Глава 33

Знаете, во всех книгах главная героиня появляется очень эпично в самый последний момент. Влетает на крыльях любви, то есть, магии, спасает главного героя, красиво размазывая врага по стенке. Ну, или герой спасает героиню, я тут больше про антураж, чем про конкретное действие.

Я вот тоже весьма «эпично» влилась в битву. А все почему? Да потому что как-только мы покинули верхние этажи академии, то сразу же наткнулись на фанатиков, которые буквально набрасывались на все движущееся, кидали заклинания, из-за чего было шумно, дымно и рябило в глазах. Если бы одна из демониц не вела меня за ручку как маленькую, прикрывая щитом, а еще советуя не беспокоиться о мошках-букашках и прочих представителях мира то ли фауны, то ли флоры (сейчас она не готова была дать однозначный ответ), по какому-то недоразумению сидящих в человеческих телах, то я точно где-то по дороге к Лефу или потерялась бы, или вообще померла бы.

Когда мы вышли на улицу, то все стало еще хуже. Я не только не понимала, что происходит, но даже правильное направление определить не могла. Знала, что нужно идти к главным дверям академии, но в какую сторону двигаться? Шумно, дымно, заклятия сыплются со всех сторон. Как тут все знали не только куда бить, но и кого прикрывать?! А потом еще удивляются, что боевые маги вспыльчивые! Побывали бы в таких заварушках — последние нервы бы истратили.

— А где высший демон? — крикнула кому-то одна из демониц, которая прикрывала Эбеса, начавшего чихать от поднятой в воздух пыли.

Что ж, в сравнении с Эбесом я справлялась в этой суматохе получше, что немного согрело мое уязвленное самолюбие.

— А вы кто? — совсем не дружелюбно рявкнул маг.

— Подмога, разве не заметно? — демонесса швырнула в пробегающего мимо фанатика заклинание, от чего тот рухнул на землю, а после потыкала пальцем в свои немаленькие рога. — Лучшая подмога, которая только может быть.

— Да, точно лучшая. Спасибо, красотка. А демон вон там, — махнул рукой маг.

Где там — я понятия не имела, потому как окончательно прекратила ориентироваться в знакомом мне дворе. Еще и грохот последние мысли выбивал из головы.

— Ты извини, человеческая ласточка, — сказала мне на ухо одна из них. — Мы с тобой не пойдем — подозрительно будет. Подкинем, а дальше ты сама доберешься.

И тогда одна из демониц — то ли Лия, то ли Мия, взяла и... швырнула меня куда-то! Просто как какой-то фаербол запульнула, спасибо, что хоть защитное заклинание наложила, иначе я бы точно убилась при падении или попала под смертельное заклинание в полете. Неловко поднявшись с земли, я вздрогнула от заклинания, которое прилетело в меня, но даже искоркой не коснулось — щит от демоницы весьма прочный.

Вопреки всем моим опасениям, Лефиуса я увидела сразу. Увидела — и вздрогнула: демон выглядел не то что не очень хорошо, а просто ужасно! Он с кем-то сражался, потому что молнии — небольшие, но точные — летели прямо в клубящийся туман, где, по логике, прятался враг. Вот гады! Даже с антидемоническим артефактом бьют из засады, не могут честно сражаться. Я осторожно подошла слева, молясь, чтобы щит не подвел. И чем ближе я подходила, тем лучше видела, что крыльям Лефиуса более чем прилично досталось — на них живого места не было: все исцарапаны и изрезаны, а магический свет практически потух. Да и сам Леф выглядел так, словно терпит сильную боль. Но даже в таком отвратительном состоянии Леф сразу же заметил меня:

— Вилина? Ты... Ты что тут делаешь?! Убирайся отсюда немедленно! Где этот Руфиус?! Чем он занимается?!

— Я хотела тебе сказать... — начала я, но договорить не успела, потому что меня тут же окутал туман, а рядом неожиданно возник Акреон.

— Какие люди пришли к нам в гости! — радостно воскликнул маг. — И какими же судьбами?

— Забери мою силу, оставь академию в покое! — ляпнула я первое, что пришло в голову, чем удивила мага до глубины души.

Я никогда не считала себя самой умной. Эбес, например, был намного умнее. Но вот та самая проницательность, которая помогала мне выкручиваться из множества неприятных ситуаций, всегда была со мной. В голове молнией пронеслась мысль о том, что такой высокомерный человек, как Акреон, никогда не воспримет всерьез студентку-недоучку, а потому притвориться тупой и благородной — не худший вариант. В конце концов, мне надо было, чтобы Акреон взял мою призывательскую силу, не заподозрив подвоха.

