Глава 28

Мирослав не очень отчетливо помнил, как добрался до Мальты. Ему так хотелось соединить все штрихи, непонятное наконец-то сделать понятным. И оно делалось — как только в историю вписалась ключевая предпосылка. Кто-то другой бы заявил, что отец переборщил — даже в качестве последнего в жизни бзика он немного перегнул палку, но Мирославу подобное недовольство и в голову бы не пришло. Наверное, все Махалины немного того — в смысле, в критической ситуации сразу бросаются на самые экстремальные меры: тут оба яблока от яблони недалеко улетели, им ли отца критиковать? И все-таки надо признать, что иначе он не заставил бы сыновей посмотреть в себя и друг на друга. От этого понимания, однако, на сердце легче не становилось.

Билеты Лера купила без вопросов, даже предлагала отправить с Миром пару ее людей, но он только глянул на нее как на сумасшедшую. После всего, что между ними было — в смысле, между братьями Махалиными и людьми Валерии — они в одном самолете без драки продержаться не смогут. С самой же их работодательницей все было не так ясно. Уже осознав, что двинутую диктаторшу она из себя разыгрывала, Мирослав все равно мысленно от нее отдалился. Красивая девчонка, сексапильная до одури, когда вещает на научном языке, интересная со всех сторон, но явно не та идеальная картинка, которую Мир себе успел нарисовать в воображении. Его-то воспаленное сознание напрочь лишило Валерию недостатков, а они, как показал опыт, были, да еще какие — такая, если прижмет, и руки по колени отгрызет, не подавится. Но притом остается верной своим принципам, что даже пугает.

Куда пропал Ярик, ему до конца понятно не было. Скорее всего, беглецы перестраховались и придумали себе убежище надежнее. А еще вернее, планируют операцию по освобождению Мирослава, потому скоро нарисуются возле Валерии. Их бы подождать немного, но Мир просто не мог себе этого позволить. Особенно после того, как узнал от Леры все подробности. Он даже в аэропорту на одном месте усидеть не мог — думал только о том, что если опоздает, то уже никогда не сможет простить ни себя, ни ее.

Оказалось, что они с братом разминулись всего лишь на рейс. Мир не особенно удивился, застав Ярика с Олесей в приземистом беленом домике посреди тропических пейзажей. Встреча прошла очень неприятно, до болезненного нехорошо. Братья ругались на отца, а он — уже совсем слабым голосом — хрипел нецензурщиной в адрес Валерии, которая, по его мнению, была обязана сохранить его тайну, ей за это достаточно заплатили. И все равно — это было очень заметно со стороны — радовался их присутствию. Радовался и прогонял:

— Ну все, навестили старика — и хватит. Дуйте домой, достраивать светлое будущее.

Мир подмигнул симпатичной медсестре, которая ни слова по-русски не знала, и заявил:

— Позвоню Геннадию Константиновичу и отпрошусь. Уволят? Ой, да божечки мой, испугали Билла Гейтса ценами на интернет. Я ж сдаваться не умею — примут снова, никуда не денутся. Если сам не решу куда-нибудь деться.

— Кстати об интернете… У меня работа вообще с собой, — Ярослав начал рыться в вещах, отыскивая ноутбук. — Так что лежи спокойно, а мы тебя будем развлекать историей последних месяцев.

— Не надо, — испугался отец. — Я эту историю уже знаю, но слушать из первых уст — здоровье уже не то.

Конечно, Петровичи из последних сил держали лицо, давили улыбки, а иногда забывались и вполне искренне смеялись, вспоминая, как в детстве Ярик собирал фантики, а до Мира долго не доходило, кто же на самом деле крутит колеса. Только в комнатах они позволяли себе надолго затихнуть, уставиться в одну точку и думать, думать… о тех же самых фантиках и игрушечном руле, о том, что в их кругу мало кому повезло так же сильно — иметь самого лучшего на свете отца, который никогда — ни на секунду за всю их жизнь — от них не отвернулся. Олеся в такие моменты тоже притихала, просто подсаживалась рядом и укладывала Ярославу голову на плечо — пусть знает, что у него во всем свете есть не только папа и младший брат. Он же в ответ бездумно накрывал своей большой ладонью ее маленькую и неосознанно сжимал пальцы. Ни одному из двоих и не вспомнилось, зачем они вообще так стремились сюда попасть. Какая к чертям собачьим разница, вернет Лерка деньги или нет?

