Глава 9. Женя

Сашка страдал, а я не могла не улыбаться. Не потому, что мне нравилось, что он мучается, но в своих страданиях он был таким нежным и беспомощным. Я позвонила на работу и взяла отгул, благо на смене народу было порядком. Сбегала в аптеку, принесла целый похрустывающий пакет.

— Жив? — спросила я.

Сашка что-то простонал неразборчивое. Я потрогала его лоб — влажный, холодный, немного липкий. Положила ему на лоб прохладный компресс. Насильно заставила выпить чашку теплого чая. Ночью ему было легче, накатило именно к рассвету, его вырвало уже три раза. Надеюсь, чай в себе удержит, а я ещё бульон сварю.

— Руку давай, — велела я. — Капельницу поставлю.

— А ты умеешь? — недоверчиво прошелестел Саша.

Мне затрещину ему дать захотелось, но он итак умирал.

— Я в прошлом году провела семь раз кесарево сечение и приняла двадцать естественных родов. Но конечно же, ставить капельницу страдающему с похмелья мужику гораздо сложнее. Зай, я перешла на второй год ординатуры.

Саша скривился, но руку мне протянул. Я приспособила флакон повыше, примотав скотчем к трубе отопления и быстро найдя вену, настроила поток раствора.

— К вечеру оживёшь, — обещала я.

— Точно?

Я фыркнула и отправилась варить куриный бульон. Все, как учила бабушка — из целой тушки деревенской курицы, а она как раз в морозилке имелась, бабушка и привезла гостинец на свадьбу. Курочка отправилась в кастрюлю, я караулила пенку, чтобы не упустить, а Сашка периодически стонал из комнаты. Семейный быт.

— Надо попить, — уговаривала я, принеся бульон и протягивая ему ложечку. — За маму…

Сказала и осеклась, умирающий Саша даже не заметил, послушно, как ребёнок открыл рот и я снова улыбнулась. Попив бульона Сашка уснул, я занялась домашними делами, затем вышла погулять и пройтись до магазина.

Вернулась только часа через два, когда длинный день уже клонился к вечеру. Гадала, что застану дома, а дома шумел душ. Ожил, улыбнулась я и пошла на кухню. Успела достать молоко и огурцы, когда по коридору прошлепали мокрые ноги.

— Не стоило так стараться меня оживить, — сказал Сашка за моей спиной.

— А что? — заинтригованно спросила я.

Повернулась и фыркнула — Сашка стоял полностью голый, мокрый, и с торчащим наперевес членом.

— Теперь сил стало слишком много, — пожаловался Сашка и подхватил меня на руки.

Я взвизгнула — мне перехватило дыхание, и Сашка такой горячий одновременно, и холодный от того что мокрый. Сашка же бросил меня на тот самый многострадальный диван и принялся стягивать с меня шорты одновременно с трусами. До конца так и не стянул — они остались комом болтаться на моей правой ноге, но стонать излишне громко, пугая соседей в открытые окна это мне не мешало. Мы буквально потрахались весь вечер, прерываясь лишь на попить и поесть, уснули совсем изможденными.

И настала идиллия. Именно такая, как из книжки про любовь, как с картинок. Я летела с работы на крыльях этой самой любви. Сашка, если мог забирал меня на машине, если не работал сам. Я готовила ему ужины. Даже в контейнер иногда собирала. Свекровь звонила ему несколько раз, меня не трогала, меня это вполне устраивало. Сашка радовал. Притаскивал цветы, поздние, уже заканчивался август, ягоды, коряво чистил картошку и мыл посуду. Любил меня ночами, и так крепко обнимал, что скрипели ребра и дыхание перехватывало. Тогда я решила, что мы справимся, проблем больше нет, какое-то подобие компромисса достигнуто.

А потом…потом я увидела свою расческу. Надо сказать, что обучение в медицинском вузе и опыт работы в операционных приучил меня к некоторой педантичности. Я любила, когда все лежит на своих местах, раз и навсегда заведённый порядок успокаивал меня и дарил ощущение покоя. Нет, Сашкины разбросанные вещи меня не напрягали, не ребенок, уберёт сам, а вот мое всегда лежало там, где и положено.

Так вот — вернемся к расчёске. Я всегда засовывала ее в специальную подставку — там стояла круглая расчёска для укладки, обычная плоская, несколько щёток для волос. Теперь расческа лежала на стиральной машине.

— Саш, — попросила я. — Если берешь мои вещи, клади пожалуйста на место.

— Зануда, — подколол он. — А что я брал?

— Расческу.

— Не. Не брал. Я после душа делаю вот так, — он показал, как пальцами зачесывает волосы наверх, — и весь день красивый. И вообще у меня на фене щетка, мне этого хватает.

Я выбросила было из головы, точнее попыталась, но оно возвращалось вновь и вновь. Сашка ушел на работу, у меня был выходной, я пошла в ванную и постояла, задумавшись. А потом начала открывать дверцы шкафчиков. Помада закатилась куда-то в угол — а должна лежать в косметичке, я этим оттенком редко пользуюсь. До смешного — открыта пачка тампонов, а я не открывала. Все стоит не так, не так, как я поставила. Я вновь разложила все по местам и несколько дней параноидально караулила, подвинется ли что-то. Стоит на местах. Как и оставила.

— По-моему у тебя паранойя, — задумчиво пробормотала я, — разглядывая себя в зеркало.

Душ помог избавиться от остатка дурных мыслей, я уже думала, как встретить Сашку с работы. В леопарде, конечно же! У меня был новый комплект и Саша его еще не видел. Леопардовые стринги и почти прозрачный леопардовый пеньюар, почти ничего не скрывающий. Прятала я это добро в бархатном мешочке, на дне ящика с бельем. Насвистывая, я надела леопардовое безобразие — бретельки тонкие, соски торчат через ткань, и попыталась нащупать в пакетике трусики. Их не было. Перевернула, потрясла. Нет трусов. Я перерыла все, просто вывалила на пол и перебирала по одному. Так меня Сашка и нашёл, полуголую, без трусов, в ворохе нижнего белья.

— Что это? — удивился он.

— У меня трусы пропали.

— Эм…положила в другое место?

— Они лежали в мешочке! Я ни разу не надевала их!

Сашка попытался отвлечь меня, достал из вороха черные стринги, надел на голову.

— И что это значит?

— Значит кто-то забрал мои трусы.

— Кто?

— Ключи есть только у нас и твоей мамы.

Сашка даже отшатнулся глядя на меня неверяще и забыв стянуть стринги с головы, так они и висели, вдоль носа, между глаз.

— Ты считаешь, что моя мама пришла сюда и украла твои трусы?

— Да, — я понимала, что это абсурдно, но остановиться не могла. — Еще в ванной кто-то все местами переставлял…

— Ты с ума сошла, — только и сказал Саша.

Снял с головы трусы, кинул в общую кучу и вышел из комнаты.