Глава 27

Олесе и Ярославу несложно было догадаться, что именно произошло. Особенно когда Олеся разглядела отъезжающий от здания автомобиль. Сдала по инерции назад, спряталась за дверью, но почти сразу раздалось размыто-пьяненькое:

— Ты чего шатаешься, Олесь? Слушай, а я уже говорил, что ты всегда выглядишь хорошо? Даже после самых натуральных военных действий! А где Мирчик? Пойдем и его мнение спросим, он как раз по женской красоте большой специалист…

Обезболивающими его накачали под завязку: Яр начал заметно тормозить в мыслительном процессе и нести всякую пургу — приятную, но пургу. Олеся ответила как можно серьезнее:

— Не хочу тебя пугать, но Мирослава, кажется, в той машине увезли. По меньшей мере, мелькнула похожая рубашка. А по большей мере, здесь его не осталось. Сильно сомневаюсь, что он нас бросил бы на этом этапе, даже для твоего братца выглядело бы идиотизмом…

— Не понял, — Ярик оперся на ее плечо. — Братишка куда-то уехал без нас? А куда? Едем за ним!

Девушка чуть развернулась и скептически осмотрела его с головы до ног. Перелом неопасный, гипс наложили, опухоль от ушиба должна уже завтра сойти, но Ярослава качает, как будто от порывов ветра. По всей видимости, еще немного, и его окончательно вырубит — уже совсем медленно соображает. То есть прямо сейчас они рванут за Миром и уже в процессе лягут где-нибудь, ведь слишком долго скакать на здоровой ноге невозможно, то там и уснут… Туповатая какая-то стратегия. Но у Леры охрана еще тупее. Неужели Миру удалось их провести и заставить поверить, что он здесь один? Или Ярика с Олесей даже не искали?

— Боюсь, теперь очередь твоего брата побыть заложником, — пришла она наконец-то хоть к какому-то решению. — Надеюсь, остатков Леркиной психики хватит еще на какое-то время. У нас сейчас задача поважнее: как добраться назад в квартирку, если единственного целого водителя у нас похитили?

Задача выглядела совсем несмешной: Ярик покалеченный, Олеся за рулем никогда в жизни не сидела, но не выйдет даже попытаться с его советами как-нибудь доехать по обочине — Ярик уже фонарям блаженно улыбается, а глаза закатываются и не хотят держаться открытыми.

— Сколько у тебя денег по карманам можно насобирать? — строго, чтобы вернуть пациента в реальность, спросила она.

Всей наличности на такси не наскреблось, но Олеся остановила первую машину с шашечками, нагло запихнулась на заднее сиденье вместе с пострадавшим и назвала адрес. А когда подъезжали к старому Леркиному дому, просто дернула попутчика за рукав:

— Давай свои часы!

— Какие еще часы? — первым догадался таксист. — Ничего подобного, я только наличкой принимаю!

— Какое узколобое мышление! — поморщилась Олеся. — Вы пока марку гуглите — потом повторите про наличку, если сможете. Будем через силу вам мышление раздвигать.

К этому моменту и сам Ярик почти очнулся:

— С ума сошла? Не-не-не… У него сроду столько сдачи не найдется… И это последние часы! Последнее не трогаем!

Олесе пришлось наклониться, посмотреть в мутные глаза и от всей души его поддержать — ведь сейчас было не время для споров:

— Алё, миллионер бывший, очнись! Часы у него последние — ишь, ща я тебе реку нареву́ по этому поводу. Снимай и отдавай! Наша с тобой задача на сегодня спрятаться и отлежаться, остальное завтра будем разгребать.

— Но… — попытался возразить не слишком ободренный Ярослав.

— Я тебе сейчас нокну, — перебила Олеся. — Кончай скулить — отдавай часы. Тебя родной отец со скалы с пропасть выкинул, как неудачную попытку продолжения рода, потом с работы пнули — в том же направлении, брата схватила озверевшая после моего побега Лерка, нас со дня на день найдут, а ты все о шмотках переживаешь? Очнись, родной, ты в такой заднице, откуда время не видно — снимай часы, говорю!

Поразительно, но таксист к концу их разговора уже принимал оплату за проезд не наличкой. Он даже из машины выбрался и помог пострадавшему добраться до подъезда, подставляя плечо. Может, и подозревал, что часы могут оказаться подделкой, но за одну надежду, что не окажутся, готов был пассажиров на ручках до места назначения доставить. А потом сорвался с места со скрипом, опасаясь, что передумают.

Ярослав в квартире еще некоторое время возмущался, про Мира несколько раз переспросил, а потом седативы его окончательно выключили. Олеся примостилась рядом, так до конца и не понимая, правильно ли все сделала.

