Глава 9

В этот раз мне даже удалось поспать, потому как очередные новости нашей странной жизни настигли меня рано утром, а не в ночное время, как это обычно бывает. Мы только успели спуститься к завтраку, как на улице послышался звук копыт.

– Я же их покормил! – недовольно взвыл Крис.

Справедливости ради он и правда имел право сердиться, ведь всю заботу о конюшне мы фактически повесили на него, как на самого умелого.

– Судя по звуку, один сбежал…

– Ага, а еще нашел трубу и научился трубить, – фыркнул Дин, слыша достаточную характерную мелодию.

– Королевский гонец? Но зачем? Неужели в столице заподозрили подвох и отправили сюда разведку?

Мы опрометью кинулись вниз, где и увидели одетого в специальный мундир молодого мужчину, гордо восседающего на черном жеребце.

– Доброе утро, – поприветствовал гонца Стайхон. – Чем обязаны вашему визиту?

– Доброе утро. У меня важное сообщение для Его Величества Финиона IV.

– Я официальное лицо этого замка, я приму послание за него, – вежливо ответил Стайхон.

– Но это послание лично для короля.

– Но Финион IV сейчас очень занят. Неужели вы не доверяете наследнику семьи Шель-Тар и будущему ректору академии?

– Но… – гонец замешкался. Он явно не имел никаких распоряжений на данный счет. – И все же я хотел бы отдать послание королю лично в руки.

– Тогда вынужден вас огорчить, вам придется подождать.

– Я готов.

– Долго, король сейчас занимается важным исследованием и минимум до завтрашнего вечера он будет недоступен.

– До завтрашнего вечера? – Гонец вытаращил глаза, а потом посмотрел на Стайхона уже иначе, будто оценивания.

– Я вас уверяю, письмо будет доставлено Его Величеству лично в руки, как только он освободится.

– Ну хорошо, но мне нужна будет официальная подпись вашей магией.

– Конечно.

Стайхон сначала поставил красивую закорючку на королевском бланке, а потом влил туда немного своей силы.

– Да будет так, – кивнул гонец и поспешил обратно. По нему было видно, что он мечтал вернуться в столицу до следующей ночи.

– Ну что, к портретам? – посмотрела я на ребят.

– А у нас есть варианты? – невесело усмехнулся Крис.

Мы принесли все картины в галерею, где висели изначальные портреты, и даже часть из них успели аккуратно повесить, вот только чуда пока не происходило, и наши друзья не спешили с нами общаться.

– Король с вами не говорил? – посмотрела я с надеждой на Эдика, но тот только отрицательно покачал головой.

– Ладно, давайте что ли остальные портреты развесим, – вздохнула я и начала выбирать место для следующего шедевра искусства.

Надо сказать, что Арея прекрасно вписалась в живописное поле, да и Лик уже смотрелся на фоне кабинета весьма солидно без своей гримасы ужаса. Будто просто портрет, вот только стоило мне вспомнить, что там заключены реальные люди, как по спине бежали мурашки.

Картину с прудом и с королем было решено повесить у самого входа, что крайне не понравилось Миссис Клаудии и Кирсине, но нам сейчас было не до их капризов.

Развесим все художества и поняв, что у нас почти не осталось пустых мест на стене, мы сели разрабатывать дальнейший план.

– А смысл? Все равно все наши планы до этого проваливались. – Крис, как всегда, лучился оптимизмом, но в чем-то он был прав, пока мы не поговорим с королем, предпринимать ничего нельзя.

В итоге было принято решение Крису с Дином отправиться к артефакту, а нам со Стайхоном заняться своей непосредственной работой: продолжить облагораживать академию.

Сегодня мы занялись рабочими кабинетами.

Кабинеты оказались куда капризнее коридоров: в коридоре достаточно было повесить пару полотен по симметрии — и уже красиво, а тут каждый стол, шкаф и кресло требовали не просто красоты, но и логики размещения. Мы сдвигали тяжелые тумбы, вытирали пыль с рам, примеряли гобелены к стенам и пытались понять, кто какой кабинет займет.

Стайхон большую часть времени молчал, но работал уверенно и… слишком спокойно. Иногда — всего на секунду — я ловила на себе его взгляд. Просто взгляд, от которого становилось жарко. Я делала вид, что занята исключительно гвоздями.

