Глава 11

Я провела ладонью по ближайшей полке — пальцы тут же стали серыми. Книги стояли вразнобой: тонкие тетради, тяжелые фолианты, какие‑то переплеты без названий. Я вытаскивала их одну за другой, сдувала пыль, пыталась читать, но буквы расплывались в полумраке, а страницы шуршали сухо, грозясь в любой момент рассыпаться.

Света почти не было. Лишь узкая щель под кладкой пропускала блеклую полоску, которой хватало разве что отличить книгу от собственной руки. Я присела на корточки, раскладывая найденное вокруг себя, но вскоре все смешалось — записи, схемы, какие‑то отчеты… но ничего про выход.

В какой‑то момент из старого, потрескавшегося тома что‑то выскользнуло и мягко упало мне на колени.

– Отлично, еще один бесполезный лист, – пробормотала я, мельком взглянув на странный рисунок.

Часы тянулись мучительно медленно. Я перебрала, кажется, уже половину коморки, но ни намека ни на выход, ни на что-то полезное про артефакт или картины.

В какой-то момент я поняла, что ужасно хочу пить, и это мне очень не понравилось.

– Эй! – крикнула я в темноту. – Кто-нибудь! Слышите меня?!

Ответа не было. Только глухая тишина и собственное дыхание.

Я попробовала еще раз, громче, но голос быстро сорвался.

– Пожалуйста…

Слова рассыпались в пыли так же бессмысленно, как и все эти книги.

Но я решила не расстраиваться и попробовать найти выход практическим путем: нажимать на кирпичи, книги, разбросанные предметы, но все тщетно.

В конечном итоге я устало опустилась на пол, опершись спиной о холодную стену. Взгляд скользнул по разбросанным листам — и остановился на том самом рисунке.

Я взяла его, щурясь, поднесла ближе к щели света… и замерла.

Линии. Узкие, извивающиеся, пересекающиеся. Несколько пометок — почти стертых. И в одном месте… символ, часто обозначающий на картах замок.

Сердце дернулось.

– Это… карта?

Я провела пальцем по линиям. Один из ходов начинался прямо под входом. Другой уходил дальше, в сторону… леса.

– Тоннели… – прошептала я, но их точно нет. Мы все проверяли!

Тут нарисованы тоннели, которых нет в жизни. Они были здесь раньше, а потом остались только на рисунке? Или они изначально были только на рисунке?

Это мысль взбодрила. Могли ли фанатики сбегать от замка по нарисованным тоннелям? Такое вообще возможно?

Я снова начала судорожно перебирать книги пытаясь отыскать ту, из которой выпал данный рисунок.

– Где ты была… ну же…

Пыль снова взметнулась в воздух, но я уже не обращала внимания. Где-то здесь была книга, в которой скрывалось продолжение. Или объяснение. Или путь.

Пальцы уже почти не слушались, но я упрямо перелистывала одну книгу за другой. Переплеты трещали, страницы цеплялись друг за друга, но я не сдавалась. И вдруг — та же плотная бумага. Та же шероховатость.

– Нашла… – выдохнула я, уверенная, что листочек выпал именно отсюда.

Книга оказалась тяжелой, с потемневшим от времени корешком без названия. Я подтащила ее к узкой полоске света, почти легла на пол, подставляя страницы под бледное сияние.

Буквы сначала расплывались, а строчки сливались в сплошное пятно.

– Давай же… давай…

Я медленно повела пальцем, разбирая каждую букву, складывая их в слова, а потом заметила, что помимо основного текста здесь имеется множество заметок, сделанных пером.

Сначала — ничего полезного. Длинные вступления, рассуждения, имена, которые мне ничего не говорили. Я перелистнула страницу. Потом еще одну.

И в этот момент… Шаги.

– ЭЙ! – я вскочила так резко, что книга едва не выскользнула из рук. – Я ЗДЕСЬ! СЛЫШИТЕ?! ПОМОГИТЕ!

Я заколотила по стене ладонями, не чувствуя боли.

– Пожалуйста! Я здесь! Здесь!

Шаги на секунду будто замедлились.

Я затаила дыхание.

– СЮДА! – сорвавшись, закричала я из последних сил. – Нужно нажать на кран!

Тишина, а потом… Они… Ушли.

Звук стал становиться все тише, пока полностью не исчез. Я осталась одна.

Я сегодня постояла, не веря в происходящее. Почему я их слышу, а они меня нет? Тоже магия? Но она же здесь блокируется!

