Глава 20. Саша

Я пришёл домой лишь после одиннадцати вечера, весь пропахший терпкостью маринованного имбиря и прогорклым жиром — успел доставить семь заказов. Пропах и я, и машина. Женьки дома не было — снова.

— Привет, мой хороший, — встретила меня мама. — Вы с твоей женой просто по очереди воняете.

— Такая вот вонючая жизнь, — философски ответил я.

Тут хочешь не хочешь философом заделаешься, когда сна все меньше, а работы все больше, и ничего из происходящего не радует.

— А твоя где?

Мне захотелось закрыть глаза, уши и не открывать долго-долго, но к сожалению, мне уже давно не пять лет.

— Мою зовут Женя.

— Она так редко здесь появляется, что неудивительно было бы забыть ее имя. Женечки, — мама выделила ее имя голосом, — нет уже двое суток. Дежурства могут быть настолько длинными? Или она просто разочаровалась в том, что твоя квартира оказалась маминой, и пошла искать более успешного мужчину?

Я посмотрел на маму в упор.

— Как твой ремонт, мам? Ты говорила, что две недели, но живёшь с нами уже почти три.

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Догадывался ли я когда нибудь, что она так мастерски лжет? Как часто она лгала? Я не хотел этому верить. Я хотел, чтобы все было как раньше — я твердо уверен в себе и крепко стою на ногах, у меня есть квартира, у меня есть верные друзья и конечно же, поддерживающая мать. А самое главное — чтобы у меня была Женя. А теперь все просто через пень колоду.

— Ой, ты же знаешь эти ремонты, — отмахнулась мама. — Вечно затягиваются. Оказалось, что трубы надо менять и в ванной, и в туалете. Хлопот полон рот.

— Так может я помогу работягам? Чтобы было быстрее.

Мама фыркнула.

— Не нужно. Ты итак вон на вторую работу устроился. Зачем? Как тебе это вообще в голову пришло, так над собой издеваться?

— Затем, что я хочу независимости.

— От чего?

— От кого, мам. От тебя. Я коплю деньги и в октябре мы съезжаем, во второй половине.

Мама приоткрыла рот. Она всегда была так уверена в себе, я впервые видел ее настолько растерянной. Мне даже жаль ее стало. Я любил ее, буду любить. Долгие годы мы с ней были одни против всех, а теперь нужно просто признать, что я повзрослел.

— Саша, — спохватилась мама. — Саша, зачем тебе это? Не глупи! Снимете бомжатник на окраине…хорошие квартиры дорого! Саша, ты куда?

Я пошел к выходу, благо даже раздеться не успел. Мне нужно было позвонить и я не хотел, чтобы мама слышала мой разговор. Я спустился вниз, в осеннюю слякоть и сел в машину, пропахшую роллами. Набрал Женьку, но она не брала. Раз за разом не брала. Звонить ей на работу было вовсе позорно, поэтому я набрал Свету.

— Тебе чего? — крикнула она в трубку.

Крикнула, потому что на фоне музыка. Смех женский. Я напряг слух — не Женька ли? Может она и правда устала от происходящего настолько, что просто максимально отстранилась и проводит время без меня? Танцует. Пьет терпкие, пьянящие коктейли. Смеётся. А всякие уебки пялятся на неё и норовят притереться на танцполе поближе.

— Где Женя?

Мне тоже пришлось кричать, чтобы она меня услышала, и это было неожиданно унизительно.

— У меня! Спит! Твоя мать не даёт ей спать!

Я испытал облегчение настолько сильное, что вместо спокойствия оно принесло мне колющую боль.

— А ты где ? — спросил я, словно чувствую, что эта информация может мне пригодиться.

— Живу свою лучшую жизнь!

Я сбросил звонок и поехал к Свете домой. Парковочных мест не было, бросил машину прямо у подъезда, один хер ночь. Понял, что не помню номера квартиры, помнил только, как она выглядит — деревянными реечками обшитая. Звонил соседям, но никто не взял трубку. Наконец, минут через двадцать из подъезда вышел патлатый неформал в необъятных штанах и я проник внутрь. Этаж я тоже не помнил, просто поднимался и высматривал нужную дверь. Нашел сразу — приметная. Почти все соседи уже поменяли двери на более современные. Позвонил, прислушался — звонок работает. Никакой реакции. Потом постучал. Снова позвонил. Я насиловал дверь до тех пор, пока не открылась соседняя, и из нее не показалась сонная сердитая бабка.

— Пошел вон, — грозно сказала она. — А то я сейчас полицию вызову!

И погрозила мне сморщенным крошечным кулаком. Я сдался и спустился в машину. Еще несколько раз позвонил Женьке по телефону. Затем Свете. Света не брала, хотя позвонил я ей раз пять.

Изнутри обожгло, ошпарило доселе неведомым — невыносимой ревностью. Никто не готовил меня к тому, насколько это больно и неконтролируемо. Я сжимал кулаки и заставлял себя мерно дышать, чтобы хоть как-то успокоиться. И все твердил, твердил себе — Женька со Светой. Они развлекаются. Они не хотят, чтобы я знал, где они. Чужие мужские глаза сейчас пялятся на Женю и представляют, какова она без одежды. А если…а если Женя напьется? Секс Женя любила, а у нас из-за мамы и было то, один раз за две недели. Что если Женя даст себе воли? Я испытал невероятное желание просто стучаться башкой о руль, пока не разобью его в кровь, и орать, пока не сорву голос.