– Вот здесь ровнее, – подсказала я себе же вслух, прищурившись на полку и придерживая её пальцами. Дракон подошёл ближе, взял полку за край так легко, будто это была не деревянная махина, а лист бумаги, и молча выровнял. Никаких комментариев, никаких «у тебя руки дрожат» – только короткий взгляд и аккуратное движение. У меня, разумеется, от этого руки дрогнули сильнее.

– Спасибо… – буркнула я и тут же пожалела о том, что вообще заговорила. Стайхон лишь кивнул. Снова этот быстрый взгляд — и тишина. Мы закончили последний кабинет ближе к вечеру. На стенах теперь висели аккуратные серии портретов всех известных людей королевства, среди которых настоящий портрет короля смотрелся немного пугающе. Не перепутать бы, когда настоящий король сможет по картинам перемещаться…

Выставив несколько книг с правилами и сводами на полку, я сделала шаг назад, чтобы оценить результат, и… почти упёрлась в Стайхона. Слишком близко. Я резко вдохнула, как будто воздух в кабинете внезапно закончился, и отступила ещё на шаг — но зацепилась каблуком за край ковра. Сердце ухнуло вниз. Дракон поймал меня прежде, чем я успела позорно упасть, и тут же отпустил — быстро, корректно, без лишних касаний. Но мне и этого хватило, чтобы покраснеть до кончиков ушей.

– Я… всё нормально, – поспешно сказала я, расправляя складку на рукаве, хотя там не было ни одной складки. Стайхон посмотрел на меня, задержал взгляд на секунду дольше обычного — и отвёл глаза, будто это не имело значения. Ни слова. Ни намёка. Будто ничего не произошло.

Вот почему, когда что-то происходит, я забываю о напряжении между нами? Неужели я теперь могу спокойно жить только во время постоянных нервных потрясений?

На секунду наши взгляды встретились — и мне опять стало жарко. Стайхон не прокомментировал ни моё смущение, ни поспешность, ни то, как я нервно теребила край жилетки. Нет, так нельзя, нам надо поговорить, но как? О чем?

– Стайхон, – начала я, понимая, что чем больше думаю, тем глупее становится все происходящее.

Дракон резко развернулся в мою сторону, наши взгляды снова встретились, но тут в зеркале появился Тагар.

– Быстрее, нам удалось поговорить с королем!

Я побежала первой, правда, не столько за королем, сколько от Стайхона. Какая же я дура… И только прибежав в галерею, я осознала, что с королем уже поговорили, и нам портреты лишь передадут его слова, ничего более.

– Что он сказал? – пытаясь выровнять дыхание, спросила я, оглядывая то портреты, то Криса, Дина и подоспевшего за мной Стайхона. Внезапно мой взгляд упал на изображение прудика, где король уже не сидел, а стоял с задумчивым выражением лица.

– Мы ведь постоянно пересказывали ему все происходящее, понимая, что он нас слышит, просто пока двигаться не научился легко. – Рыцарь даже букетом размахивал во время своей речи, сколько эмоций его переполняло.

– И? – Поторопил его Стайхон.

– И когда ваш король смог говорить, он сказал, чтобы вы письмо раскрыли.

– Письмо? Которое ему пришло?

– Ну да, а какое же еще? – Кирсина посмотрела на меня таким взглядом, что я почувствовала себя глупенькой.

Стайхон решительно взял со стола письмо, которое лежало там все это время, и без церемоний разорвал конверт.

«Полотно, масло, «Юноша с конём на рассвете». Состояние – удовлетворительное. Поставщик: мастерская «У Гайи», Прибрежный ряд, 7. Год 1707».

«Полотно, масло, жанровые, «Игроки». Состояние – отличное. Поставщик: «Склад господина Хартвика», Старый порт, 3. Год 1701».

«Полотно, масло, «Девушка на прогулке». Состояние – отличное. Поставщик: Склад господина Хартвика», Старый порт, 3. Год 1710».

Начал перечитывать Стайхон, пока его не перебил Крис.

– Я правильно понимаю, что это информация о наших картинах?

