Глава 21. Женя

Домой я не приходила уже больше двух суток, и это не то, чтобы меня огорчало, и именно это пугало больше всего. Нет, я понимаю, что Наталья Викторовна редкая сука, но я, как будто, вовсе не скучала по Саше, а я любила его, точно любила.

Время девять утра, Сашка уже должен был на работу уехать, но он только вышел из комнаты, сонный, лохматый.

— Проспал? — с улыбкой спросила я.

И натолкнулась на его взгляд, в нем не было ни грамма привычной нежности, а какая-то незнакомая мне озлобленность.

— Где ты была? — зло спросил он.

— Сейчас? — шепотом от неожиданности спросила я. — Я из больницы пришла, Саш.

Он сжал кулаки. Мой Сашка никогда бы меня не ударил, но я отшатнулась, испугав этим и его, и себя.

— Я звонил Свете. Она сказала, что ты спишь у нее. Я ездил туда, но там тебя не было. Я долго не решался, но все же позвонил на сестринский пост твоей чёртовой гинекологии. Там тебя тоже не было!

Мне захотелось заплакать. Все что я делала сейчас, я делала для нас. Взяла дополнительные дежурства. Не спала почти. Похудела на четыре килограмма, хотя и раньше у меня лишних килограммов не было.

— Я была на скорой, идиот! — вспыхнула я от злости и едва сдерживаемых слез. — Я отработала смену в моей чертовой гинекологии, потом пошла спать к Свете, потому что твоя мать мне не дает, а потом заступила на скорую в другом отделении!

Паркет половиц чуть скрипнул и я повернулась на звук, ожидая увидеть свою дражайшую свекровь, но увидела Киру. На ней домашние шортики и топик, пушистые носочки, просто ходячий секс.

— Я вам не мешаю? — милым голоском пропела она.

— У тебя тоже ремонт, полагаю? — едко спросила я.

Сашка в отчаянии закрыл лицо ладонями.

— Я подожду в комнате, Саш, разговаривайте, — сказала Кира и скрылась в НАШЕЙ комнате.

Я криво усмехнулась.

— Свекровушки дома нет? Устроила сводничество и ушла, чтобы не мешать молодым?

— Женя, блядь…

— Мне надоел этот цирк! — закричала я так, как никогда не кричала, как не ожидала от себя. — Твоя мамаша! Твоя нерешительность! Твое все! Пошёл на хер, Саша, пошёл нахер!

Я развернулась обратно к дверям, я к началу этого представления даже раздеться, разуться не успела. Сашка схватил меня за рукав. Мне хотелось поднять глаза, посмотреть в его лицо, но отчего-то я решила, что это отнимет у меня решимость.

— Ты бросаешь меня? — глухо спросил он.

— Да, — вырвала свою руку я.

Я держалась. Спускалась по лестнице, боясь ждать лифта. Держалась, пока бежала прочь от дома. А потом, когда он скрылся за другими, такими же безликими серыми домами, я зарыдала, завыла в голос. Время девять утра, ладно хоть школьники и дошколята уже разошлись по своим учебным местам и я детей не пугаю. Просто иду, вою, навстречу только бабушки, смотрят настороженно, но без злости. Они тоже были молодыми, они тоже жили эту жизнь, они поймут.

Я добрела до какой-то лавки и упала на нее. На экране пропущенные от Саши, но я смахиваю шторку. Я звоню Светке и едва попадаю дрожащими пальцами по нужным иконкам.

— Забери, — поскуливая прошу я. — Забери меня.

— Где? — только и спрашивает она.

— На лавочке…где-то…

Удивительно, но она находит меня. Сажает дрожащую, зареванную, в слезах и соплях, в машину. Я мрачно думаю — Сашка только звонил. Захотел бы найти, нашел бы, как Светка, она же нашла…

Дома Света капает мне валерьянку в стакан, комнату заполняет резкий, с детства знакомый аромат. Я медик, я знаю, что валерьянка не так работает, что важен накопительный эффект, но все равно пью. Потому что Свете так спокойнее. Потому что эффект плацебо никто не отменял. Я пью, давлюсь глотками, не могу перестать дрожать, и зубы выстукивают дробь по стеклу.

— Мы разводимся, — наконец шепчу в отчаянии я. — Как так, ведь три месяца назад я была так счастлива.

— Ваша лодка разбилась о быт, — разводит руками Светка. — О свекровь. Вы слишком рано поженились, такое бывает.

— Как так…

— Повезло, что не забеременела. Обошлось.

И тогда я начинаю считать. Я толком не сплю и не слежу за циклом, не до того было. Да и секс у нас почти сошёл на нет в этом месяце.

— Свет…Света, у тебя есть тест?

— В ванной, в тумбочке.

Я бегу в ванную. Пытаюсь понять, сколько не ходила в туалет, на первых порах, чем дольше не писала, тем точнее результат. Тест струйный, мне не приходится искать емкость. Писаю. Не жду даже — крестик появляется раньше контрольной полосы. Светка стоит прямо в дверях туалета и все видит, поэтому рассказывать не приходится.

— Что делать, Светка?

— Аборт? — скорее спрашивает она.

Сейчас я уже не плачу. Сейчас я опустошена. Смотрю на тест опухшими от слёз до болезненности, глазами, не моргая.

— Но я же…как так, Света?

— Ты хочешь дальше жить в этом дурдоме? Не снимете вы квартиру, если бы родишь. Вам просто не хватит денег. Ты работать три года не сможешь, Сашкина зарплата будет уходить на жизнь, дети это дорого. Вы останетесь жить там, вечными заложниками твоей свекрови, которая станет диктовать тебе, как правильно воспитывать ребенка, а ему внушать, какая ты отвратительная мать. Сашка неплохой, но он не сможет поставить ее на место, и поэтому будет тихо страдать и сходить с ума от невозможности изменить ситуацию. Ну а ты…возможно через годик выйдешь в окно. Какой там этаж?

— Шестой…

— Шести должно хватить. Иди на аборт, Женька. Я люблю тебя. Если ты родишь, я буду любить твоего ребенка, помогать чем смогу. Но я не хочу, чтобы ты теряла возможность стать счастливой, у тебя еще есть шанс.

Она говорила так спокойно, словно читала лекцию и рвала мне сердце на части.

— Я просто подумаю до завтра, хорошо?

— Иди ко мне, — позвала Светка.

Потянула меня с унитаза, помогла надеть штаны, я все еще сидела с голой попой, отвела в спальню, уложила на кровать, и гладила по волосам долго-долго, до тех пор, пока я не провалилась в сон, сбегая от неприветливой реальности.