Глава 25

В некотором смысле, это большая удача, что у Петра Ильича не было физической возможности оказаться здесь и увидеть примирение сыновей собственными глазами. Такое зрелище не каждый здоровый человек бы выдержал.

Понятно, что Мирослав не мог вот просто так куда-то явиться и никому мимоходом не насолить. Валерия, едва только закончила телефонный разговор, сразу об этом догадалась. Она подбежала к Миру со спины и вопросительно зашипела:

— Ты пригласил вообще всех своих знакомых?! Даже тех, с кем ни разу словом не перекинулся?

— О чем ты говоришь, Лер? — он ответил так же тихо, отступая и давая ей свободное место. — И веди себя прилично — это ведь и твои знакомые тоже.

Ей пришлось схватить себя в руки и изображать саму вежливость. У Валерии в жизни был лишь один нерушимый атрибут, в котором она не сомневалась, — ее работа. И Мирослав, разумеется, об этом знал. Даже считая ее полной шизофреничкой, он наверняка удостоверился, что из института она и не думает увольняться. А значит, именно за этот крючок и можно со всей силы дергать: если Лера не хочет покидать работу и все еще уважает своих коллег, то ей придется сохранять лицо хотя бы перед ними.

— Здравствуйте, Марина Семеновна! Мирослав и вам позвонил? — Уже на второй гостье Валерия не могла сдержать удивления. — Но разве и вы у него что-то преподавали?!

— Зачем же? — женщина нахмурила кустистые брови. — Неужели ты думаешь, дорогая Лера, что я пропустила бы твой праздник? Поздравляю, хорошие мои, от всей души поздравляю вас с этим знаменательным событием и желаю счастья…

— Не надо! — в полный голос закричала Валерия, перебивая. — Не надо нам желать, я не невеста! Приберегите речь до торжественной части, — она закончила сквозь зубы: — Теперь понятно, что ты задумал, беспринципный тип…

Марина Семеновна оцепенело поглядывала на нее, но Мир вмешался — и на фоне предыдущего вопля его голос прозвучал предельно спокойно:

— Ничего я не задумал. Марина Семеновна, я ведь и не упоминал, что помолвка с Лерой. Красавица-невеста сидит там — а вы с ней тоже знакомы, конечно же, она ведь училась у вас.

— О, извините за форменную бестактность, — преподавательница даже краснеть начала, и ей очень хотелось сгладить неловкость момента — тем самым она неловкости еще больше и нагоняла: — Вы, Мирослав, действительно не упоминали, а я на старости лет перепутала. Придумала себе… ну, на фоне разговоров… Простите, ребята, простите. Ничего, если я другую открытку подпишу и завтра отдам, эта не годится — картинка не очень красивая…

Ее Валерии пришлось протолкнуть дальше в зал, иначе извинения никогда бы не закончились. Мирослав с трудом держался, чтобы не посмеиваться:

— А чего ты зыркаешь на меня так злобно? Я никому не врал!

— Просто забыл упомянуть, что женишься на Олесе! Сначала распустил слухи в институте, а теперь ими же и воспользовался!

— Ты меня прямо каким-то монстром выставляешь, — обиделся Мир. — Хотя монстр здесь не я.

У всех без исключения преподавателей есть просто кошмарное свойство: они мобильные, чрезвычайно ответственные и самые высокоорганизованные существа на планете. То есть явились полным составом. В отличие от любых других гостей они не искали отговорки, а сразу после звонка Мирослава летели за цветами и открытками, в полете придумывая красочные поздравления. Ах да, это второе их кошмарное свойство — многословность. Еще ни один преподаватель с многолетним опытом работы не сумел ответить на простейший вопрос, используя меньше семи предложений.

Валерия психовала все сильнее, радуя тем Мирослава. Она уже вместо «здравствуйте» сразу переходила к делу:

— Я не невеста! Мирослав женится на Карамзиной Олесе! Помните такую?

— Как некрасиво, Мирослав, — некоторые его даже ругали. — Легкомыслие ни одного мужчину не украсило! Валерия Андреевна, а вы тогда что здесь делаете? Дайте ему пощечину и освободите себя от этого неприятного общения!

— Э… гостей встречаю, — наконец-то Лера и себе задала этот вопрос. — А почему это я их встречаю? Охрана! Тащите сюда невесту!