– Да, тут они все перечислены.

– Тогда успокой меня и скажи, что там еще что-то есть.

– Есть, и следующая информация будет вам крайне интересна.

Я глубоко вздохнула. Пусть мы провели не так много времени вместе, но я уже достаточно хорошо изучила дракона, чтобы понять, что он очень сильно напряжен.

– Что там? Читай уже, – Крис тоже вздохнул, хотя этот пессимист никогда не ожидал ничего хорошего.

– Тут выдержки из старых газет.

«Год 1710, 25 мая. Вчера пропала Леди Кирсина Снаурф, дочь известного графа наших земель. Родители сразу же обратились в участок за помощью…»

«Год 1710, 25 июня. Пошёл уже месяц после исчезновения Леди Кирсины Снаурф. Следствие считает, что девушка покончила с собой, ведь накануне своей пропажи она отказала иноземному графу, что привело к ссоре с родственниками. Родители в трауре и отказываются верить в подобную версию…».

«Год 1708, 14 августа. Уже несколько месяцев наш город живет спокойно, гадая, почему кочевой народ перестал грабить их селения. Но нашим журналистам удалось выяснить, что кочевое племя лишилось своего предводителя. Никто точно не знает, что произошло с Тагаром несокрушимым. Известно, что накануне он ограбил повозку богатого господина, а на следующий день его не нашли в его собственной палатке. Могло быть такое, что месть нашла похитителя? Нам остается только гадать».

«Год 1709, 15 ноября. Только пару дней назад мы все восхищались громкой победой Рыцаря Адриана Лакруас, а сегодня уже скорбим по этому человеку. Победив именитых гостей с разных точек мира, он без вести пропал из собственного дома. Хочется верить, что он всего лишь отправился искать новые приключения, и что это новое начало, а не трагический конец».

«Год 1701, 26 октября. Многие мечтали, чтобы трое знаменитых братьев покинули наше казино, и дали возможность другим людям тоже поймать удачу. Однако с тех пор, как Браться Кизинровы внезапно покинули город после крупного выигрыша у богатого приезжего гостя, в казино стало тихо и пусто. Завсегдатаи заведения говорят, что казино потеряло свою магию с отъездом лучших игроков. Если кто-то знает, куда они направились и где теперь пытают удачу, сообщите в нашу редакцию».

«Год 1707. 10 февраля. Неслыханная щедрость. Барон Фоншавс подарил своему сыну лучшего жеребца выставки, обогнав по ставке иностранного гостя, который специально приехал за этим конем. Это удивительно, ведь юный сын барона никогда не отличался тягой к военному делу, но Фоншавс старший явно готов на все, чтобы сделать из своего наследника настоящего офицера».

«Год 1707. 17 февраля. Дорогой подарок оказался роковой ошибкой. Барон Фоншавс никак не комментирует пропажу своего сына, но ходят слухи, что мальчик погиб, обучаясь езде на новом жеребце, ведь не может быть простым совпадением пропажа наследника сразу после покупки коня. Это подтверждает и тот факт, что конь пропал вместе с юношей. Однако некоторые говорят, будто мальчик пропал прямо из своей спальни, но как такое возможно?»

«Год 1703. 12 Апреля. Сегодня наследники рода Делаплас заявили о пропаже своей бабушки. Мадам Делаплас долгое время была хранительницей дома. Ее знали как строгую, но справедливую. Она хранила не только род, но и земли. Ее уважали и боялись одновременно. Что именно случилось, нам не рассказали, и что наследники подразумевали под словом «пропала» тоже остается загадкой. Но никаких пышных похорон, никаких прощаний никто не устраивал. Неужели мадам Делаплас этого не заслужила?»

«Год 1703. 20 апреля. Сегодня стало известно, что семья Делаплас продает свое имение, чтобы расплатиться с долгами. Ох, знала бы покойная мадам, сколько денег ее наследники должны иноземному господину. А может быть, она узнала, и именно поэтому сбежала или еще хуже... Но не будем предполагать, ведь наша газета предоставляет только факты. А факт состоит в том, что история семьи Делаплас уходит в прошлое».

Повисла тишина, а я только сейчас заметила, что в какой-то момент села на стул, не в силах удержаться на ногах.