Обстановку-то она оценила верно, но никак не могла понять, что делать дальше. Разумеется, осознавала, что они просто бросили Мирослава на волю свихнувшейся «шальной императрицы», а с таким фактом смириться оказалось непросто. Олесе-то ничего, совсем немного в районе груди почесалось и прошло, но Ярик, очнувшийся через несколько часов от медикаментозной эйфории, сразу же принялся вопить:

— Как мы могли уехать в убежище, когда брата увезли к твоей бывшей лучшей истеричке? Почему мы не бросились его освобождать?!

Ничто так не бодрит с раннего утра, как чувство вины. Предсказуемее некуда. Олеся даже взгляда от люстры не оторвала, а ответила спокойно, чтобы тоном угомонить буйного инвестора:

— Ложись обратно, освободитель. У тебя гипс на ноге, какой от тебя толк? Меня из плена выручали с нарядом полиции, вертолетами и спецназом, и ничего из этого списка сейчас под рукой нет.

— В полицию обратимся! Заявим о похищении! — не сдавался он.

— А как докажем? Ярик, выдохни ненадолго, надо хорошенько подумать. У Лерки столько денег, что она твоего брата может прятать хоть до следующего тысячелетия. Мы с ней в разных весовых категориях, чтобы выиграть без эффекта неожиданности.

— Согласен, — Ярослав покорно уселся обратно на пол, но уже по мечущемуся взгляду было понятно, что текущая ситуация доставляет ему физическую боль. — Но все равно надо ехать к ней. Возьму свой ноутбук — покажу все активы. Отдам ей все, что у меня есть.

Олеся скосила на него удивленный взгляд:

— Допустим. Но ты всерьез думаешь уговорить ее этими копейками? Это для тебя вся жизнь, трамплин для будущего, а для Лерки — пшик.

— Так это единственный эффект неожиданности, который у нас есть. Ей же не деньги эти нужны, а растоптать нас, отомстить. Вот и растопчу себя сам. Брата зато выкуплю, как-нибудь потом выкарабкаемся.

Олеся немного приподнялась и, вскинув черные брови, резюмировала:

— В том и дело, что вы вместе выкарабкаетесь. Мирослав на работу смог вернуться, ты худо-бедно, но осваиваешь другие способы заработка. Один за ум взялся, другой с последними часами простился, и вместе вы как-нибудь любую проблему уладите. От вас же только отстать надо, чтобы вы выкарабкались! Так и в чем же будет месть? Лерка, может, и сумасшедшая, но точно не глупая. А злости в ней сейчас на трех доберманов хватит.

— Просто другого выхода нет! — Яр сначала воскликнул импульсивно, но потом отвернулся. И ему было понятно, что Валерию можно успокоить только на пару дней, а потом все заново начнет повторяться — то Мир Яра будет вытаскивать, то Яр Мира выкупать.

— Придумал, — прошептал он через несколько минут, вообще неуверенный в правильности решения. — Нужно найти Лазурину, а через нее — Мирабеллу!

— Ты сюжет какого-то диснеевского мультфильма пересказываешь? — не поняла Олеся.

— Почти! Третья жена отца уж точно знает, где его искать. И она поможет — хотя бы для того, чтобы ему отомстить. Мы летим к нему, Олесь! Это и есть единственный выход. Ты ведь сама говорила, что твоя подруга отдаст деньги только отправителю. Вот мы ему все и расскажем, если еще не поздно. Пусть не нам с братом, пусть любому другому человеку отдаст, мы того даже искать не станем. Лишь бы у Валерии больше не было таких возможностей! Ее нужно остановить любым способом, и других вариантов нет.

Олеся села, задумчиво потирая лоб.

— Думаешь, он согласится? Судя по пересказу, старик вас от всего сердца ненавидит.

— Не ненавидит! — упрямо заявил Ярослав. — Возможно, разозлился. Возможно, хотел проучить. Но он всегда был рядом, такие отношения не разыграешь. И если узнает, что Мир в беде, то поможет! При условии, что ты в Лере не ошиблась, и деньги она вернет.

Олеся задумчиво качала головой, ничего не отвечая. Ей всегда раньше казалось, что уж Лерку-то она как облупленную знает. Но и Петровичи так же думали о своем отце. Люди могут меняться, как и ошибаться в оценках. Но других ставок, действительно, нет. Сейчас хватило бы денег на билеты и не попасться бы где-нибудь в аэропорту. Да и что-то делать приятнее, чем забиться в угол и ждать удара с неизвестной стороны.

* * *

Валерия же Мирослава и не думала прятать. Расслабилась совсем — вернее, отвлеклась на более важные проблемы. Квартира у него в самом деле оказалась не такой уж большой, потому приходилось тесниться — сначала с Олесей, теперь вон, с новой жертвой обстоятельств.

