Глава 10

У Мирослава от беспрецедентного воздержания наступило мозговое просветление: он начал видеть суть мироздания, но второстепенным вещам перестал уделять внимание. Оно и не нужно — зачем ему знать, насколько короткие юбки сейчас в моде? Это туманное озарение и привело к небольшому промаху — он исчерпывающе ответил на все вопросы преподавательницы, и только когда она начала в третий раз кричать, чтобы передал ей зачетку, запоздало догадался, что это была пересдача. Чертовщина какая-то, тьфу! Но как все-таки приятно смотреть вглубь, а не на поверхность:

— Валерия Андреевна, а у вас глаза серые.

— Я в курсе, Мирослав. Поздравляю с удачным закрытием сессии!

— …но грустные, — продолжил он, не расслышав. — А это знаете почему? От одиночества и непонимания, от невозможности разделить с кем-то внутреннюю тоску. Я по себе знаю. Можно я вас до дома подвезу?

— Ни в коем случае, Мирослав. Заберите уже зачетку. Желаю вам дальнейших успехов в учебе!

Больше он ничего говорить не стал. Банальные подкаты не работают, хоть заподкатывайся. К Валерии нужен иной подход, более деликатный и долговременный, а сил не осталось даже на короткие рывки. И теперь он понял свою ошибку — нельзя было уступать брату Олесю, с той дело продвигалось бы куда быстрее. Он было рванул сразу к той, но с трудом удержался — в таком состоянии ничего хорошего не выйдет: она не тот бастион, который требует усилий, а Мирослав теперь не та артиллерия, которая может продержаться без единого выстрела. Потому снова окажутся в постели, даже толком не поговорив. Если один раз можно списать на случайность, то рецидив перекроет все доступы к Валерии — и тогда ему вовек останется воевать на вторичных фронтах. К Олесе надо ехать, но только после того, как он отыщет способ привести их встречу к другому, не столь очевидному результату.

Мирослав не был глуп, потому однозначный вывод сделать сумел: отсутствие привычного образа жизни лишило его ясности мысли. А если привычный образ жизни пока вернуть невозможно, значит, надо избавиться от зависимости. Желательно, дешево.

К счастью, он нашел вообще бесплатный способ — целое сообщество людей, реально способное оказать ему настоящую помощь.

— Здравствуйте, меня зовут Мирослав, и я бабник! — произнес решительно, встав со стула и даже чуть выступив вперед.

Руководитель воскресной группы нахмурился, поправляя:

— Алкоголик.

— Нет, — Мирослав уверенно качнул головой. — Бабник.

— Но здесь общество анонимных алкоголиков! — непонятно на что разозлился руководитель.

— Да какая к чертям разница? Помогите мне! Я ведь жить спокойно не могу, мысли только об одном. Вы уж точно можете понять!

Остальные присутствующие начали переглядываться, а многие косились на него — кто с завистью, а кто с ненавистью, но точно не с пониманием. Мирослав-то думал, что достаточно записаться и прийти, но, видимо, еще следовало и своим притвориться. Лучше бы он был не так откровенен. Потому поник и спросил совсем другим тоном, в каждой ноте звучало отчаянье:

— Ладно, а где собираются анонимные бабники?

Бывшие и не очень алкоголики прониклись его видом, начали серьезно совещаться и подсказывать:

— В ночных клубах…

— На свингерских вечеринках…

— О, я вчера по главной ехал после полуночи — уверен, там вполне рыбное место…

— Счастливые… И чего им еще в жизни не хватает?

— Что-то даже выпить захотелось…

На последней фразе руководитель резко подлетел вверх и завопил, перебивая ответы:

— Вы деструктивный элемент, Мирослав! Или ведите себя как алкоголик, или не мешайте остальным!

Он был готов указать новичку на дверь, потому тот предпринял еще одну попытку, стараясь говорить спокойно и проникновенно, осознав адресованную ему просьбу:

— Хорошо, я переформулирую. Ребята, мне нужна серьезная помощь. Столько планов на будущее — выучиться, получить хорошую работу, жить достойно. И на какие-то усилия воли хватает, но увижу изгибы бутылки — и конец: кажется, что уже ничего важнее нет! И никакого будущего нет.

Теперь они все закивали, прекрасно понимая всю глубину его терзаний. Даже руководитель успокоился, занял свой стул и проговорил примирительно:

— Эти проблемы нам близки. Здесь мы собираемся для того, чтобы рассказать свои истории — и увидеть, что в беде не одиноки. Иногда важно, чтобы тебя выслушали и поняли, а очень часто помогают действенные советы — от людей, которые прошли тот же путь.

Вечеринка эта хоть и не была свингерской, но Мирославу очень понравилась. Хотя некоторые признания слушать было неприятно, и надо было постоянно проводить в уме аналогии — и чем дальше, тем больше сходств он видел в своей зависимости и этих приятных людей. Да-да, Егор, и с ним бывало такое, что посреди ночи подрывало и несло на другой конец города, лишь бы добраться до желанного!

