: есть возможность рвануть в переулок вправо, но Лерка и туда могла успеть запустить псов. А в повисшем словосочетании «применение физической силы» ее пугало буквально каждая буква. Понимая, что прямо сейчас ее судьба и решается, Олеся с трудом вдохнула, выдохнула чуть легче и заголосила, усиленно радуясь этой встрече:

— Это Лерка, что ли, которая подруженька моя? Так чего ж она не позвонила — я бы с удовольствием! Пойдем скорее. Я ведь и сама с ней потрещать собиралась. Петровичей этих мерзких выдать, отомстить гадам. Наконец-то я на них полное досье собрала, у каждого слабости нащупала, мы теперь с Леркой их… ух!

Охраннику будто бы и дела не было до ее легковесной болтовни. Но Олеся ею саму себя вдохновляла — через полминуты, уже в лимузине, придется повторить, да с еще большим задором. Прогадал Ярослав, когда деньги на нее переводил. Решил, что меркантильная жадина перед любой угрозой устоит, но подрагивающие коленки подсказывали — недолго Олесе стоять, перейдет и к его деньгам, когда остальные аргументы исчерпает. А аргументов-то совсем немного. Что такого она о братьях узнала интересного, чего армия частных детективов узнать не могла? О том, что Ярослав научился неплохо жарить картошку? Или что действительно обещает через полвека стать отличным инвестором? Да и не такой уж он плохой человек, все больше и больше приятных качеств обнаруживает. Но это больше на похвалу похоже… И, как раз когда перед ней открывали лакированную дверь в чистилище, Олеся приняла последнее решение, за которое она и будет держаться: если нужно кого-то утопить, то начнет она с Мирослава. Ярослав в ее глазах выглядел все-таки частью команды, почти родней, а Мирослав им обоим никто — если безумной богачке нужна первая жертва, то Олеся ее уже выбрала. Та-ак, а что она плохого о Мирославе знает? Видимо, по ходу дела будет выдумывать, когда правдивые факты перечислит.

* * *

Звонок мобильного разбудил Мира посреди ночи. К счастью, ему выделили хоть и маленькую комнатку, зато одиночную. Но фанерные стены в полсантиметра шириной вряд ли защищали всех без исключения от лишнего шума. Не защищали, в этом он убеждался многократно. Мирослав, желая каким-то образом сдружиться со студентами, да и просто скрасить время, по вечерам разбрасывался бесплатными советами — к примеру, как Андрюхе с первого подкатить к красотке Танюхе с четвертого. И когда ровно следующим вечером у всего этажа была возможность убедиться, что Андрюха уломал-таки Танюху, спрос на советы Мирослава очень возрос. Но молодежь опытного вояку не всегда осмеливалась донимать, потому выходило иначе:

— Два дня не обращай на нее внимания, Паш, ровно два дня. Пропади с радаров, а потом…

— Что потом-то, Мир? — раздалось из-за стенки справа. — Я все по шагам записываю!

— А как с радаров пропасть, если мы в одной группе учимся? — подхватил любопытствующий из-за левой стенки. — Да тихо вы! — это уже кому-то другому. — В коридоре еще есть свободные места, занимайте там!

Собственно, возможности местной звукоизоляции Мирослав изучил. И ночной звонок не мог привести его в восторг — тут, между прочим, всему этажу завтра к первой паре!

— Чего тебе, идиот? — ответил с еще большим раздражением, когда увидел имя на экране.

Тон Ярослава был необычным — тихим каким-то и очень спешным. Без истеричности и лишних эмоций, волнение только скоростью и подчеркивалось:

— Она не вернулась. Олеся. Когда после смены не пришла, я еще не переживал. Но потом доперло. Ее все еще нет. Я на нее деньги перевел. Далеко не все, конечно, только часть, которая сейчас не в обороте. Олеся просто могла плюнуть на все, даже на собственную квартиру, и уехать от греха подальше. Она в некоторых вопросах очень умная, самая умная из нас всех…

— И чего ты мне звонишь? — Мирослав зевнул. — Пожаловаться, что подружка тебя кинула и деньги прихватила? Так ты не первый в истории облапошенных мужиков. Поздравляю, Ярик, ты наконец-то стал взрослым.

— Я не о том, — Ярослав не поддался на провокационную интонацию. — Я до одиннадцати вечера так и считал, но потом становилось все тревожнее. Ладно, если просто укатила, Мир, но если нет? Если твоя бешеная геодезичка до нее добралась?

— Да брось… — Мир сначала ответил, потом сел и потер глаза. Невольно продолжил мысль вслух: — Хотя все может быть. Она меня угрозами из моей недвижимости вышвырнула — и, кажется, на этом точно не успокоилась. По меньшей мере, за мной хвост привязан постоянно, как будто просто из себя вывести хочет. А когда человек не получает того, чего хочет, он повышает градус напора. Думаю, вы в том же прицеле.

— Об этом я и говорю, Мир! Помоги. Что угодно проси, но помоги.

— Ка-ак?! — Мирослав забыл о тонкости стен и рассмеялся. — Да ничего Лерка ей не сделает. Она, может, как раз тебя и собиралась напугать?

— У нее получилось, — смиренно ответил Ярослав. — Так она в твоей квартире сейчас живет? А ключи остались? Мирослав, я подхвачу тебя через пятнадцать минут, поедем туда — если сможем, то вытащим Олесю и унесем из города ноги, не оглядываясь.

— А если не сможем, то нам все самое нужное там же и отпилят? — предположил Мирослав. — Да и как у тебя совести хватает звонить мне после всех твоих подстав?