Я сползла обратно на пол, прижимая книгу к груди, словно она могла удержать меня от окончательной паники.

– Спокойно… спокойно… – Голос дрожал.

Я снова открыла книгу. Теперь уже медленно. Упрямо. Почти зло. Ведьмы не сдаются!

Я упрямо продолжила листать книгу уже не понимая, что хочу найти: информацию про фанатиков, выход, спасение. Хоть что-то! И вдруг — нужное.

Заголовок был выведен витиевато, с завитками, которые сами по себе казались заклинанием. Я придвинулась ближе к свету и начала читать.

«О сохранении сущего в образе и о перенесении пути в плоскость, не ведающую разрушения.

Да будет ведомо ищущему, что всякая форма, будь то камень, плоть или путь, может быть удержана не в материи, но в отражении ее. Ибо отражение, однажды заключенное в рамку силы, становится не подобием, но вместилищем.

Так дороги, проложенные в глуби земли, могут быть изъяты из мира твердого и вписаны в плоскость иного — в ткань, в краску, в знак. И тогда не ступает нога по камню, но мысль проходит по линии, и тело следует за нею, если ведает ключ.

Но остерегайся: перенесенное не исчезает и не остается — оно пребывает между.

И потому возможно создать картины, что не есть картины, но двери; и карты, что не есть карты, но дороги. И в них заключено то, что было, но более не лежит под небом».

Я замерла, пытаясь осознать прочитанное, а потом обратила внимания на записи.

Поля страницы были исписаны — торопливо, неровно, разными чернилами. Кто‑то возвращался к этому тексту снова и снова, оставляя пометки.

Я прищурилась, снова подставляя край книги под свет, и начала разбирать.

Слова цеплялись, ускользали, смысл то появлялся, то рассыпался.

«…вошедший более не принадлежит…», «…переход необратим…», «…не жив — ибо тело оставлено…», «…не мертв — ибо воля удержана…»

Я сглотнула.

Дальше шло почти неразборчиво, но отдельные фразы проступали, как сквозь туман:

«…плата за путь…», «…пребывание между мирами…», «…сущность закреплена в образе…»

Я провела пальцем ниже, туда, где чернила были темнее, словно написаны с нажимом:

«Для решившего путешествовать пути назад нет».

Сердце неприятно сжалось, неужели мои друзья, король, Танимон и остальные никогда не смогут вернуться?

Еще строки.

«…пока существует носитель…», «…пока сохраняется плоскость…», «…разрушение вместилища влечет распад оболочки…»

Я резко выпрямилась.

– Оболочки…

Взгляд сам собой метнулся к карте.

– Лабиринт…

Если тоннели — это не просто рисунок, а вместилище… если именно в нем закреплены те, кто пользуется этими путями…

Я медленно выдохнула.

– Значит, если его уничтожить…

Слова не хотелось договаривать даже мысленно, но мысль уже оформилась.

Фанатики не исчезают, потому что они где-то «прячутся». Они… привязаны к нарисованному миру. Вот почему мы не могли их найти! Они прятались на этой карте.

Я снова внимательно посмотрела на рисунок, на котором помимо тропинок располагалось несколько черных точек. Это могли быть они? Но как? Почему они так легко выходили?

И если сжечь лабиринт, что будет с ними?

Я сжала лист сильнее, а потом закрыла глаза, собираясь с мыслями.

– Ладно. С этим я разберусь.

Голос прозвучал глухо, но уже без дрожи. Я снова склонилась над книгой.

И почти сразу заметила еще одну пометку — аккуратнее остальных, будто написанную позже.

Я прочитала медленно, по буквам:

«…иное для заключенных против воли…»

Я замерла.

Ниже:

«…те, кто не вступал, но был помещен…», «…сохраняют связь…», «…возможен обмен…»

Дыхание сбилось.

«…возврат допускается…», «…при условии замещения…», «…заключенные силой выходят, когда другой занимает образ по воле…»

Я отдернула руку, будто страница обожгла.

– Нет…

Слова поплыли, но я заставила себя дочитать:

«…жертва должна войти добровольно…», «…и принять на себя закрепление…»

Тишина снова стала тяжелой.

Я медленно подняла взгляд на темноту коморки.

Где-то там — картины. Люди. Те, кто застрял.

Я сжала губы.

– Значит, можно их всех вернуть… – прошептала я. – Но не бесплатно, и тут вроде как даже описан ритуал.