А Петр Ильич Махалин как будто наконец дождался, получил чрезвычайно для него важное, от чего душе перестало быть трудно и страшно. Он умер через несколько дней — счастливый, что два оболтуса рядом, улыбающийся каждому по очереди и немного сожалеющий о том, что уже не успеет увидеть детей Ярослава, похожих на хорошенькую Олесю, что не побывает на свадьбе Мирослава и очень умненькой Валерии. Он уходил, даже не будучи уверенным в том, что именно так все произойдет, но погружаясь в теплое умиротворение — даже если их жизнь свернет на другие пути, мальчишки в любом случае найдут свое место и его не упустят.

* * *

— А давайте, Игорек, еще выпьем?

— Наливайте, Лерочка, наливайте. Когда в другой раз попробуем коньячок за такую цену?

— Да-а, — протянула Валерия. — Как привыкли, так теперь и отвыкайте.

Конторка была все та же — на самой окраине города, но с новым ремонтом и даже солидной парковкой перед зданием. Бывшему полицейскому, а ныне частному детективу, такие резкие движения судьбы вверх и вниз были уже не по возрасту, он всерьез задумывался о том, чтобы все бросить и наконец-то выйти на пенсию. Очень сомнительно, что в его карьере попадется еще один миллионер, который на некоторое время поднимет всех своих подручных на вершину бытия. На пенсию было пора, но неохота, потому Игорек уже не в первый раз осторожно поинтересовался:

— Лерочка, а может, не будем штат-то распускать? Мало ли, какие вам еще услуги потребуются. Разве еще непонятно, что деньги отдавать уже некому?

— Знаю, что некому, — Валерия вздохнула. — Но нет, не вижу необходимости тратиться на пустое, от чего даже удовольствия не получаю. А давайте, Игорек, за дружбу — верную и безусловную. Как у нас с вами!

— Вы мне пока еще за эту дружбу платите, — осклабился мужчина. — Если вам всерьез нужен человек, с которым можно глушить коньяк без условий, тогда или Олесю разыщите, или на улицу выйдите — там таких «друзей» полно, кто за опохмел кого угодно разыграет.

Чувство юмора у Игорька было специфическое, с отпечатком циничной профессии. Именно поэтому Валерии и нравилось иногда с ним поболтать — хитрый и скользкий жук умел за полчаса вернуть ее с небес на землю. Да и сам он против подобных встреч не возражал — заказов-то все равно с гулькин нос, уйма свободного времени. Нет, не настала еще пора расцвести на Руси институту частного сыска.

Если Валерию и интересовал расцвет каких-либо институтов, то явно совсем других. Увольнение ее просто морально уничтожило, но уже через пару дней она оклемалась и села составлять бизнес-план. Зачем подстраиваться под чужие правила, если у нее есть деньги придумать свои? Остановилась она на идее открыть исследовательскую лабораторию — мало прибыли, много дорогого оборудования, куча рабочих мест для таких же, как она. Бывшему одногруппнику, Ване Максимову, письмо отправила — вдруг и он захочет присоединиться к новому проекту? Хорошо Валерия разбиралась в геодезии, а никак не в бухгалтерии, но даже ей было понятно, что такое предприятие сможет едва-едва держаться на плаву, выполняя заказы строительных организаций или беря разработки по госзаказу. Но это было как раз то дело, на котором ее сердце успокоилось. В конце концов, а куда еще стоит тратить деньги, если не на обеспечение себя бесконечным счастьем? Пока проект был на стадии строительства, но уже сейчас Валерия в предоргазменном состоянии предвкушала, как будет собирать всех отшибленных геологов и геодезистов под одной крышей.