— Пф-ф-ф, но твой демон сдохнет, тебе нормально? — усмехнулся маг.

— Ты... — рявкнул Леф, а его заклинание пронзило туман, развеивая.

Я повернулась и увидела ужасно обеспокоенное лицо Лефиуса: он явно хотел что-то сказать, однако глаза Акреона вспыхнули магией, сам он значительно побледнел, артефакт засиял настолько нестерпимо, что у меня заслезились глаза, а Леф упал на одного колено. Туман мигом сомкнулся обратно, скрывая нас.

Гребаный маг! Да возьми ты уже эту силу и прекрати мучить Лефиуса!

— Какой интересный вариант, — хмыкнул маг, хватая меня за шею. — Этот демон предал своего призывателя, а теперь призывательница предает его. Так выглядит карма? Впрочем, мне плевать, какие у тебя мотивы, но от подарка, который сам пришел мне в руки, я отказываться и не подумаю.

Жар опалил мое горло, но я и слова сказать не смогла, потому что тут же ощутила, как из меня буквально тянут жилы. До чего мерзкое чувство! Жри, гадость ты такая, подавись этой силой!

— Здорово! В тебе столько силы, столько... — рассмеялся Акреон, а потом вдруг закашлялся, а по его подбородку потекла кровь. — Что...

Я не удержалась от довольной улыбки: горло горело огнем, голова кружилась, а от прикосновений этого мага мутило. Но зато антидемонский артефакт начал гаснуть, а сам Акреон, кажется, получил весьма ощутимые повреждения магического резерва. Мне было плохо, очень плохо. И хорошо от того, что мой враг страдал намного больше, чем я.

— Хе-хе, — неловко засмеялась я, не обращая внимания на то, что рука мага все еще сжимает мое горло.

Но длилось это не долго — в следующую же секунду я почувствовала свободу, а Акреон покатился по земле, кашляя и сплевывая кровь.

— Потом мне все объяснишь, — зло сказал Лефиус, сжимая меня в объятиях. — Подробно. Краус, присмотри за ней.

Меня буквально швырнули в объятия Крауса фон Аффета, возникшего из ниоткуда. Он выглядел не в пример лучше Лефиуса: количество демонической крови в нем меньше, а потому и действие артефакта проявилось меньше. Или тут дело в другом? Руфиус ведь упоминал, что Леф использует крылья, чтобы сдерживать артефакт. Я повернулась в сторону затухающего шара, покрытого трещинами: о нем уже можно не беспокоиться. Как и о Лефе: хоть и выглядел ужасно, но заклинания складывал бодро, заставляя Акреона вопить и корчиться на земле. И не его одного: как только артефакт прекратил действовать, магия Лефа пришла в норму и приобрела свою невероятную разрушительную силу, поэтому доставалось всем «балахончикам», имевшим несчастье оказаться неподалеку. Надо же, всего несколько минут, а ситуация полностью обернулась в нашу пользу.

Однако Леф почему-то не стал добивать Акреона, вернулся ко мне, вытащил из рук Крауса фон Аффет и громко скомандовал:

— А теперь сваливаем отсюда. Краус, уводи всех наших в академию, ставь щиты, у тебя буквально минут пять.

— Понял, — Краус кивнул и тут же исчез.

— А он... — начала я, некультурно тыкнув пальцем в сторону скорчившегося на земле Акреона.

— Сейчас взорвется, — улыбнулся Лефиус, подхватывая меня на руки. — Конфликт магических сил, если правильно понял.

— Тогда зачем ты с ним только что сражался?!

— Я с ним не сражался, я на нем снимал стресс, — серьезно ответил демон. — Вот снял, теперь пора сбегать. Можно, конечно, и щит поставить, но это лишние усилия. Сбежать вместе с возлюбленной, если правильно помню по вашим книгам, это всегда весело и романтично, не правда ли?

***

С того момента, как закончилась битва, а Акреон взорвался, оставив после себя лишь маленький клочок души, который наш ректор заключил в специальный сдерживающий сосуд, прошло несколько часов.

Лекари трудились в поте лица, помогая раненым. Те, кто не пострадал, потихоньку приводили академию в порядок: убирали опасные магические круги, разряжали ловушки, снимали остаточные фоны боевых заклинаний. С учетом внезапности и мощи нападения учителя сработали на удивление хорошо. Даже без помощи высших демонов они смогли бы продержаться некоторое время, а с демонами так вообще без единой жертвы с нашей стороны обошлось.