Олесю доставили в полсекунды и почти незаметно поддерживали под обе руки. Она же, как заведенная, повторяла:

— Спасибо, что пришли. Спасибо. Сама поверить не могу в свое счастье. Лер, а можно я спать пойду, а? Нет? Спасибо, что пришли!

Валерия сняла весь ресторан, и пространства было достаточно, чтобы вместить профессорско-преподавательский состав еще пяти вузов. Потому хозяйка приема стряхнула первое раздражение и теперь уже всем искренне улыбалась, от этого Мир расстраивался. Он ведь почти ничего больше и не успел придумать, а Леру даже непонятная сцена перед любимыми коллегами надолго не смутила.

Она постучала вилкой о бокал, привлекая внимание, и начала с короткого приветственного слова, чтобы еще раз — самым несообразительным — представить жениха и невесту. Их, к счастью, за стол усадили рядом и позволили перекинуться парой фраз, хотя один из охранников за их спинами явно прислушивался даже к этому шепоту.

— Прекрати напиваться, Олесь, — потребовал Мир. — С тебя хоть участия и не требуется, но какого черта ты так расквасилась?

— А чего мне? — Олеся простодушно развела руками. — Госпожа Воробьева — эту мегеру я теперь только так и называю — сказала, что раз мне хотелось быть заложницей, так я и буду заложницей, но уже по другим правилам. Не припомнишь, чья была идея мне роль заложницы выписать?

— Моя, — не стал отрицать Мирослав. — И не так уж сильно правила изменились — наслаждайся жизнью, за тобой просто приглядывают.

— Приглядывают?! — громче нужного вскрикнула Олеся. — Я даже в туалет одна сходить не могу. Этот, — она указала большим пальцем себе за плечо, — сначала сам заходит, проверяет, нет ли окошка, потом только меня отпускают. И попробуй провести там больше времени, чем по их секундомеру назначено, двери вынесут! Или рассказать, как я платье выбирала? Взяла первое — отправили примерять, а потом всей толпой разглядывали, подходит или нет. Лерка в центре и вся ее псарня по кругу. Из бутика даже продавщицы эвакуировались! Я еще ни разу так быстро решение не принимала. Берем, говорю, самое красивое платье на свете, всю жизнь мечтала именно о таком, второй примерки не переживу.

Мир попытался представить: наверное, действительно, неприятно, когда даже шага без чужого разрешения сделать не можешь. Особенно угнетает страх — Валерия бывшую подругу пока только на привязь посадила, но кто знает, что сумасшедшей стукнет в голову через пять минут? В таком страхе долго не протянешь. Только ответил он вслух принципиально другое:

— И что? Тоже мне, проблема, платье с первой попытки выбрала. Тебе, кстати, очень идет! Я бы сейчас в тебя влюбился, не была б ты моей невестой. В общем, не расклеивайся. Ярик, видишь, не расклеивается!

Он скосил глаза на брата, которого усадили подальше, и едва не заорал теперь на того через весь зал. Ярослав уже пододвинул к себе бутылку и сам же подливал, то есть пошел тем же путем расклеивания. Анонимные алкоголики за тем же столиком заметно зверели, но пока молчали.

* * *

Благодаря преподавателям, помолвка все-таки обрела атмосферу торжественности — они, переобуваясь прямо в воздухе, запросто выдавали приготовленные поздравления, заменив имя невесты. Гости становились веселее, это успокаивало Валерию, но бдительности она не теряла — понимала, что расслабляться рано. И тот факт, что Мир с Олесей премиленько болтают, ничуть не тревожил. Побег, наверное, задумывают. Так пусть попробуют — Лера на каждую конечность бывшей подруги по охраннику наняла. Для операции освобождения Миру с Яром надо устроить полный трэш с элементами гротеска, а на подобное даже они не способны.

Они и не были способны, как думали сами, но ведь любого можно довести до смеси трэша с гротеском…

Совсем не к месту здесь присутствовали коллеги из института. Валерия решила сгладить обстановку и с каждым по очереди поболтать — лучший способ остановить сплетни. Дождалась, когда самые смелые пары начнут танцевать, и поплыла к первому мужчине, работавшему с ней на одной кафедре. Мирослав хотел из нее всю душу этим маневром вытрясти, но ему остается только выкусить: Валерия с неловкостью справится, зато такое количество гостей создает самое настоящее ощущение предсвадебной суеты. Через неделю никакие трюки ему уже не помогут — Валерия снимет хоть стадион, но ни в чем этому гаду не уступит. Она не сразу заметила, что оба Петровича сконцентрировались для нее только на центральном нападающем — Мирославе, но это лишь потому, что Ярослав, унылый и одинокий, уже внешне даже на вратаря не тянул.

