Глава 15. Женя

Я проснулась в густых вечерних сумерках, которые усугублялись зашторенными окнами. Полежала немного глядя в темноту и сделала для себя три вывода. Первое — я наконец выспалась, но похоже проспала весь своей единственный на неделе выходной. Второе — я ужасно хочу в туалет, кажется, вот вот и описаюсь. Третье — в квартире свекровь. Я попыталась подняться и застонала — тело затекло в неудобной позе.

— Проснулась? — спросил Саша.

Я даже вздрогнула — он сидел на кресле в углу совершенно мной незамеченный.

— Мне не приснилось?

Он сразу понял, о чем речь.

— Нет.

— Что она тут делает?

— Затопила соседей. Делает ремонт.

— Надолго?

— Недели две.

Я снова застонала, теперь уже от отчаяния. Поднялась с кровати, направилась к дверям.

— Мы не обсудим это? — удивился Саша.

— Если мы продолжим обсуждение, я обоссусь.

Писала я целую вечность, так задорно громко, что наверно, соседи по стояку точно слышали. Потом понюхала свои волосы — до сих пор пахнут, а ведь я принимала душ. Свекрови в квартире не было видно, я почти на цыпочках прокралась в ванную, словно вор, и долго, с остервенением, мылась.

Когда вышла из ванной, завёрнутая в халат, вернулась свекровь — она ходила на вечернюю прогулку. Мы столкнулись все втроем в итак небольшой прихожей.

— Отмылась? — спросила свекровь.

— Надеюсь.

— Чем от тебя так пахло? Это было невыносимо.

Я посмотрела на нее — холеная, красивая, взрослая, мудрая наверное. И считает, что ее мудрости достаточно, чтобы решать, как ее сыну жить и как ему будет правильнее. У меня не было сил, желания с ней сражаться, но она вынуждала вступать меня в эту нелепую войну с ней.

— Полуразложившейся раковой опухолью и некрозом матки, — просто ответила я. — Вырезали из бабушки сегодня ночью.

— Отвратительная история. И как бабушка?

— Умерла утром.

Я прошла на кухню и слышала, как свекровь фыркнула, явно говоря — какие врачи, такой и итог лечения. Мне не было все равно, но отстаивать свою точку зрения, когда перед глазами умирающая бабушка, а в носу до сих пор запах ее плоти, как-то нелепо и бессмысленно. Я хотела есть так, что сводило желудок. Я любила свою работу, но вот это отсутствие какого либо режима сна и еды меня убивало. А в холодильнике у нас…чего только не было у нас в холодильнике. Ничего этого я принципиально есть не хотела. Достала надоевшие сосиски, разбила на сковородку два яйца…

— Покушай нормально, — попросил Саша. — Еды в достатке.

— Я яичницу поем, — сказала я.

Свекровь за его спиной закатила глаза — Саша не видел. Я жевала свой невкусный ужин и думала о том, смогу ли еще поспать — с утра снова в больницу. На Сашку не смотрела, не хотелось. В присутствии своей злобной матери он явно терял часть своего обаяния.

— Ночью не шумите, пожалуйста, — попросила свекровь. — у меня режим сна.

Теперь глаза закатила я. А в комнате наш с Сашей разговор продолжился, правда, уже шепотом.

— Я не могу с ней жить, — сказала я. — Просто не могу и все. Это совершенно чужой для меня человек.

— Это моя мама, — возразил Саша.

— Но почему я должна это терпеть?

— Ради меня. Ради нас…у тебя сейчас такой период, что ты дома только спишь. Ты даже видеть ее не будешь, Жень.

— Может я на кредитку ей отель сниму?

— Жень, не глупи… я люблю тебя. Я не могу сказать всего этого ей.

— Почему?

— Потому что ты мне ближе. С тобой я могу быть честен, могу быть с тобой, а для нее я всегда должен быть хорошим мальчиком.

Вопреки всему это меня тронуло, как всегда трогала его честность и слабость. Я позволила себя обнять.

— Но ты же понимаешь, что мне будет сложно?

— Хочешь, я тоже помучаюсь? Хочешь, я к вам санитаром устроюсь, чтобы тоже страдать?

— Дурак, — рассмеялась я. — Я постараюсь терпеть, но ты будешь должен.

— Замётано.

Сашка были полез ко мне под футболку, но я шикнула, и шлёпнула его по ладони. Заниматься сексом, когда в соседней комнате его мать, я бы не смогла.

— Мы не трахаемся до тех пор, пока она не уедет, — шепнула я.

Теперь от отчаяния застонал Сашка. Я позволила обнять себя перед сном. Он уснул быстро, я не могла, только вот вечером проснулась. Лежала, слушала, как по гостиной ходит свекровь — дико было осознавать, что в квартире мы не одни. Мне хотелось яблоко и холодной воды, но сталкиваться с этой женщиной мне не хотелось. Наконец, мне надоело ждать и я встала. Сидела на кухне, хрустела зелёным кислым яблоком, запивала водой, чувствовала, как зябко уже ночами и мечтала о том, как сейчас залезу к спящему Сашке под теплое одеяло. Дверь гостиной скрипнула.

— Время час ночи, — сказала свекровь уходя на кухню. — У меня строгий режим сна.

— Рада за вас, — пожала плечами я.

— Ты мешаешь мне спать, Женя. Я просила не шуметь.

Я призвала себя к терпению. Откусила яблоко, прожевала и проглотила, только потом ответила.

— У меня ненормированный график работы. Иногда я работаю днём, иногда ночью, иногда целые сутки. Я работаю и учусь. Я почти никогда не высыпаюсь и всегда хочу спать. Я не могу под вас подстраиваться. И да, я просто ем яблоко в тишине, я не танцую, я не пою.

— Ты ходишь.

— Я живая, — напомнила я. — И не умею летать.

Свекровь поджала губы. Сейчас на ней ней никакой косметики, но я все равно была готова признать — она невероятно хороша собой.

— Может мне стоит напомнить, что это моя квартира?

Что же, против лома нет приема.

— Это ваша квартира, но это мой дом.

— Надолго ли, — усмехнулась свекровь. — Не мешай мне спать, ок?

Она развернулась, я все таки решилась спросить ее в спину.

— Наталья Викторовна, зачем вы взяли мои трусы?

Снова взгляд на меня, колкий, оценивающий. Она решила быть честной.

— Потому что он никогда в это не поверит. А тебе не хватит ума промолчать. Вы просто два великовозрастных ребенка, решившихся пожениться, вы и без моей помощи разведётесь.

— Вы так честны, — хмыкнула я. — Почему же тогда вам просто не подождать?

— Потому что глупенькие смазливые медсестрички невероятно плодовиты и я хочу, чтобы вы развелись пока ты не залетела.

Я ненавидела эту женщину.