— Мирослав! — Лера уже шипела сквозь зубы от накопившегося раздражения. — Я должна поговорить с вами обоими! Где найти твоего брата? Я уже поняла, что вы готовы, осталось только объяснить суть…

Мирослав перебил:

— К чему мы готовы? К тройничку? Сомневаюсь. Нет, я, конечно, роскошный любовник, но и у меня есть ограничители.

— Да хватить уже шутить! Я серьезно говорю! — Лера срывала на него голос.

Но того не колебало вообще ничего — точнее, он боялся, но тщательно это скрывал. Вероятно, у Мирослава в этом эмоциональном контроле выражалось самоуважение:

— Уф, аж в пот прошибло. Я не понял — уже можно раздеваться или нет? Лер, напряженная ты какая-то. А может, на свидание в парк стартанем? Обещаю без рук! Если сама не попросишь, чтобы с руками.

Лера отмахнулась с досадой. Ну не пытать же его, в самом деле! Вероятно, она немного переборщила — братья так объединились и так поверили в ее роль, что на уговоры не поддаются. Теперь Лера пожалела о своем приказе Игорьку — мол, достаньте только одного, второй сам явится. Но Ярослав не явился — ни ночью, ни на следующий день. Это и было самое поразительное: ведь Мир не сдавался, продолжать юлить и братца прикрывать, а тот даже не поинтересовался, здоров ли младший. По всей видимости, Олеся с Яром все-таки забрали остатки денег и сбежали. Но как-то не вяжется! Или Валерия все еще не научилась разочаровываться в людях с первого взгляда.

Ей пришлось оставить пленника под надзором охраны, а самой лететь в институт. И снова опоздала к паре, потому что из-за всех этих миллионерско-преступных хлопот в первую очередь начала страдать ее рабочая ответственность.

— Извините, опять в пробку попала! — оправдалась Валерия, забежав на кафедру со звонком — такое опоздание почти и не считается. Сейчас она полетит в аудиторию всего лишь с тридцатисекундной задержкой.

Но завкафедрой ее остановил вскинутой рукой:

— Не спешите, Валерия Андреевна. Будьте добры, присаживайтесь, у меня к вам есть пара слов.

Она уселась, но уже по виду начальника ничего хорошего не предполагала. И мужчина говорил довольно быстро, чеканно, с виноватым выражением лица, но уверенным голосом:

— Я не ханжа, Валерия Андреевна, и живем не в Средневековье. Но все-таки престиж профессии лежит на наших с вами плечах. Вы смотрели, что творится в ТикТоке?!

— Вы сидите в ТикТоке? — удивилась она.

— Я не ханжа! — с еще большим напором продолжил шеф, будто отвечая сразу на все вопросы. — У меня такое ощущение, что там уже вся страна сидит, включая наших студентов. Ролик, где Марина Семеновна опрокинулась и показала нижние юбки, набрал пятьдесят тысяч просмотров!

— Марина Семеновна носит нижние юбки?! — еще сильнее изумилась Валерия. — А мы точно не в Средневековье?

— Сосредоточьтесь на важном, Валерия Андреевна! Лично мне не кажется, что вы достаточно зрелая и готовы показывать пример молодежи. Сначала вы встречались с Махалиным, потом приезжали на работу на лимузине, занимающем сразу три парковочных места, затем устроили совершенно непонятный антипедагогический бедлам. Поразительно, что все остались живы, если вспомнить, как там люди туда-сюда посреди дыма по воздуху летали и все дрались со всеми! Однако репутация — к-хм, Марии Семеновны в первую очередь — безнадежно подмочена. Я уж молчу о том, что вы пригласили нас на помолвку, на которой выяснилось, что ваш жених женится на вашей подруге!

— Да это не я вас туда пригласила! — не сдержавшись, закричала Валерия. — Мне бы и в голову не пришло вас приглашать!

— Ну вот, еще и голос на меня повышаете, — добил ее завкафедрой, заметно обиженный последней фразой, в которую девушка вкладывала совсем другой смысл. — Знаю, что вы большая умница и вас ждет светлое будущее в науке. Просто пока вы еще не созрели. Спокойно отучитесь в аспирантуре, повзрослейте и возвращайтесь. К тому времени, надеюсь, все забудут крупный горох на подштанниках… — мужчина сбился, прижал кулак ко рту и похмыкал, спеша завершить мысль: — Я не ханжа, но этот горох мне до пенсии будет сниться.