Добраться до цели она не успела.

— Потанцуем? Говорят, хорошая примета — жениху водить дружбу со свидетельницей.

Спросил Мир ради приличия, но ответа и не подразумевал, зато перехватил ее и мгновенно закрутил ближе к центру площадки, уверенный, что при всех Лера не будет закатывать скандал. Она и не стала: перехватила инициативу, крепче вцепилась в плечи и крутанула его обратно — подальше от внимания. Мирослав сначала сжал ее талию, чтобы вернуть в обратную сторону за два шага, но одумался и ослабил хватку, резюмировав:

— Наш медленный танец больше напоминает бои без правил.

— Совсем не напоминает, — не согласилась Лера по инерции. — Особенно медленный танец. И давай-ка не напирай больше, а то вся моя охрана дышать перестала.

К сожалению, так и было: посмей Мир только применить хоть каплю силы, как к их паре присоединятся еще два партнера, чтобы этих расцепить. Потому поддался и вообще позволил Валерии вести — ну она и уводила подальше от людей, поближе к стене. И никаких скандалов на глазах уважаемых гостей!

— Ты чего-то хотел? — поинтересовалась сквозь зубы.

— От тебя? Боже упаси, — Мир привычно к главным вопросам подходил издалека. — Но совет по-дружески дам. Ты зря, Лер, считаешь, что в танце самец тот, у кого кошелек больше.

Она все-таки не выдержала и рассмеялась с презрением:

— Как мило! Только мы никакие не друзья, чтобы я твои советы хоть в грош оценивала.

— Вот тут ты права.

Мирослав сбил ее с толку неожиданным согласием, потому получил секунду легкого замешательства, за которую успел наклониться и смазанно коснуться ее губ. Второй раз, второй раз подловил, мерзавец! И снова обошелся без пощечины, потому что именно сейчас Валерия заозиралась — никто ли не видел? Похоже, гости в их сторону даже не смотрели, просто повезло, а уж охране и дела нет, как там их хозяйка развлекается.

Валерия остановилась, изогнула бровь, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, и поинтересовалась:

— А ты не сдаешься, да?

— Никогда, Лер, — он смотрел на нее отчего-то смеющимися глазами. — И между нами осталось всего ничего преград — твой толстый кошелек и твое раздутое самомнение.

— И все?! — деланно восхитилась Валерия. — Какие мелочи! Спасибо, что они есть, а то ведь я едва держусь — как бы в тебя, такого очаровашку, случайно не втюриться!

Мирослав подхватил ее подачу, словно сарказма не улавливал:

— Я тебе больше скажу: через неделю я стану женатиком, так что пользуйся, пока не поздно.

— В какой-нибудь другой жизни. Но ты так примитивно устроен — думал добавить сплетням о нас огоньку? Вот только гости уже все перестроились — им и дела нет до этих закулисных шоу.

— А-а, ну тогда мы можем продолжать целоваться? Уже наконец-то как большие.

Лера вовремя успела ударить его в плечо, а к горлу поднялось непонятное раздражение. Хотя с чего вдруг непонятное, очень даже объяснимое: не может не бесить проигравший, который всеми силами изображает, что победитель! С этой же злостью она и выкинула очередной приказ — пусть Мирослав Петрович припомнит, что он здесь такой же заложник, как и Олеся:

— Иди с невестой танцуй! И с ней же целуйся — никто не обидится.

Мир сразу же отступил, глянул на Олесю, покачал головой, но, не видя другого выхода, направился к той, даже не пытаясь спорить. Хуже этого вечера может быть только вечер, в который его насильно под руки тащат, куда приказано.

Порядком хмельная Олеся долго не могла понять, чего он от нее требует. Но потом откинула его протянутую руку:

— Да не хочу я с тобой танцевать, давай хотя бы в этой клоунаде участвовать не будем! И где вино, где коньяк, что это за вечеринка такая — сухая? И куда все официанты подевались — зову, дозваться не могу!