Самое прекрасное, что Мирослава почти успокоили, объяснили, как поступать при намерении сорваться — первым делом звонить своему куратору. Холодное, отстраненное мнение со стороны помогает в большинстве случаев! Плюс научиться переключаться и находить прекрасное во всех проявлениях восхитительного существования.

Уже в следующую пятницу Мирослав решил, что готов. Отпросился ненадолго у начальника отдела — соврал, что забыл поставить штамп о закрытии сессии, а сам поехал прямиком в конторку Олеси. До того, как войти, помедитировал на деревья, на полупрозрачные от грязи окна, на свежий ветерок, лишь потом сделал шаг вперед. И уже там понял, что справляется — хвала каждому алкоголику на свете! К примеру, Олеся не столь уж и красивая, но ухоженная и стильная. Подобная подача всегда сбивает с толку, если не успеть мысленно отстраниться от обескураживающего блеска.

Разумеется, она мгновенно его узнала и вытаращилась с неприязнью. Мирослав нырнул к окошку и начал сразу с признаний:

— Я соврал, Олесь. По поводу близнеца.

— Я так и подумала! — рявкнула она. — И чего приперся? Ты вообще женатик, или тогда с ходу придумал?!

— С ходу придумал, — продолжил Мирослав линию искренности. А потом перешел в наступление — этот навык, вопреки убеждениям куратора, не пропьешь: — Олеся, я тогда просто голову потерял. Я знакомился с тобой с определенной целью, но увидел тебя и забылся. Потом постарался разорвать менее болезненно. А есть единственный способ сделать что-то быстро — делать быстро. Я не могу себе позволить влюбиться, а в случае такой очаровательной девушки это непросто.

Олеся, хоть и зарделась, но уловила самую суть:

— С какой еще целью знакомился?

Все, назад дороги нет. Но Мирослав это еще неделю назад понимал — он попал в такое казино, где можно делать лишь максимальные ставки:

— Потому я и здесь — чтобы все рассказать. Где мы можем спокойно поговорить?

— Да прямо здесь! — заверила она и поспешила запереть дверь. Похоже, любопытство терзало ее сильнее, чем уязвленное самолюбие.

Мирослав выложил всю историю от начала и до конца. Сразу понял, что Олеся в курсе «подарка судьбы» лучшей подруги, добавил и про участие Ярослава, и про их нынешнюю войну.

Девушка восприняла информацию не слишком бурно — по крайней мере, не вопила от удивления и не ругалась, что ее использовали ради личных целей. Просто слушала, кивала и улыбалась собственным мыслям. А когда Мир замолчал, уточнила:

— Допустим. И что ты от меня хочешь? Я не имею доступа к Леркиному счету.

— Нет, Олесь, начнем с того, чего хочешь ты, — он вытянул уголки губ в улыбке Чеширского кота.

Этот вопрос ее тоже в тупик не поставил:

— Миллион долларов.

— Ого, вот это расценки! — Мир собирался удивлять ее, но пришлось удивляться самому.

— И ни центом меньше, — она почти в точности воспроизвела его улыбку. — Если я помогу тебе вернуть восемь миллионов, тогда у тебя останется семь. Если я не помогу тебе — тогда у тебя останется ноль. В школе с математикой как дела обстояли?

Мирослав разглядывал ее с интересом, словно видел впервые. Он ошибся на ее счет сразу! Серьезно просчитался! Видимо, не так уж и хорошо он разбирается в женском поле, как раньше думал. Олеся в его глазах выглядела легкомысленной симпатичной дурочкой, у которой все мозги покрыты тональным кремом. Но она оказалась умной и расчетливой стервой, которая даже от подобных новостей не растерялась, а сразу начала просчитывать варианты. Главной его ошибкой было недооценить такого сильного союзника. Секс с ней уж точно того не стоил. И да, миллион долларов отдавать жалко, но проще отдать миллион, чем пролететь вообще.

— Согласен, — сдавленно ответил он. — Но только при условии, что ты мне поможешь. Руки пожмем? Поцелуем сделку скреплять не будем — я в завязке.

— Какие еще руки? Расписку дашь! О том, что ты мне должен один миллион долларов! Скажи спасибо, что к нотариусу не везу, но даже с такой распиской я смогу устроить тебе проблемы, если решишь меня кинуть. Паспорт с собой?

Мирослав снова ошибся! Она не умная расчетливая стерва, а какая-то хитровыверенная Мата Хари!

— Подожди, — он это больше самому себе сказал. — А если Лера деньги не вернет, то я останусь тебе должен? Мы же не можем в расписке указать, какие именно услуги ты мне оказываешь! То есть я сейчас ставлю свою подпись, ты ровным счетом ничего не делаешь, а потом летишь в суд с требованием вернуть долг? Ты меня за кого принимаешь, милая?