Штат помощников она распустила не сразу, но лишь потому, что ждала от них сведений — когда же Петровичи с Олесей вернутся. Но те сильно задержались. Видимо, понадобилось много времени справиться с потерей, или они вообще решили не возвращаться, раз здесь их ничего не держит. С ума сойти, как эта троица сплотилась — и даже Олеся как будто нашла своего принца на белом коне, который еще полжизни на коня будет зарабатывать.

Валерия снова переехала в старую квартиру. В роскоши и на большом пространстве жить в одиночку очень тоскливо. Иногда она забывалась и, хватая телефон, думала позвонить лучшей подруге, но потом одергивала себя. А ведь раньше она уважала Олесю как раз за недостатки той — в смысле, за их разницу, которая и делала их отношения полностью насыщенными. Особенно Валерии не будет хватать немного хамоватого подхода к жизни Олеси, когда она примется набирать штат.

Собираясь позвонить сама, она дождалась весточки, когда совсем ее не ждала.

— Привет, Лерка, — пробурчала недовольно трубка поздно вечером. — Ты это… извини, если что. И сама извинись, если не считаешь себя безупречным ангелом.

— Да я никогда себя им и не считала, Олесь, — ответила Валерия, а получилось отчего-то сдавленным тоном. — Где вы вообще? Как поживаете?

— Все там же, на Мальте, — Олеся говорила спокойно, почти равнодушно. — Всегда мечтала жить в таком месте, но вот пожила — и знаешь, проблем с таким климатом больше, чем преимуществ. Сюда на две недели прилетать надо, отдохнуть, а потом назад отвозить организм, привыкший существовать в холодных дребенях.

Валерия чуть натянуто рассмеялась. Они так усиленно изображали, будто все еще подруги, будто все еще могут обсуждать каждую мелочь, что настроение само по себе начало немного подниматься.

— Так возвращайся, — предложила она, постаравшись, чтобы не звучало как признание, что соскучилась. — Я все твои недостатки наперечет знаю, потому даже работенку тебе выделю — в отделе кадров. Церберов не просто так сажают у ворот, зато внутри офиса будет спокойнее.

— Ну спасибо за комплимент, — хмыкнула Олеся и тут же вернулась к своим мыслям: — Пока не могу приехать, не брошу тут Ярика. Его каждый день надо вдохновлять. Вот тогда он герой, тогда все может — свалился же хомут на мою шею. Инвестор хренов, которому извилины надо пальцами заворачивать, чтобы не выпрямлялись. Второй еще хуже — молчит постоянно, аж пугает, но у меня вдохновлялки на двоих не хватает. Увезти бы их отсюда, пока на жаре окончательно не проквасились. Но они не готовы уезжать. Будто жалеют о каждом дне долгой дороги сюда… Будто хотят отца обвинить в этом, а уже поздно кого-то обвинять. Я не знаю, Лерка, наверное, должно пройти время.

У Валерии больно сжалось в груди.

— Злятся на меня? — спросила, поскольку не могла не задать этот вопрос.

— Злятся, — признала Олеся. — Но на себя злятся больше — за то, что были слепыми. Что до всего этого довели.

Валерия покивала, будто телефонная собеседница могла ее видеть. Это здорово, когда есть враг, и очень-очень плохо, если злость направлена только на самого себя: себя-то не победишь и далеко не спрячешься. Действительно, просто требуется время.

— Ты это, Олесь, звони иногда, — у Валерии фраза практически вырвалась.

— Еще чего, — опомнилась Олеся. — У меня много подруг, лучше я им звонить буду!

Тоска Валерии в тот вечер не прошла, но стало как-то проще с ней смириться, потому что где-то там в будущем, когда нужное время пройдет, все заново станет совсем другим.

— Господи, как ты меня напугал! — закричала Валерия, распознав в силуэте знакомые черты и хватаясь за сердце. — Мирослав! Ты как здесь оказался?

Тот, как обычно, не выглядел виноватым — даже за то, что перепугал Валерию до смерти, вынырнув из знакомого палисадника, когда она возвращалась домой.

— В смысле как? — он решил продолжить череду идиотских вопросов. — Самолетом, такси, ногами. Это действительно самое важное, о чем ты хотела меня спросить?