— Я просто прошу. Знаю, что плана нет и ты не обязан, но больше просить некого.

Мирослав резко выдохнул и отключил телефон. Однако сразу уснуть не удалось. Какое ему дело до какой-то там Олеси? Ярославу есть дело, вот пусть тот и подставляется! А он Ярославу вообще ничего не должен. Не должен-то не должен, а все равно немного жаль убогого родственничка. Вот случись у Мирослава что-нибудь из ряда вон, когда одному никак не решить, тоже ведь обратиться было бы не к кому, кроме однофамильцев.

До утра он придумывал вариант: как и совесть угомонить, и самому лишних проблем не огрести. Решил, что спозаранку поедет к Валерии — снова состроит из себя самоуверенного перца, на свидание позовет, вылетит из машины или квартиры, как в пару предыдущих раз, постарается ничего не сломать, а между делом поинтересуется, в порядке ли Олеся.

Однако Лера позвонила сама — Мир как раз собирался выходить. На вызове сдал назад в комнату, прижался спиной к двери и закрыл глаза.

Валерия начала сразу с оскорблений:

— Как дела, Мирославушка Петрович?

— Херо… — начал Мир, но одумался и закончил более политкорректно: — …шо. Хе-ро-шо у меня дела, дорогая. А как у тебя?

— Еще херошее! — засмеялась Валерия. — С общежитием ты хорошо придумал, наглости тебе не занимать.

— Спасибо за комплимент. Кстати, тут мне один влюбленный родственник спать сегодня мешал. Он типа голубя, который потерял свою пару — забавный, но раздражающий. Потому поинтересуюсь, раз ты сама меня набрала — там неподалеку Олеси не пробегало? Жива ли она, здорова?

— Влюбленный родственник? Это кто же? — сделала Лера вид, что не поняла. — О, я ведь как раз про Олесю с тобой и хотела поговорить! Подружка милая мне все про тебя вывалила.

— Не верь, — осек Мирослав. — Она это от страха несет, потому что пару потеряла. Голуби — они такие.

— Да не перебивай ты! Я как раз про ее пару и говорю. Она тут призналась, что с тобой имела весьма близкие отношения! Неужели и это придумала? Но отчего-то верится легко, особенно после того, как ты несколько раз подчеркнул, что ничего такого не было — похоже, был повод подчеркивать.

Это Олеся как раз не придумала, но Мир свел брови. Есть ли смысл отрицать? Да и мало ли что в прошлом происходило. Вот сам он даже о том малюсеньком эпизоде забыл, поскольку нельзя держать в уме все незначительные события.

— Было дело, — выбрал Мир. — Один раз, когда мы еще толком не познакомились. Потом познакомились и ни разу не вспомнили. Перейдем к сути твоего интереса, прекрасная моя геодезия. Ревнуешь? Приходи — обсудим.

Он и не рассчитывал, что Валерия от подобного смутится, просто собирался немного сбить ее с толку. Не получилось даже этого:

— Зачем же ревновать? За подругу переживаю. Как же так — поматросил и бросил? К тому же пора убивать всех зайцев одним выстрелом. Горбатого могила исправит, а тебя — только женитьба.

— На всех, с кем я матросил?! — с растущим ужасом поинтересовался Мир.

— На всех мне плевать, а Олеся — близкий человек. А если решишь сбежать, так я на ней и отыграюсь. Хоть вам-то, Петровичам, ни до кого дела нет, кроме самих себя. Но и вас потом найду. Что ж мне еще делать в жизни, кроме как вас разыскивать? Ты уже сбегаешь, Мирославушка? Спускать собак?

Разошлась Валерия, разлетелась во все стороны от здравого смысла. Такая и вправду может на бедной заложнице отыграться. У Мира ушло еще три мотка нервов, чтобы голос не дрогнул:

— Отнюдь. Я как раз жениться и собирался, — выдал он. — Психика у меня мобильная: кандидатуру невесты поменяю, раз так для всех будет лучше.

— То-то же! — Валерия дала волю злорадству. — А то у меня столько денег, но жизнь веселее не стала. Буду веселиться за ваш счет, пока не привыкну. Я перезвоню вечером, обсудим детали. Завтрашнее утро не занимай — едем подавать заявление в ЗАГС.

— Очень и очень жду, милая сваха.

Откинул телефон, упал на узкую кровать, крепко задумался. Не глядя, снова нашарил телефон, медлительно нашел в списке контактов номер.

— Ну, слушай, голубь…

— Кто? — Ярослав от бессонной ночи сильно тормозил.

— Слушай, говорю, брат. Я тебя едва выношу и доверять тебе не умею. Но есть на свете такие чудеса, которые поодиночке не пережить. Я в деле. Призы делим пополам.

— Про призы тоже не понял… — Ярослав не радовался — сил радоваться не оставалось. — Мне бы только знать, что с Олесей все хорошо! Что не сидит сейчас хорошая моя в подвале у этой зверюги, которая вообще не способна настоящую заботу ценить!

— Пока с Олесей все хорошо. Заложников так просто не убивают, пока они свои функции не отработают, — заверил Мир, почти веря в каждое слово. — Спасем ее — спасем себя. А потом возьмем Леру и спасем ее. Хорошая девчонка, с чувством юмора.

— Да она больная! — заорал Яр что есть мочи.

— А кто здесь здоровый? — Мир пожал плечами. — Ей просто надо перестать быть миллионером, вот тогда я ее тепленькой и возьму. На перевоспитание.

Ярослав мало что сопоставил, кроме того, что на его личный приз никто не претендует:

— По рукам, брат. Я участвую в любом плане, даже если его нет.