— Зачем же? — Олеся не растерялась. — Сделаем приписку — «в случае наличия у должника таких средств».

— Это самая дебильная юридическая формулировка!

— Согласна. И именно потому я никуда не побегу с этой распиской, если ты деньги не получишь!

Мирослав прикинул в уме. Даже его хорошенькая квартира в центре не стоила миллиона долларов, потому девица не сможет с него ничего поиметь, если он с нее не поимеет больше.

— Ладно, пили расписку, — смирился он. — Кстати, а если все же побежишь в суд, то как потом будешь доказывать, что реально заняла мне миллион? Откуда у тебя взялся бы миллион?

— Точно так же, как ты будешь доказывать, откуда у тебя взялось семь миллионов! — парировала эта прожженная бухгалтерша, даром что на геодезическом училась. — Будет день — будет пища. Но если мы не будем создавать друг другу проблем, то у нас обоих будет меньше проблем.

Мирослав все-таки нашел табурет и сел. Теперь они уже оба разместились за стеклом, обсуждая детали. Олеся сразу же перешла к делу, поскольку теперь была так же заинтересована в удачном разрешении общего вопроса:

— Итак, попробую накидать программу действий, как втереться в доверие к Лерке! Во-первых, она терпеть не может поверхностных…

— Стоп! — осек ее Мир. — Я и без твоего участия умею втираться в доверие к девушкам. Если бы с ней подобное прокатило, то мне и не понадобилась бы твоя помощь.

— Тогда чего ты от меня хочешь? — она наконец-то изумилась.

— Похищение! — раздавил ее идеей парень. — Я тебя похищаю, снимаем какое-то жуткое видео из темного подвала, где ты плачешь и просишь о помощи, высылаем Лере, требуем выкуп. Готово!

— Не буду я сидеть в подвале!

— Всего лишь для записи, — успокоил он. — Поживешь в моей квартире недельку. А в случае если она недостаточно испугается и заявит в полицию, тогда тебе придется признаться, что ты соучастница. А ты и будешь выглядеть соучастницей, если тебя возьмут в моей квартире — свободную, довольную и непобитую. Видишь, Олесь, тебе тоже выгодно испугать подругу как следует!

— Ничего себе размах, — Олеся задумчиво терла лоб. — Но это реально может сработать лучше всего! Такое свинство даже мне в голову не пришло! Давай подумаем… тут важно не поспешить, просчитать все детали… Лерка наотрез отказывается брать те деньги, но ради моего спасения… Да, вначале нужно ее как-то подготовить — например, я случайно обмолвлюсь, что на работе каждой сплетнице о ее банковском переводе растрепала! Тогда она поверит быстрее, что мой длинный язык и привел к беде!

Мирослав покидал конторку в хорошем расположении духа. И да, он действительно был намерен отдать Олесе ее часть в случае успеха — беспринципная, продуманная, хитрая гадюка уж точно заслужила.

Олеся провожала Мирослава в еще лучшем настроении. Она снова заперла дверь и вернулась к расписке — перечитала, погладила пальцами и отодвинула ящик стола. Бросила листок на другую расписку, которую получила несколькими днями раньше.

Шок не прибил ее к стеклу только по той причине, что сегодняшнюю историю она слушала во второй раз — любой, даже самый напряженный, триллер при повторном просмотре вызывает меньше эмоций. Ярослав прискакал к ней побитой собакой через день после встречи в ресторане — вывалил все, умолял помочь. Олеся бы помогла, но так ей было обидно знать, что два брата Петровича ее нагло использовали! Один даже использовал по назначению, что еще обиднее. И она дулась, пока Ярослав не предложил ей составить расписку — именно по этому шаблону. Мол, если он получит деньги, то Олеся не останется в проигрыше. Если не удастся — что ж, она по крайней мере не будет жалеть, что даже не попыталась поймать богатство.

По итогам долгих дебатов Олеся и Ярослав решили, что самое простое — морально подготовить Валерию, прежде чем попытаться забрать доллары. Пусть та для начала убедится, что отзыва денег не будет, и она может распоряжаться ими как пожелает. И в этот момент Олеся начнет подпевать про очень нуждающийся благотворительный фонд — Ярослав к тому времени его успеет организовать. Лерка действительно немеркантильная, масштабно мыслить вообще не умеет, потому при правильной подаче идея может и сработать, не пройдет и полугода тактичной подготовки почвы.

Ярослав победил в том, что первым догадался обзавестись сильным союзником. Но Мирослав выиграл в самом плане — у него явно более дерзкая и надежная стратегия. Олеся выиграла в любом случае — кто бы из Петровичей ни вернул деньги, она свой куш поимеет. Ну и кто здесь молодец?