— А это Лера распорядилась, чтобы тебе больше не подливали, — сообразил Мир. — Немного поздно, но лучше поздно, чем никогда. Видимо, ей зачем-то нужно, чтобы ты под стол не свалилась. Так что пойдем потанцуем. В награду, может, получим по рюмочке коньяка. До сих пор нас дрессировали только кнутами, но ведь мы и повода не дали для пряника.

— Да не хочу я с тобой танцевать! — снова поморщилась Олеся. — Хоть и очень благодарна, что ты все еще не сбежал, бросив здесь и меня, и Яра… — она тяжело вздохнула, подперла щеку рукой и с тоской посмотрела на второго Петровича, повторяя: — Не буду танцевать, мне петь хочется.

— Петь? — немного испугался Мирослав. От этого слова даже охранник за их плечами сразу в струну вытянулся — тоже напрягся.

Но ни один, ни второй не смогли вовремя среагировать, когда Олеся жалобно-жалобно затянула — не особенно громко, но уж очень неуместно:

— Сижу за реше-еткой в темнице сырой. Голубям век свобо-оды не видать, — в таком контексте отсутствие ритма и рифмы не имело значения, как и факт, что нетрезвая певица собирала в одну кучу мотивы из разных источников.

Мир не определился, стоит ли попытаться ее утихомирить или, наоборот, дать возможность опозориться погромче, но прямо между их головами втиснулась объемная физиономия телохранителя и недвусмысленно пригрозила:

— Прекратите, Олеся Прокопьевна, а то вам даже на собственной помолвке больше находиться не позволят.

Она шмыгнула носом, но замолчала. Даже алкоголь не притупил в ней чувство страха окончательно. Мир просто нашел ее руку под столом и сжал в качестве поддержки, шепча:

— Реветь только не вздумай. Обещаю, после нашей свадьбы позволю тебе бухать и петь сколько влезет.

Олеся, должно быть, оценила, поскольку шмыгнула носом еще более жалко. Мирослав на Леру не смотрел — вот просто не хотел сейчас лицезреть любимое лицо, которое такое зверство допускает. Однако этой микросцены хватило для того, чтобы прорвало другого персонажа, которому здесь даже главная роль не отводилась.

— Прекратите этот цирк! — завопил Ярослав, подскакивая на месте. — Что вылупилась, хозяйка медной горы, а? Я тебе как бывший миллионер заявляю, что до такой степени палка просто не гнется!

Он шел прямо на Валерию, и это выступление, в отличие от тихого скулежа Олеси, сразу привлекло внимание всех присутствующих. Лера улыбаться перестала — ей очень не хотелось устраивать скандал перед знакомыми, а Ярослав еще только разгонялся:

— Девчонку отпусти! Нужна тебе жертва — меня и возьми! А Олеся, между прочим, о тебе постоянно беспокоилась, но сверху-то, с трона не видно. Она, можно сказать, самый искренний человек, в поддержке которого не усомнишься! Но ты решила именно на ней отыграться? За единственный недостаток, который у нее есть? Богатой она хотела быть — о да, это просто мерзость, как низко! — Ярослав грозно схватил Марину Семеновну и со всей мочи заорал ей в лицо: — А вот вы богатой быть не хотите? Чего моргаете, как будто не отказались бы? На костер! Всех на костер, кто на нашу богиню-выскочку не похож! Хотя гляньте-то только — как быстро она веру поменяла и остервенела!

— Выведите его из зала! — Валерия опомнилась. Ей поначалу очень хотелось, чтобы оба Петровича в полной мере насладились всеми унижениями — и она бы позволила, но не при преподавателях же! Не при уважаемой Марине Семеновне, в конце концов!

Собственно, каждая из воинствующих сторон хотела напакостить второй, их меры вошли в резонанс, и в итоге случился такой поворот, который никто не прогнозировал. Охрана полетела на Ярослава, но тот, от одного вида Олеси, впал в неистовство викинга и больше ничего не боялся — ударил одного в челюсть, взвыл от боли в кулаке и тут же получил примерно такой же удар, от которого рухнул на пол.

— Э-э! — заорал Мирослав, вскакивая с места. Вот он как раз еще боялся, привыкший всего добиваться выдержкой и хитростью, а не грубой силой. Но сейчас ему казалось, что Яра там уже запинывает толпа охранников безумной повелительницы. Он перемахнул через стол, снеся несколько тарелок, и заорал громче: — Э, стоять! Вы что творите?!