Краус написал доклад и лично отправил его королю с пометкой, используемой для обозначения абсолютного приоритета сообщения. Лефиусу подлечили крылья, прописали пять дней покоя и, подозреваю, по его требованию, добавили в рекомендации положительные впечатления. Судя по недвусмысленному взгляду, последнее было моей обязанностью, что удивляло — разве нужно было уточнять? Честно, после всего, что Леф сделал для меня, я бы сделала практически все что угодно.

Но с этим пришлось повременить, потому что самым важным сейчас было окончательно свести все детали воедино, а также выслушать рассказ Эбеса. Мы собрались в кабинете Крауса фон Аффета, порядком уставшие, но неплохо соображающие благодаря каким-то чудодейственным настойкам Керина. Он, кстати, отказался присутствовать, посчитал, что раненым помощь нужнее, однако получить позднее запись магического кристалла не отказался.

— А Элесты не будет? — тихо спросила я у Лефиуса, который галантно отодвинул стул, помогая мне сесть.

— Нет, навряд ли, — мотнул головой Лефиус. — Она отправила в Нижний Мир столько людей, что ей пару дней нужно отлежаться. В норме демон со способностью к телепортации может перенести не больше пяти-шести десятков людей, а она переместила больше пяти сотен студентов в Нижний Мир.

— Все в порядке, — сказал Краус. — Она уже связывалась с Керином через их дочку, они там отдыхают. Придут в себя — вернут студентов обратно. Разумеется, если те захотят обратно.

— А почему не захотят? — удивилась я.

— Госпожа демонесса с последней сотней промазала, телепортировала не в гостиницу, а в инкубятню, так что...

— О! Пусть отдыхает молодежь, — хмыкнул Леф. — А теперь поговорим с другой молодежью.

Леф весьма выразительно посмотрел на вошедшего в сопровождении двух демонесс Эбеса. И, судя по слегка настороженному взгляду, последние слова Лефиуса тот услышал.

— Перед разговором я бы хотел передать вам это, — сказал Эбес, протягивая флакон с кровью. — Именно с помощью моей крови запечатали дар Вилины. К сожалению, я догадался об этом слишком поздно... Мой дедушка взял ее у меня, пока я был без сознания после... В общем, я не знал, догадался совсем недавно. Пока я начну рассказывать, думаю, вы как раз успеете снять с нее блокировку. Вилина...

— Извинишься за все потом, — улыбнулась я.

— Обязательно. Можно начинать? — спросил Эбес, оглядывая всех присутствующих в кабине Крауса фон Аффета. — Не хочу повторять все дважды, потому что это не самые простые воспоминания, простите мне мою маленькую просьбу.

Одна из демониц резко растрепала его волосы и спросила:

— А может всех к папе на рога отправить?

— Заберем тебя к морюшку, отдохнешь, м? — подхватила ее сестра.

— Желание твое исполнять будем.

— Качественно, м?

— Будет кристалл записи, повторять не придется, — перебил их Краус фон Аффет.

Эбес качнул головой, предложил двум демонессам присесть, а после начал свой рассказ.

Эбес Грин еще с детства проявлял талант к двум вещам — исследованию магии и призыву. Нельзя сказать, что его семью это особо интересовало, ведь чета Грин была уверена, что славы и признания добиваются исключительно боевые маги, артефакторы или же лекари, а остальные — едва ли не пыль под ногами. Все внимание доставалось старшему брату со средними боевыми способностями, а Эбес был предоставлен самому себе. Но все изменилось, когда Эбесу исполнилось десять лет. Дед Эбеса, Четтер Грин, привел в дом незнакомца, и тот попросил Эбеса продемонстрировать способность к призыву.

Десять лет — это возраст, когда многие призыватели способны лишь правильно начертить круг самый простой круг. И даже тогда их талант считался выше среднего. Эбес же зашел дальше — он призвал на целых три минуты демоненка. Его родители, которые считали, что это выглядит жалко, были удивлены искренним восторгом приглашенного мага — Мессера.

— Что ж, сделке быть, — кивнул Мессер перед уходом.

Что это было за сделка — Эбес понятия не имел, но именно с того дня у него появилось множество так необходимых призывателю вещей: книги, свитки, принадлежности для призыва и даже приходящие наставники. Теперь в его доме были созданы все условия для развития его таланта призывателя.