Валерия со вздохом встала. Очевидно, уже и эту пару за нее проводит другой преподаватель. Она не хотела ругаться и скандалить — да хотя бы потому, что всерьез чувствовала свою вину. Ей даже напоследок сказать было нечего. Потом разберется с документами и увольнением. Ведь ее же уволили? Не уволили, разумеется, просто вежливо попросили повзрослеть. Валерию раздавили два противоположных аргумента: с одной стороны, замечания нельзя назвать совсем несправедливыми, но с другой — вся эта история с Махалинскими деньгами сбила ее с проторенной дороги к мечте. Заигралась в войнушку и пропустила удар в незащищенную зону.

Пока ехала домой, Валерия успела расстроиться до слез, успокоиться, осознать и разозлиться, как еще никогда в жизни не злилась. Она влетела в квартиру, и уже от одной ее интонации охранники решили, что тактичнее сейчас покинуть помещение. А вот Мирославу деваться было некуда, потому он вынужденно слушал:

— Ненавижу! Я же думала, что вас проучу и к своей жизни вернусь! Но ты, подлая тварь, сумел походя мою жизнь разрушить!

Мир взял ее за запястья, когда она пыталась его за грудки схватить, удержал и поинтересовался вкрадчиво:

— Лер, что случилось?

— Меня уволили! — орала она ему в лицо со злым смехом. — Не уволили даже, а попросили отойти в сторону, дабы не порочить светлый преподавательский образ всякой необъяснимой ерундой! Они, видите ли, посчитали твою помолвку слишком экстремальной. Но это ерунда в сравнении с тем, что твои бывшие однокласснички вывалили все грязные подробности в сеть! А я стала олицетворением дурного имиджа! Да как такое вообще возможно?!

— И все? — вырвалось у Мирослава, но он мгновенно одумался: — Ничего себе! Да там ханжа на ханже и ханжой погоняет! Лер, не волнуйся ты так, все уладится. Например, отпусти меня в институт — я за полдня дипломатических переговоров создам тебе какой угодно имидж.

Но Валерия уже закипела и потому булькала всеми фактами, лишь бы отыграться хотя бы на единственной жертве:

— Да как я в ваше дебильное болото вляпалась-то, а?! За что?! Может, я в прошлой жизни в колл-центре работала?! Папаша Махалин заболел — и вместо того, чтобы со взрослыми сыновьями по-взрослому поговорить, устроил аттракцион невиданной щедрости. Пусть лучше ненавидят, говорит, зато жизни научатся по экспресс-методу! А вы оба — один другого фееричнее — не разобрались, а полетели всех вокруг крушить. Но я и тут попыталась всем добро причинить — заставила вас объединиться, наконец-то уже начать думать, хотя бы ради собственного спасения, чтобы уже сообщить главную новость. Да где там! Сидишь тут, изображаешь из себя крутого шпиона на вражеском допросе, хотя самому страшно до дрожи в коленках! Что глазами лупаешь? Страшно, теперь по-настоящему страшно?!

Пауза была необходима, чтобы перевести дыхание, но во время нее Мирослав осипшим голосом произнес:

— Отец заболел? Когда? Как понимаю, серьезно? — он резко, судорожно вдохнул и неверным голосом продолжил: — И ты знала. Но вместо того, чтобы сказать, устраиваешь театральные представления? Какая же ты сука, Лерка. Я просто не могу поверить, что именно ты оказалась из нас самой бездушной.

Валерия опешила, отступила и всплеснула руками, ее тоже от обиды начал подводить голос:

— Ну спасибо, блин. Поставили между трех огней, я невозможное чудо в рекордные сроки провернула, но еще и крайней осталась?

Мирослав подошел к ней, наклонился и, зло посмотрев в глаза, выдал сухо:

— Потом поговорим. Клянусь, другая бы на твоем месте за такое схлопотала. Я, может, больше и не миллионер, зато избалованным засранцем быть никогда не перестану. Высылай своих людей за Яриком, надо как можно скорее ему сообщить…

Валерия от такого хамства опомнилась и вновь начала горячиться:

— Раскомандовался, обнаглевший! Какие же вы, Махалины, все-таки невозможные!

— Высылай, — повторил Мирослав. — Он в твоей старой квартире, у Олеси были запасные ключи.

От подобного Валерия на пару секунд дар речи потеряла, но затем заорала во всю мочь:

— Да вы не обнаглели, вы оборзели!

Мирослав уже на нее не реагировал — ждал, пока она тем же криком отдаст распоряжения, выдохнет, успокоится. А потом уже совсем новой интонацией снова нарушит тишину:

— Не представляю, как тебе сейчас тяжело, Мир. Если очень надо, то я могу тебя обнять…

Но он уже целиком погрузился в себя, отвернулся к окну, замер, готовый в этой позе ждать брата сколько угодно времени, и последнего предложения даже не расслышал. Очнулся от забытья, только когда услышал бесконечно далекое и равнодушное:

— Их там нет, Валерия Андреевна. Как нет их денег и вещей. Похоже, мы их упустили.