Ему прилетело просто на развороте — рефлекторно. Мирослав полетел назад, пытаясь перегруппироваться, чтобы не шмякнуться спиной об пол со всего размаха. Но ему повезло — кто-то подвернулся сзади и смягчил удар. Он еще и выпрямиться не успел, как рядом с его ухом оглушающе взревело:

— Наших бьют!

Бывшие алкоголики, скажем прямо, это вам не нынешние преподаватели. Много чего у них в прошлой жизни случалось, и обучались они не в элитных гимназиях, то есть не очень привыкли разговоры разговаривать. Да, они теперь совсем другие, но из ямы выползли только благодаря неизменной взаимоподдержке. Они — боевые товарищи, когда стойкость каждого означает стойкость всех. А Мирослав как-то уже давно вписался в круг, и уж точно этим мускулистым идиотам в пиджаках не позволено одному из своих морду чистить.

Теперь хотя бы в потасовке появился численный перевес, до силового было еще очень далеко. Зато у Мирослава нашлась возможность отыскать Яра, убедиться, что тот жив и даже не забит до полусмерти, а потом уже вдвоем помогать бывшим алкоголикам — не то чтобы от Петровичей много пользы, но в стороне остаться было как-то стыдно.

На секунду вынырнув из кроваво-боевого тумана, Мирослав вспомнил и о других возможных помощниках — своих бывших одноклассниках. Но с тех помощи как с гусей воды, они повели себя немного иначе: вынули смартфоны и начали снимать происходящее, не упуская ни одного кадра. Особенно ушлые еще и стулья поближе к центру ногами подталкивали — уж очень хорошо стулья о спины ломаются, зрелищно и со щепками.

Это же увидела и Валерия, подбежала к ближайшей девушке, уже давно забыв о самообладании:

— Не снимай! Я кому говорю!

— А че это? — протянула в нос Лариска. — Цып, не кипишуй. Хоть одна вечеринка за полгода удалась. Я стразу в сторис заливаю, пошли-пошли онлайн просмотры…

— Что?! — у Валерии от ужаса вообще дыхание перехватило. Но потом она с новой силой поддала жару: — Охрана! Не давайте им снимать!

Бедные телохранители, растерявшись и отбиваясь от вражеских сил, побежали теперь в другую сторону. Но золотая молодежь, ни разу в жизни не битая, не очень умеет пугаться — рефлекса такого нет. Потому-то Коля, сын кого-то там, запищал тонко, как девушка — и почему-то тоже перешел на носовой звук:

— Ты что себе позволяешь, быдло? Телефон верни! Он стоит больше тебя целиком!

Элитные гимназисты целых полминуты не могли поверить, что с ними вот так можно обращаться. Но даже когда поверили — в драку не кинулись, а просто стояли с разинутыми ртами, шокированные первым в их жизни неописуемым насилием в их адрес. Валерия уже бегала между ними и пыталась успокоить:

— Мы вернем телефоны, ничего не случится! Я просто прошу не снимать и не заливать в интернет! Вы сами поймите — такой бардак на помолвке лучшей подруги… Понимаете, да?

По их лицам совсем не было понятно, понимают или нет. Именно поэтому Валерия боялась пойти на самый главный миротворческий шаг и вернуть им девайсы. Ох, тяжело ей будет расхлебывать последствия. Наверное, самым лучшим будет каждого после на обед пригласить и замять происшествие. Сразу, как только оформился этот план, Лере стало чуть легче дышать. Она теперь и о битве за спиной вспомнила:

— Остановите драку! Вы что устроили?

Не то чтобы ее прямо сразу послушались, но через несколько минут охрана действительно начала отступать и больше отбивалась, чем нападала. Потрепанные участники хоть и метали друг в друга взгляды ненависти, но постепенно остывали, однако рев и взаимные маты все еще не давали музыкантам вернуться к вальсам. Вроде бы эта проблема тоже решена — вернее, будет решена через полчаса, когда все перестанут орать и примутся слушать хотя бы собственные мысли.

Так бы оно и было, если бы не одно «но» — не только Валерия здесь была миллионершей, а у некоторых мажоров водится по два, а то и три смартфона, но кто ж их обыскивать будет? Грохот раздался сначала сверху, но перешел в очень странный шум, вынудивший всех задрать головы вверх.