— Мне говорили, что учитель Мессер ищет магов, способных в будущем встать под его начало для создания лучшей в мире академии. Как только я достигну нужного уровня, то буду работать с ним. И поэтому меня так активно поддерживают, ведь я особенный и очень талантливый. Для меня составили индивидуальный план по становлению гениальным призывателем. Сейчас мне, конечно, смешно, но в десять лет я искренне в это верил, — развел руками Эбес. — И даже когда меня попросили поступить в академию в пятнадцать лет, а не в восемнадцать, я все еще думал, что все это делается ради моего блага.

Но один звоночек в то время прозвучал: чтобы попасть в академию, Эбесу пришлось использовать поддельные документы с измененным возрастом. Разве может кто-то вроде благородного учителя Мессера нарушать закон? Странно!

— А потом на уроках призыва я встретил Вилину, — тихо сказал Эбес. — И понял, что ни разу никакой не исключительный. Да, я мог больше, чем любой другой призыватель, но она превосходила меня во всем. Это разница между талантом и гениальностью. И преодолеть ее с помощью заготовленного для меня плана обучения или своих собственных усилий я не мог.

Трудно сказать, что Эбес пережил в тот момент. Но он был из тех, кто не готов так просто отдать свое место под солнцем, а потому решил не полагаться на чужой план, а составить свой собственный. Придумать что-то, что поможет ему превзойти всех без исключения. Эбес более полугода штудировал библиотеки, изучая различные способы, позволяющие усилить призывательские способности. Сначала у него ничего не получалось, однако через некоторое время он нашел ту самую ниточку истины, которая бы позволила ему преодолеть разницу в способностях с лучшей призывательницей на потоке. А вместе с тем заметил и много подозрительных вещей, которые происходили в его жизни по команде Мессера и его деда, Четтера Грина. Он начал догадываться, что его готовили к чему-то не слишком хорошему. Эксперимент? Живое оружие?

Эбесу не хватало опыта и знаний, чтобы понять. Но упорства и ума было достаточно, чтобы искать ответы, вместе с тем развивая альтернативный способ призыва демонят. И этот призыв сработал, а Эбес наконец-то стал расти как призыватель. И вместе с тем догадываться, что Мессер планирует его использовать в качестве сосуда.

— Но я никак не мог понять, каким образом он преодолеет конфликт сил. И я боялся, очень. Я знал, что моя семья мне не может. Родители, даже если вдруг захотят, то не смогут, а дед... дед, скорее всего, заодно с Мессером. И еще с одним человеком, который тоже как-то заходил, чтобы оценить мой талант.

— Акреон, — тихо сказала я.

До этого я могла исключительно слушать, ведь Леф аккуратно и абсолютно безболезненно снимал с меня не только блокировку, но и заклятие крови. Разумеется, под присмотром Руфиуса. И в этот раз, несмотря на длительность процедуры, я не ощутила ни одного побочного эффекта, словно с меня плащик сняли, а не магию на крови. Так что теперь я могла полноценно поучаствовать в разговоре. Мне тоже было что сказать.

— Да, он. Тогда я понятия не имел, как его зовут. Он не представился, а я не спрашивал. На самом деле, тогда я чувствовал себя ужасно, — горько улыбнулся Эбес. — Мне было трудно сойтись с другими студентами, потому что я боялся выдать свой возраст, с семьей отношения не лучшие, а из-за непрерывной серьезной учебы в детстве у меня не было даже приятелей, не говоря уж о друзьях. Именно поэтому, когда ты, Вилина, стала следить за мной, а после пришла поговорить, я никому и не пожаловался. Мне стало намного проще, когда я мог хоть с кем-то поговорить, пусть это и человек, которому я ужасно завидовал. А еще я точно знал, что ты никоим образом не связана с Мессером или Акреон.

— Почему ты был так уверен?

— Потому что тогда я бы им не понадобился, — ответил Эбес. — Вся суть создания «сосуда» с магией — это выбор максимально талантливого человека, чьи силы потом доводят до пика. Выбирая по силе между мной и тобой, выберут тебя. Так что, в некотором роде, ты мой единственный друг по академии.

Эбес улыбнулся чуть неловко, но это и понятно: ему трудно было говорить такие простые и милые вещи.

— А потом я украла твое исследование, — вздохнула я, чувствуя приличную вину.

— Я знал, зачем ты это сделала, поэтому не обижен. Да и ты ведь пыталась меня переубедить. Сейчас я понимаю, что ты все сделала правильно.