Валерия уже успела отдышаться и даже немного обрадоваться, что все-таки вернулся. Но поощрять его улыбками нельзя, потому она усиленно сводила брови:

— Я вообще не планировала тебя ни о чем спрашивать. Но раз уж нарываешься, то поинтересуюсь — ты как?

— Работу ищу. Опять, — он сделал шаг к ней и взмахнул рукой. — Нет-нет, на этот раз не уволили, просто мои амбиции не вмещаются в старый отдел. Поговаривают, что ты целую индустрию георазведки открываешь. Есть вакансии?

Валерия усмехнулась:

— Ну, открываю. И что?

Мирослав снова шагнул в ее сторону и слегка наклонился.

— Меня возьми, — потребовал нагло. — Тебя отец умной называл, так докажи, что ты умная. Я в бизнесе хоть что-то понимаю, а твой потолок — общаться с лабораторными крысами. Уверен, от денег остается все меньше и меньше, а вывести прибыль в плюс в такой сфере выглядит настоящим чудом. Но есть я, обладающий списком возможных заказчиков. Делегируй полномочия — дай хоть шанс своему предприятию стать успешным. Тебя уже миллионершей не назовешь, но на отпуск заработать сумеем!

— О-о, понятно, — Валерия невольно рассмеялась. — Заодно и своего родственника-маркетолога пристроить хочешь?

— Ярика-то? Ни за что. В смысле, я его уже никакими печеньками в офис не заманю. Он, кстати, в биржевой торговле осваивается. Ты будешь смеяться, но в ближайшее время собирается заняться благотворительностью.

— Зачем? — удивилась Валерия.

— Схема сокращения налогов, представь себе, — Мирослав пожал плечами. — Так что можно сказать, что твои мечты сбываются, хотя и через предсказуемое место. Осталось пристроить меня — и увидеть все мои положительные черты.

Валерия всерьез об этом задумалась. На самом деле, кадровый вопрос стоял очень остро — она с самого начала чувствовала, что в одиночку подобное не потянет. А все ученые, бывшие студенты-отличники, писатели различных научных трудов, профессора, опытные специалисты и прочие одобренные ею коллеги в организации такого масштаба понимали еще меньше, чем сама Валерия. Тут ведь не только ум нужен, а больше изворотливость, бизнес-жилка и умение договариваться сразу с тысячей сторон. У Махалиных, похоже, это семейная черта.

— А приходи завтра на собеседование — я как раз до завтра подумаю, — она приняла самое мудрое решение.

— Отлично! — Мир сделал еще шажочек в ее сторону. — Тебе же обязательно надо знать, что перевоспитательный процесс прошел успешно. Я даже ничем не рисковал. Но предлагаю начать собеседовать меня прямо сейчас, по всем другим вопросам.

— Ты о чем?

Мирослав ухватил ее за руку и потащил в сторону:

— Все, наконец-то мы идем на свидание. Да не упирайся ты так! Ведь уже давно было понятно, что это неизбежно! Такая страстная симпатия, Валерия Андреевна, до конца не затухает, даже если по очереди гасит всех миллионеров на пути. Да двигай ты ногами, нам надо успеть в парк, чтобы там двигать губами.

— Чего?! Да погоди ты! С чего ты вообще взял, что мне симпатичен?

Мирослав резко остановился, обернулся к ней и с изумлением уставился своими золотисто-карими глазами.

— С того, что ты всегда улыбаешься, когда смотришь на меня. Не замечала?

— Не придумывай! — Валерия сразу же потянула уголки губ к подбородку, чтобы никто не догадался, что они секунду назад действительно изображали на лице счастье.

— Не придумываю — доказываю, — оповестил Мирослав. — Ну и черт с ним, с парком. Ты рубишь всю романтику на корню, Лер, а я так старался…

Их третий поцелуй снова не закончился пощечиной. Опять забыла! Отвлеклась на что-то другое, задумалась, растворилась. А потом еще за ручку понеслась в парк, чтобы и там продолжать перевоспитывать этого несносного негодяя. С ним же педагогической работы — непаханое поле, а у Валерии как раз учительский талант без дела пропадает.

Конец