– Тут еще города указаны, – продолжил Стайхон. – Все исчезновения произошли в разных городах, но примерно в одной области.

– Именно поэтому исчезновения не связали, – смотря в одну точно, произнес Крис.

– То есть вы все когда-то были людьми? – я подняла глаза, полные слез, на картины. – А потом…

– А потом с ними произошло то же самое, что недавно произошло с нашими друзьями. И как мы все понимаем, виной всему какой-то иноземный гость, – закончил мою мысль Стайхон.

Весь следующий день мы пытались осознать случившееся. Нас одолевало множество вопросов, например: Кирсина пропала позже всех, может быть поэтому она до сих пор помнила свое имя? Но этот вопрос был далеко не самым главным. Люди думали, что делать с новой информацией, портреты пытались вспомнить свою прошлую жизнь, ведь по всему выходило, что когда-то они были такими же, как и мы сейчас, и это пробирало до марушек. Мы то все были уверены, что это просто ожившие произведения искусства, а это какая-то темная магия.

Миссис Клаудия, или как ее теперь правильно было называть – мадам Делаплас и вовсе поникла.

– Это потому что ее свои же родственники предали, – шептались три игрока, и от этого мое сердце сжималось еще сильнее.

Когда за окном уже начал вступать в свои права туманный вечер, Стайхон неожиданно постучал в мою спальню.

– Да, – удивленно захлопала я глазами, приглашая его войти.

– Смотри, что я нашел! – воодушевлённо проговорил дракон, заходя в спальню и протягивая мне книгу. Уже знакомую книгу.

«Описи имущества – финансовая часть». Глава «Приобретения декоративных элементов».

– И? – непонимающе посмотрела я на дракона.

– Несмотря на то, что годы на картинах разные, в эту книгу они были все занесены в одно время.

– Потому что подчерк отличается? – Догадалась я.

И действительно, многие вещи были записаны явно одновременно – одни чернила, один подчерк. И этот подчерк сильно отличался от предыдущих.

– Именно. Только тут нет года внесения записи.

– Да, но посмотри, незадолго до этого еще старым подчерком был записан артефакт, на них часто ставят год изготовления, – воодушевилась я.

– И ты думаешь, этот артефакт мог сохраниться в замке?

– Это лучше у Дина спросить, где он?

– Думаю, в подвале.

Стайхон быстро спустился вниз и привел с собой не только Дина, но и Криса.

– Если что, мы солдатам рассказали, что король и остальные в картинах.

– И как они?

– Испугались, слабаки, – махнул рукой Крис.

– Дин, посмотри, ты знаешь, что это за артефакт? – дракон протянул Дину книгу. – Он мог здесь сохраниться?

– Конечно, это самый банальный отвод воды с крыши. Я его снял, так как он уже не работал, и давно новый поставил. А что?

– Скажи, что ты его не выкинул!

– Нет, конечно! Это же раритет! 1723 год! Я его разобрать хотел потом, когда время будет…

– Наивный... – Усмехнулся Крис, но я его перебила.

– А откуда ты год знаешь?

– Так, на артефакте написано было.

– Получается, что все новые вещи, в том числе и картины, были привезены сюда либо в 1723 году, либо позже.

– В 1724? – задумался Стайхон.

– И что это значит? Я не настроен сейчас разгадывать загадки, – недовольно посмотрел на нас Крис.

– Давайте подумаем вместе, – вздохнул дракон и начал медленно прохаживаться по моей комнате. – По всему выходит, что кто-то в 1723 году захватил замок, убив хозяев, и привез сюда кучу имущества. А в 1724 году этот замок захватила уже моя семья.

– Да, вот только твоя семья была уверена, что захватила замок вместе с его хозяевами, то есть с семьей Валтеров. Стайхон, а ты не можешь спросить у родителей, почему твои предки были в этом уверены?

– Могу, но ты не думаешь, что это породит много вопросов?

– К тому же вы вспомните, – задумался Крис. – Там было написано: «Род Валтеров владел этими землями триста лет. Их некромантские способности передавались из поколения в поколение, пока не появился Маркус Валтер – самый могущественный из всех...». И до этого все думали, что могущественного Вальтера победила семья могущественных драконов Шель-Тар, – тут Крис невольно бросил взгляд на Стайхона. – Но если это сделали не вы, то кто?