— Не все. Если бы все сделала правильно, то ничего бы не было.

— Кхм, уважаемые, может вы прекратите спорить и расскажете, что все-таки произошло в день кражи исследования? — не выдержал Краус фон Аффет. — И зачем ты, Вилина, вообще это сделала.

Эбес начал говорить, а я невольно погрузилась в воспоминания.

Так как мы с Эбесом постоянно общались, то я уже знала суть его исследования. И не желала ее принимать, ведь для меня это был настоящий обман! Когда призыватель совершает ритуал, то он использует свою собственную силу, чтобы призванный остался в этом мире. На это рассчитаны все круги. Но Эбес придумал совершенно иное: он перекладывал энергетическую нагрузку на самого демоненка, тем самым увеличивая призывательскую способность без улучшения силы призыва. Если все делать правильно, то никто не пострадает, но если хоть где-то ошибиться, то демоненок очень сильно ослабнет.

Мы тогда с ним спорили до хрипа. Я говорила, что этим воспользуются бессовестные люди для эксплуатации демонят, что не многие захотят поднимать мастерство призыва лишь ради того, чтобы демоненок случайно не пострадал. А Эбес был уверял, что мы не имеем права скрывать такую вещь, ведь его исследование — шаг в будущее.

Возможно, я бы обождала, но две вещи говорили мне, что нужно действовать прямо сейчас: весьма упрямый и несговорчивый Эбес, а также журнал демонстрации научных исследований, в котором числилось имя Эбеса на ближайшее время, который мне продемонстрировала пресловутая мисс Беберина, намекая, что мне стоило бы учиться серьезнее.

Я тогда поняла, что времени нет, и выкрала исследование. У меня было всего два варианта: либо я подделаю данные, чтобы исследование провалилось, либо израсходую энергию материалов, чтобы задержать это исследование и снова попытаться переубедить Эбеса.

Я украла все бумаги глубокой ночью, взяла ключ, который мне помог достать демоненок, для специализированной комнаты призыва. Небольшое помещение встретило меня пылью и некоторым уютом, что удивило. Я молча раскладывала все исследования, делала первичную подготовку. Я активировала кристалл ровно в тот момент, когда вошел Эбес. Я до сих пор и не задумывалась, почему он пришел в ту ночь в комнату призыва.

А дальше — драка, разрушенная статуя, Эбес, которому резко стало плохо, магический резонанс от артефактов, вызвавший взрыв... И мой арест.

— Я никогда не задавалась этим вопросом, но что ты там делал, Эбес?

— Долгая история. Буквально за пару дней до этого происшествия я случайно подслушал разговор Мессера и моего деда, — Эбес сложил ладони в замок и положил на них подбородок. — И узнал всю правду. Правду о том, что мою силу буквально купили, а до меня самого никому нет дела. Не могу сказать, что это стало шоком — к тому времени я уже подозревал об этом. Но, по итогу, все равно был шокирован и оказался достаточно неосторожен — меня заметили. Они ничего не стали скрывать, а сделали мне предложение.

Эбес замолчал, немного нервным движением поправил волосы.

— Какое?

— Ты знаешь, как поглощается сила статуи? Берешь специальный кулон, одеваешь его, подходишь к статуе, ломаешь ее. И сила статуи через кулон входит в твое тело. В первое время после такого вливания сил тебя буквально выворачивает, но потом становится легче. Они... дали мне кулон и предложили магически навесить его на тебя, когда ты будешь рядом со статуей, потому что им нет никакой разницы, буду это я или ты. Понимаешь... все, что происходило — они все знали. И даже то, что ты со дня на день придешь в комнату по призыву — тоже. Эта мисс Беберина, которая показала тебе журнал, действовала сознательно. И она установила наблюдательный артефакт перед твоим приходом, поэтому у дознавателей была вся информация. Мессер сказал мне обращаться к ней, если у меня будет что-то не получаться.

— Тогда почему ты не сделал это? Почему, в итоге, кулон оказался на тебе? И ты сам поглотил силу статуи, подвергая себя опасности? — спросила я.

— Зато ты легко разобралась с Акреоном, — заметил Эбес. — Он был уверен, что я тогда надел на тебя кулон, ты впитала энергию статуи. А в итоге попробовал украсть твою магию, за что и получил сильнейший конфликт сил. Забавно, правда? И ведь никак не проверить! Кулон был в кармане, перемещался магией, а после того, как силы попадали в тебя, тут же бесследно исчезал. Они так делали, чтобы их никто не заподозрил, а по итогу подставили сами себя.