Я долго сидела, уставившись в одну точку, мысли путались.

Сжечь — значит уничтожить их всех. Не сжечь — значит оставить все как есть. И где-то между этим — люди, запертые в картинах, которым можно помочь… но ценой чужой жизни. Или своей.

– Прекрасно, Ингрит, – тихо пробормотала я. – Выбор просто мечта.

Я резко захлопнула книгу и потянулась к следующей. Глаза уже достаточно привыкли к полумраку. Буквы больше не расплывались так сильно, и я могла читать быстрее, почти не останавливаясь.

Одна книга. Другая. Третья. Ничего.

Пальцы машинально перелистывали страницы, но внутри нарастало раздражение.

– Должно же быть что-то еще… артефакт… источник…

Я дернула очередной том — тоньше остальных, с перекошенным корешком. Он раскрылся почти сам, будто ждал, и я сразу увидела знакомое имя: Маркус.

Строки были плотными, без украшений — почти отчет.

«…устройство было создано с целью возвращения субъекта, который успел провести ритуал закрепления души…»

Я нахмурилась.

Дальше шло имя Фергуса и уже знакомый подчерк из прошлой книги.

Слова складывались все быстрее. Артефакт из подвала был создан не для власти. Не для экспериментов. Он был попыткой вернуться после смерти. Именно поэтому Фергус убил Маркуса внезапно, он не хотел, чтобы тот успел закрепить душу, а вот сам Фергус очевидно успел. А далее он просто ждал где-то между мирами пока фанатики активируют артефакт, а они не могли. Не могли, потому что артефакт был привязан к жилому дому, но тут никто не жил, пока не приехали мы. Сами фанатики были не в счет: они не были хозяевами, да и не могли долго находить в настоящем мире.

Вспышка воспоминания прошла по телу холодом.

Тот силуэт. Та странная тень в день прорыва, которая будто колдовала. Он не пугал, Он пытался вернуться.

Я перевернула страницу.

«…возврат требует накопления значительного объема силы…»«…артефакт подпитывает тень в нашем мире…».

Я сжала книгу. Получается, что всё это время застрявшие души пытались выбраться, питаясь от артефакта, и как только Дин что-то делал с артефактом, они пропадали. Но потом артефакт восстанавливался и снова открывал проход Фергусу. Вот только Фергус почему-то долго не появлялся, а когда появился, увидел помеху в нашем лице, начал колдовать, но взял слишком много энергии артефакта и тем самым его сломал. Скорее всего, его душа попросту помнила любые заклинания из жизни, поэтому ими и воспользовалась, но хватило только на тех, кто находился наверху. Видимо, Фергус просто не ожидал, что жителей стало настолько много…

В этот момент я снова прислонилась спиной к стене и рассмеялась. Всё это время артефакт был привязан не просто к дому, а к жилому дому. То есть нам не нужно было строить тут никакую академию — нам достаточно было просто съехать и оставить замок пустовать дальше. Вот так просто…

От нервного смеха на глазах выступили слезы, но я резким движением их смахнула и начала читать дальше.

«…ресурс извлекается из артефакта…», «…перегрузка…»«…привязка…»

Я медленно закрыла глаза.

– Он просто… – голос сорвался, – вытянул слишком много.

Тишина повисла тяжелой, но теперь в ней была ясность.

– Все… проще, чем мы думали, – выдохнула я, и от этого почему-то стало только хуже.

Я провела ладонями по лицу, глубоко вдохнула и заставила себя снова смотреть на страницы.

– Если всё так просто… – пробормотала я, – значит, и остальное должно быть таким же.

Мысли зацепились за одну деталь: магия. Она здесь не работала.

Я машинально попыталась снова — слабый импульс, привычное ощущение… и снова пустота.

– Блокировка, – тихо сказала я. – Вдруг тут тоже просто блокирующая руна?

Если артефакт, если тоннели, если всё это оказалось не древним проклятием, а чьей-то попыткой и ошибкой… значит, и защита должна быть такой же — практичной, конкретной.

– Руна, – я резко выпрямилась. – Это просто руна.

Я снова потянулась к книгам, теперь уже с другой целью: отодвигать и выискивая на стене схемы.

Одна книга. Другая. А потом я резко развернулась и заглянула под стол, а потом сама громко рассмеялась. Там все это время был знак. Небольшой, почти незаметный, на краю столешницы. Перечеркнутый круг с вытянутыми линиями, уходящими внутрь.