– Знаешь, – задумалась я, невольно вспоминая свое прошлое. – Зачастую нас убивают не те, кого мы считаем врагами, а те, кого мы впускаем в круг близких людей.

Когда я это говорила, потупила взор, но все равно почувствовала, как Стайхон прожег меня взглядом.

– То есть нам надо поискать в архивных записях информацию про друзей семьи Валтер?

– Других вариантов все равно нет, только можно завтра? Я хочу попытаться хоть немного поспать, – честно призналась я, бессильно садясь на кровать.

– Мне тоже уйти? – тихо прошептал Стайхон, когда за Дином и Крисом закрылась дверь, и я неожиданно для самой себя отрицательно покачала головой.

Стайхон замер в нерешительности. С одной стороны, он понимал, что я сама прошу его остаться, но с другой — видел, что я не готова ни к диалогу, ни к чему-либо еще. Я просто не хочу оставаться одна.

Наконец, спустя несколько мучительно долгих мгновений я все же подняла взгляд и сказала:

– Прости, тебе тоже стоит отдохнуть.

– Ты уверена?

– Да, я справлюсь.

Стайхон сделал ко мне буквально полшага, а потом резко развернулся и ушел из моей спальни, громко хлопнув дверью, а я упала спиной на кровать и закрыла лицо руками.

Тишина, которая осталась после него, оказалась тяжелее любого разговора. Она давила и заполняла комнату, не давая вдохнуть полной грудью. Я лежала, уставившись в темноту сквозь пальцы, и пыталась убедить себя, что поступила правильно.

Не получилось.

Где-то внутри зудело предчувствие — неприятное, вязкое, как если бы я стояла на краю и знала: стоит сделать шаг, и назад дороги уже не будет.

Я резко села.

– Глупо, – пробормотала себе под нос и свесила ноги с кровати.

Сон не придёт. Ни сейчас, ни через час. Ни вообще этой ночью.

Я уже подбежала к двери, чтобы догнать дракона и наконец-то поговорить, но тут услышала через дверь разговор ребят: Стайхон пошел дежурить к артефакту. Что ж, значит не судьба. Значит, не сегодня…

Ночь принесла пусть и не самый спокойный, но все же сон, и это помогло утром сконцентрироваться на навалившемся ворохе проблем.

Мы сидели уже четвертый час, обложившись книгами, когда Крис закатил глаза и отложил книгу.

– На что я люблю читать, но сейчас даже я больше не могу.

– Да ладно тебе, мы же еще ничего не нашли, – попытался подбодрить его Дин.

– В том-то и дело! С чего ты взял, что мы вообще что-нибудь найдем?

– С того, что я не такой пессимист, как ты.

– Тут дело не в пессимизме, а в реалиях, которые нас окружают. Ты посмотри, ничего же хорошего.

– Ну как? Ты просто не придаешь внимания мелочам. Вот, например, ты заметил, что мы имя Тагара в свое время угадали? А ведь свое имя помнила только Кирсина.

– Так это не удивительно, – не унимался Крис. – Рассказ же есть про такого предводителя кочевого народа. Скорее всего, его просто вспомнили.

– Рассказ? – этот вопрос мы со Стайхоном задали одновременно.

– Ну да. Это же ты вроде тогда придумал?

– Нет, он сам предложил. – Вспомнила я. – «Зовите Тагар, это вроде как король переводится».

– Ну да, но это же рассказ такой был. – Крис обвел нас внимательным взглядом, а потом вздохнул и поднялся. – Сейчас.

Через пару минут он вернулся в библиотеку с одной из своих книжек про воинов.

«Говорят, у степи есть память. Она помнит шаги коней, шорох шатров на ветру и имена тех, кто не склонился ни перед судьбой, ни перед людьми.

Одно из таких имён — Тагар.

Он стал предводителем слишком рано — ещё юношей, когда в его глазах было больше дерзости, чем опыта. Право вести за собой он не унаследовал — он его выиграл. В честном поединке, где сила уступила хитрости, а ярость — холодному расчёту. Уже тогда стало ясно: этот юноша думает иначе.