— Я тебя не об этом спрашиваю, — спросила я, даже не пытаясь скрыть раздражения: вот же упрямая мелочь.

— Эй! — возмутилась одна из демониц. — Не повышай на нашего младшенького голос!

— Эй! — передразнил Лефиус. — Не влезай в диалог людей, если не хочешь, скажем, получить заклятие молчания. Сами разберутся. Ну, продолжайте, не стесняйтесь, очень интересно.

Демонесса замолчала, но всем своим видом демонстрировала, как недовольна происходящим.

— Потому что я не планировал его на тебя надевать, — сказал Эбес.

— Тогда что ты делал в специализированной комнате призыва? Решил погулять ночью?

— Решил доделать исследование, чтобы защитить себя. Ты же понимаешь, по какому принципу действовали Мессер с Акреоном? Они изолировали человека от общества, не позволяли заводить много связей, выбирая лишь тех, на чье исчезновение не обратят большого внимания. Ты же сама через это прошла за последние годы? Все эти статьи в газете, все эти попытки запугать тебя, письма с угрозами, твоя перевернутая вверх дном комната, даже тот случай, про который ты мне рассказывала в письме! Когда ты вышла из академии, а на тебя напали? Это все тоже часть их плана по изоляции тебя от общества. Ты пропадешь или пропадет твоя магическая сила — никто не заметит. Вот поэтому я так стремился завершить исследование — оно бы сделало меня знаменитым в кругу магов. И связало бы Мессеру с Акреоном руки. Одно дело, когда что-то случается с никому неизвестным учеником, а другое — ученый, внесший весомый вклад. Последнее бы так просто не оставили. Но я совсем не ожидал тебя в комнате призыва, немного вышел из себя, мы расколотили статую, я случайно впитал ее энергию, рухнул в обморок, отвалялся в лазарете неделю, чтобы потом бежать без оглядки от Мессера и Акреона. Лишь благодаря твоему последнему письму я понял, что они не догадались, что сила статуи теперь, к сожалению, во мне, а тебя преследовали зря.

— Почему к сожалению? Если бы не она, то ты никогда бы не призвал нас. Знаешь, как мало в этом мире мужчин-призывателей, способных призвать нас с сестрой одновременно? А по одиночке мы не ходим. Так что, пожалуйста, не жалей.

— Не буду, — улыбнулся Эбес.

В их разговорах не было ни капли романтики, лишь теплота и защита... Если бы у Эбеса и впрямь были любящие сестры, то они выглядели бы именно так. Кажется, Эбес обрел семью. Хоть какая-то компенсация за все страдания, причиненные Мессером и Акреоном.

— Да уж, — вздохнул Краус фон Аффет. — Даже предположить не могу, сколько мы все это разгребать будем. Не говоря уже о том, что с проблемами с призывом нам теперь, похоже, придется смириться.

В кабинете Крауса фон Аффета воцарилась тишина — все обдумывали услышанное. Лишь Лефиус, казалось, абсолютно равнодушно отнесся к происходящему.

— Что ж, если на этом собрание завершено, то мы, пожалуй, пойдем. Все виновных занесите в список, передайте мне, я подумаю, как их наказать. А пока нас с Вилиной очень сильно ждут очень важные дела. Боюсь, если мы не успеем все сделать, вовремя, то случится большая катастрофа, — сказал Леф, и мы вышли из кабинета.

Лишь в коридоре, отойдя от кабинета Крауса на приличное расстояние, я не выдержала и спросила:

— Лефиус, про какие дела ты говорил? Что за катастрофа?

— Катастрофой буду я, если мы все провалим. А важные дела — это, конечно, выполнение самого лучше желания самой прекрасной призывательницы. Моей Рисшеэннэ.

— Прямо сейчас? — покраснела я, когда Лефиус буквально втолкнул меня в нашу спальню, закрывая за собой дверь.

— И прямо сейчас, и чуть-чуть попозже, и всегда, — улыбнулся Леф. — Исполнения этого желания, другого. Все, что ты захочешь. Все, что захочу я. Мы сделаем это вместе.

— И когда мы успеем? — икнула я.

— У нас целые тысячелетия впереди. Демоны выполняют все качественно, а на это требуется время, — сказал Леф мне прямо в губы. — Поэтому, готовься, милая призывательница, после того как мы разделим судьбу, у нас с тобой очень много самых-самых приятных дел.