— Это что, вертолет? — в гробовой тишине предположила Марина Семеновна.

И сразу ответом на ее слова с нескольких сторон полетели стекла — мужчины в камуфляжной форме спускались по тросам вниз, кто-то додумался еще и дымовую шашку кинуть, как если бы в самом идиотском на свете фильме освобождали большое количество пленных.

— Да здесь я, здесь! — прогнусавило сбоку Ларискиным носом.

— Нашел! — тут же отчитался по рации один, ухватывая ее удобно за талию.

Но Лариска требовала:

— Да погоди ты! Там где-то наш Коляша, и Махалин недалеко… Может, их тоже спасем? Раз папа все равно ругаться будет. Не-е, Анжелику не спасайте, бесит, сучка гламурная…

Вызванные супергерои не только спасали дочь своего босса, но заодно соображали, стоит ли выполнять ее приказы. Тут же случайно какого-нибудь Коляшечку не спасешь, и уже завтра богатый папа Николая очень обидится на богатого папу Ларисы… Эту сумятицу они по своим рациям и обсуждали, в тросовых полетах принимая неуверенные решения. Непонятна операция была и гостям, потому все побежали в разные стороны, почти наугад выбирая путь к спасению. В довершение сцены с другой стороны под вой сирены раздалось в рупор:

— Что здесь, мать вашу, происходит? Террористическая атака?

Полицию тоже кто-то вызвал, или она самовызвалась, когда здание вертолетом начали разносить. Валерия задыхалась от дыма и глохла от шума. Кто-то сообразил наконец-то добраться до выхода и распахнуть двери. Именно туда, на свежий воздух, ее и вынесла охрана. Но Валерия, отдышавшись, побежала обратно:

— Проследите, чтобы никто не пострадал!

— Да все в порядке, Валерия Андреевна, — отчитался ближайший к ней. — Мажоров вытащили ребята из ЧОП, остальных выволокли наши. С полицией еще до утра улаживать будем, слишком много шума.

— Все целы? Слава богу, — она старалась радоваться, хотя по-прежнему трясло — и отчего-то все сильнее и сильнее.

— Не совсем, — нехотя признался мужчина. — Олеся под шумок сбежала. Кто же такой трэш посреди обычной вечеринки ожидал? Ее вытащили на тросе, а Ярослав сорвался. Ногу скорее всего сломал, но живой, не беспокойтесь.

Валерии аж плохо стало — что она бы Петру Ильичу сообщила, если бы сегодня его старший сын погиб? Что все вышло из-под контроля, поскольку каждый хотел другой стороне насолить?

— И где он сейчас? — ее подвел голос.

— А кто ж его знает? Приказа задерживать Махалиных не было. Извините, Валерия Андреевна, но к вмешательству других вооруженных сил мы приготовиться не подумали.

И верно. Валерия прикрыла глаза, даже пока не пытаясь объять произошедшее. Но потом услышала горестный рев в стороне и побежала туда — неужели кто-то все-таки пострадал?

Однако нет, так громко сокрушался владелец ресторана, с которым она всего несколько часов назад об аренде договаривалась. Смотрел на полуоторванную настенную панель, потом рухнул на колени и схватился за голову. Тоже, наверное, признал, что за последние полгода веселее вечеринок не видел.

Участвовали все, но ближе остальных оказалась Валерия — ей и улаживать. И эту заботу точно можно решить без проблем! Она подошла и похлопала мужчину по плечу:

— Не переживайте так, я все компенсирую!

— Компенсирует она, — он глянул на нее злыми глазами. — Так и знал, что с зажравшимися богачами дела лучше не иметь. У вас же все покупается, все продается. А что я в этот интерьер душу вложил — компенсируемая фигня!

Валерия опустила голову и не стала объяснять, что она как раз к зажравшимся богачам отношения не имеет. Притворилась только ненадолго, ради важного дела. Но как же все-таки хорошо, что Петр Ильич сейчас за тысячи километров отсюда — в пересказе катастрофы всегда выглядят немного помягче. Да и к тому же план примерно выполнить удалось. Правда, с намного большим размахом, чем в идеале хотелось бы… Вот что случается, если собрать в помещении лучших представителей совсем разных миров — еще большая удача, что все выжили! Кстати, а где теперь беглецов искать? Теперь же, после их запугивания и насильного толчка к объединению, наступила очередь для разговора по душам.