Под его началом кочевники перестали быть просто племенем. Они стали тенью, что скользит по краю чужих земель. Их боялись. Их ждали. Их не могли поймать.

Склады ближайших городов пустели. Богатые теряли золото, купцы — товар. Но странное дело: никто не умирал. Ни один дом не был сожжён. Ни один ребёнок не плакал над телом убитого.

Тагар не искал крови.

Его интересовала игра.

Каждый набег был как выверенный узор — безупречный план, где не было лишних движений. Он мог пройти сквозь охраняемое селение так, что стража узнавала об этом лишь утром. Он мог забрать всё ценное, не разбудив ни одной собаки.

И всё, что он брал, он отдавал.

Он ходил в лохмотьях, словно нищий, и смеялся, когда ему предлагали сменить одежду. Золото уходило в шатры, еда — в руки детей, тёплые ткани — старикам. Сам он оставлял себе только одно — свободу придумывать следующий ход.

Он мог стать великим воином.

Но стал великим разбойником.

Люди шептались: такой не умрёт в постели. Такой падёт в бою — громко, ярко, оставив после себя легенду.

Но судьба распорядилась иначе.

Однажды на дороге ему встретился человек — в сияющих доспехах, с ровной спиной и холодным взглядом. Благородный, как о нём сказали бы в городах. Он посмотрел на Тагара — на его рваную одежду, на пыль, въевшуюся в кожу, — и усмехнулся.

–И это ваш вождь?–бросил он, даже не скрывая презрения. –Нищий, играющий в короля.

Степь замолчала.

Люди ждали.

Потому что слова иногда ранят глубже стали.

Тагар не вспылил. Не выхватил оружие. Он лишь сделал шаг вперёд и посмотрел — спокойно, почти устало.

–Короля делает не одежда,–сказал он тихо.–И даже не сила. Короля делают те, кто идёт за ним.

Рыцарь рассмеялся.

А потом перестал.

Потому что в тот момент понял: перед ним стоит не нищий. И даже не разбойник.

Перед ним стоял человек, которого нельзя унизить.

Говорят, Тагар поставил его на место без боя. Одним взглядом, одним словом — так, что тот больше не решился поднять голос.

А на следующий день Тагар исчез.

Без следа. Без прощаний. Без объяснений.

Одни говорили — он ушёл дальше, туда, где ещё нет дорог. Другие — что он искал противника, равного себе. Третьи шептали, будто степь просто забрала его обратно.

Но в одном сходились все:

такие, как Тагар, не бегут.

Они идут вперёд.

И если прислушаться к ветру в ночной степи, можно услышать, как он произносит его имя.

Не как имя разбойника.

Как имя короля».

– У тебя все это время была эта книга, и ты молчал?! – первым не выдержал Стайхон.

– Неужели вы это не читали?

– Конечно, нет! А даже если и читали, явно не запоминали.

– Чего ты так вспылил? Я откуда знал, что это важно?

– Тут про Тагара, который грабил людей и ходил в лохмотьях.

– Ну… Я не провел параллель. Да и как нам это поможет?

– Кто автор? Какого года рассказ?

– Автор народ, рассказ 1710, если верить публикации.

– А когда Тагар пропал согласно газете?

– В 1708 вроде как, – задумалась я.

– Но все равно, как нам это поможет… – начал возмущаться Крис, но его перебил резко появившийся в зеркале Эдик. Ой, то есть Адриан Лакруас.

– Там это, кажется, они спокойно научились двигаться. Наверное.

– Наверное? То есть вы не уверены? – прищурилась я.

– Мы не видели.

– А как тогда поняли?

– Так они коня украли.

– Кто?!

– Конюхи.

– Тьфу ты, да что ж Меркурий никому спокойно жить не дает-то.

Когда мы поднялись в галерею, то обнаружили грустного Барон Фоншавса младшего. И так как его имя для нас до сих пор было неизвестным, мы решили называть его Тихоном.

– Ладно, когда у тебя опытный вор Тагар в одиночку коня украл, но как ты толпу конюхов просматрел? – не смог сдержать улыбку Стайхон.