Рядом подпись, едва различимая:

«…подавление… локальное… замкнутое пространство…»

Руна была небольшой, но вычерченной точно.

– Значит, – прошептала я, – всё это время…

Я провела по ней пальцем, чувствуя, как внутри поднимается осторожная, опасная надежда.

– Сейчас проверим.

Я нашла небольшое перо и ее острием испортила часть узора, потом прикусила губу, затаила дыхание и призвала свет.

Призвала, и магия откликнулась! Да!!!

В этот момент за стенкой снова послышались шаги, нервные, торопливые, а еще я различила голос Стайхона. Он звал меня! Он искал!

Я уже хотела откликнуться в надежде, что теперь мой голос услышат, но в последний момент резко сомкнула губы.

А точно ли мне надо к ним возвращаться?

Мой взгляд снова упал на книгу. Что будет, если я произнесу заклинание? Я попаду в картину, но зато король, Лик, Арея, Тагар и все остальные вернутся. Они это заслужили. Одна жизнь взамен на множество. А ещё никто не найдёт это место вместе со всеми этими книгами и не будет мучиться из‑за того, что меня надо спасти, что кто-то тоже должен пожертвовать собой. Не должен! Это мой выбор, и за него никого не должны грызть муки совести.

А что будет, если я вернусь и расскажу всё ребятам? Куча проблем! Мы будем решать, кто должен пожертвовать собой. Мы должны будем поговорить со Стайхоном о том, что произошло. Мы должны будем забыть об этом, так как нам нельзя быть вместе… А что, если из‑за благородства Стайхон сам решит пожертвовать собой? Нет, я не могу этого допустить. Я должна… Я должна спасти всех!

В этот момент шаги приблизились, и я замерла. Ещё недавно я так мечтала, чтобы меня нашли, а сейчас боялась этого до дрожи в коленях. Не сейчас… Пока я не передумала…

– Ингрит! – послышался голос Стайхона. – Ингрит!

Я прикусила губу, боясь ответить. Сердце предательски колотилось, а слёзы подступали к глазам.

– Ингрит!

Стайхон явно был там не один. Меня искали и Дин, и Крис, и от этого было ещё больнее. Но я понимала, что стоит мне всё рассказать, как один из них пожертвует собой, не задумываясь. Стайхон — из благородства, Дин — из научного любопытства, а Крис — потому что боевой маг и обязан защищать короля. Но они все нужны здесь!

Я зажмурилась, стиснув зубы.

– Уходите… – едва слышно прошептала я, хотя понимала, что меня всё равно не услышат. – Уходите, пока я не передумала. Пожалуйста!

Шаги ещё какое-то время метались совсем рядом, голос Стайхона звал меня снова и снова, но с каждым мгновением — тише и дальше.

А когда меня снова окутала тишина, я резко открыла глаза и бросилась к книгам, лихорадочно перелистывая страницы.

– Давай же… давай…

Страницы мелькали одна за другой, пока взгляд не зацепился за нужное.

Схема. Круг. Линии. Символы.

И подпись:

«…замещение закреплённого образа…»

– Нашла.

Я действовала быстро.

Пыль забивалась под ногти, камень холодил колени, но я уже почти не чувствовала этого. Пальцы сами выводили линии. Я шептала слова, сначала сбиваясь, потом увереннее. Когда пришло время колоть палец я усмехнулась: сколько раз нам в академии говорили не связываться с темной и запрещенной магией. И что сейчас делаю я? Эх, не зря меня диплома лишили…

Когда первая капля упала на символы, воздух стал плотнее.

– …вхожу не телом, но волей… – мой голос звучал глухо и чуждо. – …занимаю образ, освобождая заключённое…

Символы будто начали тлеть — не светиться, а именно тлеть, как угли под пеплом, и я потянулась к нарисованной карте, но на мгновение замерла.

Перед глазами вспыхнули лица мамы и папы.

Я сжала губы.

– Простите… – беззвучно прошептала я, но мои пальцы сжались.

Тогда я вздохнула, набралась смелости и поднесла рисунок к огню, которым тлели символы. Хватит с этого места фанатиков…

Бумага вспыхнула неожиданно быстро.

Линии тоннелей скручивались, чернели, исчезали, и в тот же миг что-то внутри дрогнуло, словно нить натянулась — и оборвалась.

Я глубоко вдохнула.

И шагнула вперёд, в нарисованные символы. Туда, где уже не было пути назад.