Глава 4. Саша

Я поглаживал ее кожу, проводя пальцем вокруг соска. Иногда задевал его, и с удовольствием наблюдал, как он твердеет, сжимаясь. Мы были уже максимально насыщены друг другом, но я все равно не мог оторваться от ее тела. Душа, руки требовали.

— Нога болит, — вздохнула Женя.

Я отыскал ее раненую ножку в ворохе одеял. Мы уже обработали ее на каждую мозоль наклеили по пластырю, но боль пройдёт ещё не скоро. Я осторожно поцеловал каждый пластырь и подул.

— Лучше?

Женя кивнула, словно поцелуи и правда могли залечить раны. А потом она меня удивила.

— Твоя мама меня не любит, — спокойно и обыденно сказала Женя.

Я пытался разглядеть ее лицо, но оно пряталось от меня в густом полумраке раннего, только начинающегося рассвета.

— Это совершенно естественно, — максимально спокойно ответил я. — Вы же пока чужие друг другу. Ты тоже ее не любишь, это нормально. Вам нужно время, чтобы стать семьей.

— Тогда перефразирую, — Женя отобрала у меня раненую ногу и вновь спрятала ее под одеялами. — Она меня ненавидит.

У меня даже от сердца отлегло — это просто ее страхи. Я рассмеялся и поцеловал ее в макушку.

— Глупости. Она так же напугана, как и ты. Все будет хорошо. В конце концов, эту поездку подарила нам именно она. Спи, малыш, нам вставать уже через несколько часов.

Я обнял ее и уснул почти сразу. Мы, ожидаемо, не выспались и в самолете продремали весь полет. Разбитость не проходила. Нас встретила душная влажная жара и плотное, закрытое тучами небо. С него лениво срывались редкие капли, не принося облегчения.

— Кайф, — резюмировала Женя.

— Все равно же жарко, а без солнца даже легче, — успокоил я.

Женя заметно прихрамывала, нужно будет купить хорошее обезболивающее. Я катил большой чемодан, Женька свой, маленький. Уже на выезде из аэропорта она вдруг опрокинула свой чемодан, запнувшись о камень, а затем села на него, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я растерялся и минуту просто стоял и смотрел приоткрыв рот — жара, плотный поток людей делится на два потока, огибая мою Женьку, а она сидит на чемодане и ревет.

— Что случилось? — бросился к ней я очнувшись. — Нога так сильно болит? У меня есть мазь замораживающая, сейчас намажем.

— Нога не причём.

— А что тогда?

Она убрала в ладони и посмотрела в серое небо. Лицо, особенно кончик носа, покраснело. Щеки мокрые. Губы припухли. Голубые глаза, окруженные ресницами стрелочками смотрят так беспомощно, что мне буквально физически больно стало. Я хотел защитить ее от всего мира.

— Все не так, — наконец сказала она. — Просто все не так, как должно было быть.

— А как надо?

— Надо, чтобы я была счастливой.

И посмотрела на меня так серьёзно. Я присел рядом с ней на свой чемодан, бог с ними, с этими людьми, пусть обходят. Взял ее руки в свои. Тоненькие руки, любимые, перламутровый маникюр, родинка на запястье.

— Что нужно сделать, чтобы ты была счастлива?

— Люби меня, — просто ответила Женя.

— Я люблю, — выдохнул я. — Сильно. Всегда буду любить.

Я подал ей руку и она поднялась. Подхватила свой маленький чемоданчик и устремилась к парковке, где нас уже ожидала машина.

— Надену самое развратное бикини, — бросила она мне. — Спущусь к бассейну и напьюсь так, как никогда в жизни не напивалась.

— Поддерживаю, — засмеялся я.

Я не знал. И Женя тогда не знала. Наверное никто из влюбленных настолько сильно в первые в жизни этого не знал. Истина простa — одной лишь любви, даже самой яркой, недостаточно для счастья. Это мы узнаем гораздо позже.