– Так я это… Того…

– Да в зеркало он за Кирсиной подглядывал, – закатил глаза Тагар.

– Что? Опять? – взвизгнула недовольная девушка, размахивая веером. – Я же тебя предупреждала!

– Ничего я не подглядывал, я просто…

– Так, ладно, – решила я перевести разговор в более плодотворное русло и тем самым спасти парня. – А на какой картине конюхи у нас теперь изображены?

Нам в красках описали картину с изображением базара. Базара!

Картину мы отыскали без труда, а вот отыскать на ней конюхов было проблематично. Они мастерски затерялись в толпе, а тот, который вел коня, и вовсе за домом оказался, что только хвост Меркурия и торчал.

– Так, ладно, если они смогли, то и другие могут?

– Нет, их же много, они могут сразу несколько коридоров проверять, а остальные в одиночку путешествуют.

Мы нашли картину с Ликом. Парень, кстати, уже вполне себе на ней освоился и сейчас сидел за письменным столом, а из-под приподнявшихся штанин виднелись разноцветные носки. А вот картина с прудиком оказалась лишена людей.

– И где король?

– Ушел искать к нам дорогу, наверное…

– И вы его конечно найти не можете?

– Нет, – покачал головой Эдик, который теперь был Адриан Лакруас

Я закатила глаза, понимая, что оказалась в ситуации, где безумие и цирк соседствуют с ужасом и страхом.

– Сообщите пожалуйста сразу, как Финион IV появится на какой-нибудь картине, – вздохнул Стайхон и перевел взгляд на изображение летнего домика, на крыльце которого грустно сидел Танимон.

Ох, как же Стайхон порывался забрать эту картину себе в спальню. Кажется, дракона забавляло, что его бывший ректор оказался заперт в деревенской избушке, однако картину мы ему не отдали. Мы добрые.

Остальная часть дня прошла как без приключений, так и без результатов. Рассказ из книги Криса хоть и пролил свет на личность Тагара, но никак не помог.

– Ты как? – спросил у меня Стайхон, когда мы уже почти подошли к моей спальне.

– Нормально, только очень переживаю, – решила честно ответить я. – А вдруг Финион IV больше не появится на картине? Вдруг он заблудится в этих неведомых лабиринтах, а когда выйдет, пройдут годы.

– Не надо недооценивать нашего короля. Если он ушел со своей картины, то точно запомнил дорогу обратно. И он очень скоро появится, еще и заговорит, и тогда многое станет ясно.

Я кивнула, но ясности внутри не прибавилось. Наоборот — все смешалось еще сильнее. Мы остановились у двери, и на секунду между нами повисла нелепая неловкость. Я взялась за ручку, приоткрыла дверь и, прежде чем войти, обернулась к нему.

Я не сказала ни слова, просто посмотрела, и он понял.

Он сделал шаг ко мне, медленно, будто давая шанс передумать, но я не отступила. Я понимала, нам надо поговорить, расставить все точки над и. Нельзя еще и душевную проблему тянуть дальше, и без того проблем хватает.

Я хотела поговорить, правда хотела. В голове вспыхнули обрывки той самой речи, которую я прокручивала уже несколько дней: «нам нужно поговорить», «это неправильно», «мы друзья»… Но ни одно слово не смогло пробиться наружу.

– Я… – начала, и в этот момент он меня поцеловал.

И все исчезло.

Слова, сомнения, страх — будто их и не было. Осталось только это мгновение, теплое, живое, слишком настоящее, чтобы от него отказаться. Его ладони осторожно коснулись меня, как будто он боялся спугнуть, но в этом прикосновении было больше правды, чем в любых разговорах.

Я ответила на поцелуй, не думая.

Мы целовались жадно, отчаянно, будто пытались наверстать что-то упущенное, и остановиться уже не могли. Да и не хотели. Мир за пределами комнаты растворился — со всеми его картинами, королями и тревогами.

Я почувствовала, как усталость, накопившаяся за все эти дни, накрывает меня волной. Мне показалось, будто я наконец перестала держать себя в руках.

Мы отступили внутрь, дверь тихо закрылась за спиной. Я не помню, как именно — только что мы стояли, а в следующую секунду уже оказались на кровати, все еще не разрывая поцелуя.